Правая рука сама перехватила пистолет за рукоять, а большой палец снял оружие с предохранителя
– Громов⁈ Громов, вы тут? Ответьте…
Выключив звонок, Геннадий спрятал телефон в карман и прислушался. В здании висела мёртвая тишина. Пронзительная настолько, что шорох грязи под подошвой его собственных ботинок показался ему оглушительным.
– К чёрту, – едва слышно пробормотал Громов себе под нос и пошёл обратно в коридор.
Но едва только он в него вышел, как сразу же услышал их. Звук тяжёлых шагов, поднимающихся по той самой лестнице, откуда он пришёл.
Не зная, чего ему стоило ожидать, Громов принял самое разумное решение. Он просто начал отступать назад по коридору, морщась каждый раз, когда мелкий мусор шуршал под ногами.
Дойдя до одной из дверей, он осторожно отворил её и скользнул внутрь, прикрыв за собой и мысленно молясь о том, чтобы старые петли не заскрипели. Оставил лишь крошечную щель, сквозь которую стал наблюдать за коридором.
С каждой секундой тяжёлые шаги становились всё ближе. Громов никогда не был трусом. Но и идиотом он тоже не являлся. Не имея никакого понятия о том, кто это, было ли у него при себе оружие или ещё что‑то, Геннадий не собирался рисковать. Он замер в темноте, до боли в руке сжимая пистолет.
Шаг. Ещё один. Кажется, сквозь щель он заметил массивную фигуру, прошедшую по коридору мимо двери, за которой он скрывался, и направившуюся дальше.
Прошло ещё секунд тридцать, прежде чем Геннадий понял, что звук, который он слышит, – это не звук шагов, а стук его собственного бешено бьющегося сердца. А в коридоре стало тихо. Только в этот момент он позволил себе выдохнуть с облегчением…
Что‑то с грохотом пробило гипсокартонное перекрытие стены и вцепилось Громову в плечо. Рывок был такой силы, что обладавшего нескромными размерами следователя протащило сквозь хлипкую перегородку, выдернув в коридор в вихре гипсовой пыли и обломков, и швырнуло в стену.
Последовавший за этим пинок ногой в живот едва не подбросил задыхающегося следователя в воздух, да другая стенка помешала, приняв на себя удар. В груди что‑то щёлкнуло, и по телу начала растекаться волна обжигающей боли.
Но даже в такой ситуации Громов не растерялся и не выпустил пистолет. Тем более что в упор он вряд ли смог бы промахнуться. Один за другим грохоты выстрелов разнеслись по коридору, практически оглушая самого стрелка.
Он успел всадить в своего противника шесть пуль, уложив все точно в грудь. Громов собственными глазами видел, как они дырявят его одежду и впиваются в тело. Только вот пользы от них оказалось не так уж и много.
Вообще не было, если уж на то пошло.
Со звуком, похожим на задорный смех, огромный, под два метра ростом громила схватил следователя за горло и поднял над полом, вдавив в стену. Чем, на взгляд Громова, допустил огромную ошибку.
Не став упускать свой шанс, почти задыхаясь и чувствуя, как сжимавшая его горло хватка вот‑вот грозила сломать гортань, он поднял пистолет и выстрелил прямо в центр тёмного капюшона. Точно в голову. Один раз. Второй. Он даже успел выстрелить в третий раз, прежде чем услышал недовольное рычание, а самого Громова с силой швырнули в пол.
Увидев занесённую над собой массивную стопу, Геннадий перекатился в сторону, едва увернувшись, услышал жуткий треск, когда удар по полу оставил в нём выбоину и трещины.
Наплевав на любой героизм, Геннадий вскочил на ноги и бросился бежать по коридору, услышав раздавшийся за спиной гневный рык, больше подходящий яростному зверю, нежели человеку. Не глядя он выстрелил назад ещё несколько раз. Нажимал на курок до тех пор, пока затвор не отскочил назад и не застыл в таком положении, сигнализируя, что магазин опустел.
Тратить время на перезарядку Громов не стал. Вместо этого он врезался плечом в перекрывающую коридор пожарную дверь, едва не ослепнув от вспышки боли в сломанных рёбрах.
