Вот сейчас и узнаю.

– Добрый вечер, – без какой‑либо доброты в голосе поздоровался я со стоящим за стойкой консьержем, мужчиной лет тридцати пяти в аккуратном костюме.

– Добрый вечер, ваше благородие. Чем могу вам помочь?

– Можете. Напомните мне, пожалуйста, я просил вас сообщать мне о гостях и не пропускать их без моего разрешения?

– Одну секундочку, ваше благородие, – засуетился он и быстро набрал что‑то на клавиатуре за стойкой. – Да. Есть отдельное распоряжение. Мы обязаны предупреждать вас о любых гостях, а также сообщать о них, если таковые появлялись в ваше отсутствие, и не пропускать их без вашего на то разрешения.

– Замечательно. Тогда объясните мне, пожалуйста, почему вы пропустили Елизавету Игнатьеву?

Это была ошибка. Глупость, которую я сморозил из‑за усталости, раздражения и общего душевного раздрая. Если бы не утомление и прочее, то я обязательно бы понял, что, по сути, этот вопрос не имеет смысла.

И стоящий за стойкой мужчина тут же это подтвердил.

– Простите, ваше благородие, но квартира принадлежит его сиятельству, а девушка представилась его дочерью и вашей будущей супругой. Конечно же, мы удостоверились, что это она, но не подумали, что ваше требование может распространяться и на неё. Всё‑таки, как я и сказал, владельцем квартиры является граф, и…

– Ясно, – сказал я, мысленно махнув рукой на эту ситуацию. – Всё в порядке.

– Могу ли я ещё чем‑то помочь?..

– Нет. Доброго вечера.

Поднимаясь обратно на лифте, я испытывал острое желание побиться обо что‑нибудь головой. Желательно обо что‑нибудь очень твёрдое. В другой ситуации я бы такой ошибки не допустил, а тут… придётся как‑то выкручиваться. Маски, по самым пессимистичным прикидкам, хватит ещё на два часа, так что время есть.

Когда я вернулся обратно, Лиза меня уже не встречала. Вместо этого она ждала на кухне, сидя на стуле за столом. На столе стояло несколько пакетов. Видимо, они‑то и являлись источником аппетитных ароматов, что витали в комнате. Стоило мне войти, как Игнатьева тут же встала. Не столько из‑за каких‑то манер или правил приличия, сколько от того, что сама очень нервничала.

– Я пыталась дозвониться до тебя, но…

– Да, – вздохнул я, снимая пиджак. – Прошу прощения. Работа. Мне пришлось выключить телефон.

Только я это сказал, как в её зелёных глазах загорелся яркий огонёк. Словно эта моя реплика только что подтвердила какие‑то её внутренние мысли и подозрения.

– Я так и подумала, – сказала она. – Поэтому, раз уж мы всё равно собирались поужинать, я взяла еду на вынос. Ты не против?

Ей некомфортно, судя по всему. Это хорошо заметно, если приглядеться к тому, как она стоит и как себя ведёт. Не знает, куда деть руки, а потому крутит в пальцах телефон.

Первый же порыв – сообщить ей, что я устал, что у меня нет никакого желания на какие‑либо разговоры и попросить её уйти – я подавил. Смысл прогонять человека, тем более её. По моему последнему разговору с Игнатьевым у меня создалось стойкое впечатление, что он любит свою дочь, так что портить с ней отношения Измайлову себе дороже.

– Нет, – спокойно ответил я. – Не против.

– Прекрасно, – тут же оживилась она. – Я не знала, что именно ты любишь, так что взяла итальянскую кухню. Её, как мне кажется, любят вообще все, и…

Она говорила с такой скоростью, что слова чуть ли не в бесконечный поток сливались. Я же спокойно прошёл мимо неё, открыл холодильник и достал оттуда свежую бутылку холодного молока. Налил себе в стакан и выпил его, слушая её рассказы о ресторане и шуршание пакетов… которые неожиданно оборвались.

– Алексей?

– Да? – спросил я, повернувшись к ней.

Елизавета стояла всё на том же месте. Контейнеры с едой уже стояли на столе. Рядом с ними стояли два бокала. Сама же Игнатьева выжидающе смотрела на меня.

