– Шолохов, а с чего вы взяли, что эта информация может быть нам не известна?

Тимур застыл. Словно превратился в скульптуру из льда. Кажется, он даже на секунду забыл о том, как дышать, пока его мозг всеми силами старался переварить только что услышанное.

– Ч… что? – только и смог он из себя выдавить.

В телефоне послышался глубокий вздох, который мог издать только очень раздражённый человек.

– Послушайте меня, Шолохов. С этого момента вы отстранены от работы до дальнейшего распоряжения. Вы сейчас же сворачиваете всю свою деятельность, после чего направитесь в Иркутское управление. Там вы и ваши люди сдадите удостоверения, табельное оружие, после чего будете ожидать отправки во Владивосток. Вы меня поняли?

Тимур пропустил эти слова мимо ушей. Если бы кто‑то позвал бы его в этот момент, то он скорее всего даже не обратил на это никакого внимания.

Они всё знали. Про Игнатьева. Про Измайлова. Если так, то получается, что они всё знали заранее. А сам Тимур возомнил, будто он может распутать это дело сам. Будто он сможет в одиночку получить все лавры и таким образом подняться там, где в любой другой ситуации у него не было никакого иного выхода.

А выходит, что он просто как идиот бегал по кругу… занимался бесполезной и никому не нужной работой.

– Шолохов! Вы меня слышали⁈

– Д… да, – отозвался Тимур, даже не узнав собственного голоса. – Валентин Георгиевич… я… можно вопрос?

Почему‑то он был уверен, что сейчас его натурально пошлют. С чего вдруг начальству отвечать на его вопросы. Особенно после того, как он не просто стал заниматься не своими прямыми обязанностями, а, похоже, и вовсе влез не в своё дело.

Может быть, ему повезло. А может быть, что‑то в его голосе склонило чашу весов в его пользу.

– Какой, Шолохов?

– Что со мной будет дальше?

Он не оговорился. В эту секунду его мало волновало, что именно будет ждать остальных членов его группы. В этот самый момент внутри Тимура осталось лишь беспокойство о его собственном будущем и всё.

Повернувшись в сторону сидящей за столом Евгении, он заметил, что она говорит с кем‑то по телефону, но заговоривший голос из его собственного мобильника вернул его к собственной суровой действительности.

– Как я уже сказал, ты и твоя группа отстранены от дальнейшей работы. Твою участь будут решать по итогам внутреннего расследования.

Как же мягко прозвучал этот ответ. Если бы Тимур не знал, как обстоят дела на самом деле, он мог бы решить, что у него ещё есть шанс. Но истина такова, что никакого шанса у него больше нет. Ему конец. Прозвучавшие из телефона слова не имели какой‑либо иной трактовки. Если в отношении него будет возбуждено внутреннее расследование, то даже если его каким‑то чудом и признают невиновным, лучшее, что может его ждать, – отставка по собственному желанию.

В лучшем случае.

– Я понял вас, Валентин Георгиевич, – не своим голосом ответил Шолохов.

– В течение часа тебя и твоих людей будут ждать в Иркутском управлении, Тимур. Я очень не рекомендую тебе и дальше заниматься самодеятельностью.

– Да, я понимаю.

Начальство повесило трубку. С ним даже прощаться не стали. Эта маленькая деталь лишь послужила дополнительным фактом, подчёркивающим его провал.

Он столько сил потратил, столько времени убил на эту, как он думал, важную операцию, которая должна была дать толчок для его карьеры… а в итоге только что узнал, что лишился абсолютно всего.

– Тимур, кажется, Измайлов только что объявился.

Обернувшись, Тимур уставился на сидящую за столом Евгению. Конечно же, она не могла слышать его разговор, но точно должна была слышать, как он обращался к начальству. А значит, понимала – разговор вряд ли был приятным. И какого ответа она ждёт? Что он сейчас должен ей сказать, глядя на её лицо и…

Мысли в голове Шолохова вдруг остановились. Он задержал взгляд на лице своей подчинённой. На странном, несколько виноватом выражении. Отчего? Почему она выглядит так?

