— Ничего, просто вонь ужасная.

Ответил я чуть ли не через силу, стараясь не смотреть на обгоревшее тело. Вид, мягко говоря, был неприятный, но он не шёл ни в какое сравнение с запахом. Резкий запах химической гари — вонь расплавленного пластика, горелой синтетической обивки и чего-то еще, приторно-сладкого. Последствия запекания внутри машины. А вслед за этими ароматами пришёл другой. Глубокий, более тошнотворный, запах начавшегося разложения. Сладковатая, влажная вонь палёного мяса и жжёного волоса.

Горло перехватило спазмом, и я инстинктивно отвернулся, ощущая, как мой желудок пытается вывернуться наизнанку от комбинации зрелища и запаха. Даже шаг назад сделал, стараясь дышать ртом, а не носом.

— Он плохо выглядит, да?

— Ты издеваешься? — спросил я. — А как он по-твоему должен выглядеть?

— Я просто спросила…

— Лучше просто помолчи и не мешай мне.

Теперь я окончательно убедился в том, что отложить ужин этим вечером оказалось самым правильным решением. Иначе я бы точно вывалил содержимое желудка.

И, нет. Вида лежащего в мешке обгоревшего тела я не боялся, как и крови. Повидал уже. Да и сам успел руки запачкать, хотя и жутко этого не любил. Но вот запах… эта вонь была настолько отвратительной, что сбивала с мыслей.

— Эй, моё дело клавиши на клавиатуре нажимать, а не у трупов зубы воровать…

— Жанна!

— Всё, молчу! Прости…

Выбросил из головы мысли и болтовню Жанны. Вместо этого достал из рюкзака небольшой пластиковый пакет, пару перчаток и главный инструмент этого вечера, которому предстояло выполнить всю работу — пассатижи.

Нацепив перчатки, хотел было приступить к своему мрачному делу, но замер, глядя на обезображенное тело.

— Мне правда жаль, что так вышло, — негромко пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Что ты сказал? — тут же спросил голос Жанны в наушнике.

— Ничего. Давай работать.

Первый зуб я выдирал с трудом. Оказалось, что это не так просто, как я предполагал изначально. Через пару минут пришёл к выводу — банально тянуть зубы на себя неудобно. Куда проще просто проворачивать их с усилием, покрепче ухватившись пассатижами и только потом вырывать. Мне повезло, что его рот был открыт, иначе трупное окоченение банально не позволило бы мне разжать челюсть.

Один раз пришлось прерваться, когда в соседней комнате неожиданно загорелся свет. Быстро выключил фонарик и задвинул поддон с телом обратно, а сам спрятался у стены, где меня не будет видно через стёкла. Узнал вошедшего — это оказался один из двух лаборантов, что спускались по лестнице. Парень в халате пошарил по ящикам, нашёл какую-то папку и вышел обратно в коридор, вновь выключив за собой свет.

А я продолжил своё мрачное дело.

Десять минут спустя с зубами было покончено. Пластиковый пакет с ними лежал у меня в рюкзаке. Через час я окончательно от них избавлюсь, полностью решив эту проблему. Теперь остался последний и самый отвратительный штрих. Даже обгоревшие ткани всё ещё могли сохранить образцы ДНК. Так что…

Достав из рюкзака пластиковую литровую бутыль едкого чистящего средства для труб, я вылил его в мешок, щедро покрыв химической жидкостью тело. После чего закрыл поддон и ушёл тем же путём, каким и пришёл.

Теперь об этой проблеме можно было забыть. Хотя бы на какое-то время.

— Ты всё? — спросила Жанна, когда я снова перелез через забор, только уже в обратном направлении.

— Да.

Рывком сорвал покрывало с проволоки и скрутил его в комок. Теперь эта проблема решена на некоторое время.

— Тогда я снимаю свою заплатку и выхожу из их системы.

— Давай. А я поеду спать, — быстрый взгляд на экран телефона. Половина третьего утра. — Мне завтра на работу…

Подводя итог, можно сказать, что мои ночные приключения увенчались успехом. Отсутствие зубов, по понятным причинам, не позволит опознать тело по стоматологическим картам, а вылитый на останки канализационный очиститель загубит почти все попытки пробить тело по базам ДНК. Почти, потому что всё ещё оставалась возможность получить образец из костей, но процедура это сложная, дорогостоящая и требующая большого количества времени. То есть немного времени мне это выиграет.