Выскочив на пожарную лестницу, он захлопнул дверь за собой, почти на ощупь найдя стопорный механизм, который её запирает, и бросился бежать по лестнице практически в полной темноте. Сверху до него долетел звук удара по металлу и жалобный скрежет. Затем ещё один.
В какой‑то момент Громов споткнулся и, не удержав равновесия, покатился по лестнице на несколько ступеней, с болезненным стоном упав на площадку между этажами. Но даже это его не остановило. Подгоняемый бушующим в крови адреналином, он поднялся на ноги и пошёл дальше, не обращая внимания на ноющую от боли вывихнутую лодыжку. Мотивировал себя одной‑единственной мыслью – звуки ударов сверху больше не доносились. Выдержала старая пожарная дверь или нет?
Проверять он это в любом случае не собирался.
Добравшись до первого этажа и открыв дверь, Громов толкнул ещё одну и выбрался на улицу через пожарный выход, прямо под льющий как из ведра дождь, который тут же принялся смывать грязь и меловую пыль с его испачканного пальто. Но сейчас ему было глубоко наплевать на каверзы разбушевавшейся погоды. В голове горела единственная мысль – скорее добраться до машины и свалить к дьяволу отсюда. Перезарядив пистолет, он пошёл вдоль здания.
Его машина стояла на площадке за углом здания. Хромая при каждом шаге на левую ногу, он направился к автомобилю, держа в одной руке пистолет, а другой доставая из кармана ключи. Он открыл дверь, сел на водительское кресло и сразу же сунул ключ в замок зажигания.
– Ну давай же, – почти умоляющим тоном приговаривал он. – Давай…
Двигатель завёлся, и впервые за последние двадцать минут Громов позволил себе вздохнуть с облегчением, одновременно включая заднюю передачу и трогаясь с места…
Замотанная в плотную чёрную одежду фигура упала на багажник его старого автомобиля с такой силой, будто весила под три сотни килограммов. Удар оказался таким, что заднюю часть машины вдавило в землю, а не пристёгнутого следователя, наоборот, подбросило вверх, впечатав головой в крышу.
Тварь спрыгнула на землю. Затянутый в чёрную кожаную перчатку кулак разбил лобовое стекло и вырвал его из рамы. Следом огромная лапа пролезла внутрь и схватила Громова за плечо, потащив его наружу, будто моллюска из спасительной раковины.
– Славно побегал, – прорычал голос из‑под скрывающего лицо капюшона. – В последнее время мне не дают нормально развлечься, а тут прямо‑таки весело получ…
Слушать этот бред дальше Громов не стал и начал стрелять из всё ещё сжимаемого в правой руке пистолета, который так и не отпустил. Он успел нажать на спусковой крючок раз пять, ткнув оружие ублюдку куда‑то в живот.
Но огромная тварь просто перехватила его за горло одной рукой, подняв над землёй и абсолютно не обращая никакого внимания на застрявшие в её брюхе пули.
Мир перед глазами потемнел, а в нос следователя ударил резкий запах бензина, пробиваясь через льющий на лицо дождь. Наверное, эта тварь раздавила бензобак, – мимоходом подумал Громов, практически задыхаясь. Бензиновая вонь была повсюду вокруг них…
Громов услышал его даже сквозь ливень в тот момент, когда его ладонь нашла карман пальто. Надрывный звук автомобильного двигателя, стремительно приближающегося прямо к ним. Отвратительный звук удара и скрежет металла слились воедино с гневным, наполненным яростью рыком, а Громов мешком рухнул на землю.
Но он всё равно услышал, как открылась автомобильная дверь.
– Давай, вставай, старик! – крикнули ему в ухо, и чьи‑то руки попытались поднять его с земли. – Громов, давай!
Геннадий не с первого раза поднялся на ноги, опираясь на чьё‑то плечо. Как это ни смешно, но пистолет всё ещё был зажат в его правой руке. Каким‑то чудом он так и не выпустил своё табельное оружие.
Услышав скрежет позади себя, он обернулся. Развернувшаяся перед его глазами картина выглядела как нечто из фильма ужасов. Здоровенная фигура оказалась зажатой между двумя машинами. И сейчас тварь давила металл голыми руками, пытаясь отпихнуть от себя автомобиль неожиданного спасителя, прижимавший её к машине Громова.