– Я… я сделала что‑то не так? Или…

Вот что мне делать? Вывести её на скандал и заставить уйти? Нет. Глупая идея. Но и тянуть длинные разговоры мне с ней совсем не хотелось. А что, если оттолкнуться от… чего? От причины её появления здесь? Так у этого тоже есть своя первопричина. Прямое следствие ситуации, в которой она оказалась вместе с Измайловым и этой свадьбой.

– Лиза, можно задать тебе вопрос? – прямо в лоб спросил я её.

Тонкие брови подпрыгнули вверх от удивления, а зелёные глаза уставились на меня.

– Вопрос? – переспросила она. Скорее всего, не потому, что не поняла, о чём я. Время тянула, явно стараясь придумать, как ей вести себя в такой ситуации.

– Да, – кивнул я, садясь перед ней за стол. – Вопрос. Зачем ты приехала? Хотела извиниться за тот случай на приёме?

Теперь уже эти красивые зелёные глазки стали, как блюдца, а лицо покраснело.

К её чести, лукавить Елизавета не стала.

– Да, – произнесла она, и меня удивила твёрдость, с которой прозвучал её голос. – Хочешь спросить почему?

– Нет.

Мой ответ прозвучал довольно равнодушно.

– Мы оба знаем, что от тебя этого потребовал твой отец, ведь так?

Всё. Понятия не имею как, но эти мои слова смыли её удивление, будто волна – надпись на песке. Вместо лёгкой растерянности к ней пришло спокойствие. Откуда? Почему? Без понятия. Может быть, таким образом я ей показал, что не нужно больше притворяться?

Эта мысль оказалась заманчивой. После всего того лживого водоворота, в который я окунулся за сегодня, вот эта вот мелкая искренность ощущалась подобно глотку свежей воды в жаркий полдень.

– Да, – произнесла Елизавета, садясь за стол напротив меня.

– Прекрасно, – вздохнул я, подтянув к себе один из контейнеров и открыл его. Внутри оказалась паста с томатным соусом. – Раз с этим разобрались, давай просто признаемся друг другу, что ни мне, ни тебе этот брак особо не нужен.

Отвлечённый разглядыванием еды, я услышал нервный смешок и, подняв голову, посмотрел на усмехающуюся Елизавету.

– Что?

– Я удивлена, – честно призналась она. – Не ожидала от тебя… подобного?

– Думаю, что раз уж мы с тобой оба оказались в ситуации, из которой не имеем выхода, то не лучше ли признаться в этом друг другу? – предложил я. – Разве нет? Или ты так торопишься под венец вместе со мной?

– А ты – нет? – спросила она.

– У меня имелись другие планы, – выдал я ей полуправду. – К сожалению, похоже, что наши отцы договорились обо всём без нас.

– Похоже на то, – не стала она спорить. – И? Что мы будем с этим делать?

– А мы должны с этим что‑то делать? – поинтересовался я в ответ. – Лиза, ты попыталась устроить бунт против решения своего отца на приёме. Тебе это помогло? Думаю, что нет.

– Не особо.

– Вот и я о том же. Отец заставил тебя извиняться передо мной, что, как мы оба знаем, тебе явно не слишком интересно…

– Эй, я вообще‑то тебя в ресторан ради этого позвала!

– Позвала бы, если бы не приказ отца? – спросил я, и в ответ она пожала плечами.

– Нет, скорее всего, нет.

– Зато честно, – кивнул я ей и извлёк из пакета пластиковую вилку. – Мы оба оказались с тобой в обстоятельствах, в которых оказаться не сильно‑то и хотели.

Она явно осмелела. Плечи чуть расправились. Осанка выпрямилась, а взгляд стал одновременно холоднее и более… не знаю, может быть, мне и показалось, но он стал более заинтересованным.

И следующие её слова подтвердили эту мою мысль.

– Судя по всему, ты хочешь что‑то предложить, – сказала Елизавета.

– Да. Хочу, – кивнул я. – Давай без лишних и пафосных слов. Я предлагаю тебе брак.

О, всё‑таки удивил.

– Смело.

– Я вообще не особо трусливый.

– Ты в курсе, что обычно в таких случаях хотя бы притворяются, что влюблены?

– Да, что‑то такое слышал. Но у нас ведь и ситуация особая, да?

– И?

– Давай притворимся, – предложил я ей. – Для окружающих, раз они этого от нас ждут?

Ответила она не сразу, явно пытаясь переварить в голове абсолютно неожиданный для неё разговор.

– Признаюсь, – медленно проговорила Елизавета. – Когда я сюда ехала, то ждала совсем не этого.