А почему начальство позвонило ему именно сейчас? Тимур вдруг ощутил острый приступ накатившей на него паранойи. Очень неприятное и гадкое чувство с привкусом предательства. После всего того, что он только что услышал по телефону, это ощущалось в десять раз острее.

– Где?

– Сергей только что звонил. Похоже, что Измайлов только что приехал по тому же адресу, куда недавно приехал Игнатьев…

План действий родился в его голове практически мгновенно. Возможно, будь у Тимура несколько часов… да хотя бы просто пара минут на то, чтобы обдумать, что именно он собирается сделать…

…он поступил бы точно так же.

– Пусть наблюдает за ними дальше, – решительно заявил он. – Сообщи Леониду, чтобы прямо сейчас ехал к Серёге, и начинай собирать оборудование.

После его последних слов Евгения нахмурилась.

– Мы уходим?

– Нет, – покачал головой Шолохов. – Не совсем…

Уважаемые читатели. Я приношу вам свои огромные извинения, но я не успеваю к назначенной мною же дате. Предполагалось, что сегодня выложу весь оставшийся кусок текста, чтобы вы могли прочитать концовку целиком, но как я уже сказал выше, я не успеваю.

Потому я решил, чтобы хоть немного загладить вину и скрасить ваше ожидание, выложить часть из уже написанных и готовых к выкладке глав. Остальные главы выйдут сразу же, как только будут готовы. Ориентировочно окончательная работа вместе с редактурой займёт 4–5 дней.

Когда чёрный внедорожник вернулся в поместье, наступил уже поздний вечер. Охрана быстро проверила автомобиль и сидящего на заднем сиденье человека. Их нисколько не волновало, что крупный чёрный внедорожник принадлежал графской охране. Приказ проверять всё и вся выполнялся неукоснительно. А после недавних событий и едва ли не чудом найденных после похищения детей меры безопасности только усилились.

Обнаружив сидящего на заднем сиденье графа, машину быстро пропустили за ворота, после чего графский автомобиль спокойно направился к стоящему на небольшом холме имению рода Игнатьевых.

Ни граф, ни его водитель, ни окружающая имение вооружённая и многочисленная охрана и понятия не имели о том, что прямо в этот самый момент за ними пристально наблюдают. Сидящие в глубине окружающего территорию имения леса люди в тёмных маскировочных костюмах наконец отметили появление своей цели. Один из них отполз немного назад и передал эту информацию своему лидеру. А уже тот, в свою очередь, сидящий внутри одной из припаркованных в километре от графского особняка машин, достал телефон и набрал номер своего нанимателя. Следовало доложить о том, что цель наконец прибыла домой.

– Он приехал.

– Вы уверены? – не без раздражения тут же спросил в ответ Сурганов, которого всё это ожидание уже порядком утомило. Даже сам его голос из обычно делового и спокойного теперь стал резким и нетерпеливым. – Это точно он?

– Да, мои ребята зафиксировали, как он вышел из машины и вошёл в дом. Это совершенно точно Игнатьев.

Долго ждать не пришлось. Приказ от Сурганова пришёл мгновенно.

– Тогда действуйте! Когда закончите, я хочу получить полный доклад и подтверждение, что он мёртв.

– Сделаем, не проблема, – привычно ответил командир наёмников. К скрупулёзным и порой весьма раздражающим отчётам о выполнении заданий он привык ещё во времена службы в Имперской армии, так что в этом требовании своего заказчика он не видел ничего криминального.

Особенно после того, как его люди так облажались и упустили похищенных детей. Он до сих пор не мог понять, как они, хорошие профессионалы своего дела, могли допустить подобную оплошность. Когда ему только сообщили о произошедшем, он сначала решил, что это какая‑то глупая шутка или розыгрыш. Поверить в то, что почти дюжина подготовленных бойцов не смогли углядеть за девчонкой и двумя школьниками, натурально не вписывалось в его мировоззрение. К несчастью, правда оказалась иной. И теперь они имеют не такой уж маленький штраф к своей зарплате за плохо проделанную работу.