Иллюзий относительно того, что это сделают я не питал. Рано или поздно, но кто-то обязан заинтересоваться безымянным телом. Так что по сути это бомба с часовым механизмом. И я пока понятия не имел, что с ней делать. Единственный возможный вариант — пытаться украсть из морга труп, но… это даже звучит глупо. Любая попытка выбраться из морга с трупом весом в девяносто килограмм на плечах изначально была обречена на провал.

А потому я сделал то, что мог и вернулся окольными путями на свою новую квартиру.

Квартира новая, а вот проблема старая. В этот раз маска проработала почти девятнадцать часов. На час больше чем в прошлый раз. Я специально засёк, поставив таймер на телефоне когда надевал её прошлым утром. Жаль только не догадался так же замерить и время, после которого она вновь пришла в рабочее состояние. Вроде бы в прошлый раз этот отрезок был около шести часов. Нужно будет сегодня вечером попытаться замерить это точно и попытаться разобраться в странностях её работы.

— То есть, ты даже не можешь сказать, сколько точно она работает? — спросил голос Жанны из лежащего на столе телефона.

— Ты вообще слушала меня последние пятнадцать минут?

— Слушала, но… это как-то странно. Раньше ведь тебе не попадались такие артефакты.

— Думаешь, что я сам этого не знаю, — ответил я и ощупал своё лицо. — Нужно ехать на работу.

План простой. Сидеть тихо, не привлекая к себе никакого внимания. Сегодня вторник, значит, до момента, когда наш заказчик должен выйти на связь ещё восемь дней.

И будет очень хорошо, если за это время меня не раскроют, не выследят ублюдки из Завета, я найду Дмитрия, вторую маску и свалю из Иркутска ко всем чертям.

Да, определённо это будет просто прекрасно, если всё внезапно сложиться именно таким образом… но что-то мне слабо в этом верилось.

— Жанна, есть что по Диме или его телефону?

— Нет, прости, но там глухо.

Посидев ещё немного времени и доев бутерброд с чаем, я пошёл одеваться, дабы и дальше играть свою роль прокурора-аристократа.

Дорога много времени не заняла, благо, как это не смешно, но Жанна нашла мне квартиру в каких-то двадцати минутах ходьбы от здания где располагался Департамент. Сейчас она занималась тем, что направляла заявления на перевыпуск банковских карт Измайлова. Весьма своевременно между прочим. Деньги из заначки подходили к концу, а я был не настолько глуп, чтобы рассчитывать на то, что смогу потратить свою первую зарплату.

В этот раз охрану на первом этаже я миновал спокойно и без каких-либо проблем. Просто показал им свой пропуск, прошёл через рамку металлодетектора и всё. Никаких ожиданий, проверок и прочего.

Если бы мне кто-то в прошлом сказал, что я буду столь легко заходить в подобное место, я бы сказал ему направиться прямиком в психоневрологический диспансер и провериться там. Ни один уважающий себя вор не полезет в место подобное этому.

А я, ничего. Беру, да хожу. Как к себе на работу, ага. Каждый раз, как проходил мимо охраны, по спине пробегали мурашки. Ну не должно быть это столь легко. Вот просто не должно быть и всё. Было в этом нечто неправильное.

За всю свою «карьеру» я избегал подобных мест, хотя заказы на них попадались довольно часто. Выкрасть документы. Или пробраться в хранилище улик. По словам старика, лет двадцать назад таких дел было много. Потом стало меньше. Теперь не осталось совсем. Меры безопасности улучшались. Охраны становилось больше. Да и сама по себе перспектива пролезть к людям, которые по идее должны заниматься тем, чтобы усадить тебя на постоянное проживание в помещение два на два метра с маленькой решёткой на окошке, выглядела, мягко говоря, не самой разумной.

Луи всегда говорил мне — глупец крадёт, чтобы жить. Настоящий профессионал живёт, чтобы не украсть то, за что сядет.