– Полагаю, вы не вправе задавать такие вопросы, бесчестящие…

– Не, вряд ли, – заметил другой, зевая. – Женщины любят мужиков. А этот сам – баба.

Рыцари засмеялись. Иарлэйт побледнел и выхватил саблю и, наконец, сдул локон с глаза.

– Господа! Я считал, что еду к благородным людям, имеющим понятие о чести, но вижу, что ошибся. Вы оскорбили меня, и я вызываю на бой. Каждого из вас! Есть обиды, которые…

– Гляди-ка! – удивился кто-то рыжий. – У него и сабелька имеется.

И все снова заржали. Угрюмые глаза повеселели, рты, жёсткие, выстуженные ветром, скривились в усмешках. Казалось, что даже солнце – бледное, холодное, точно мёртвое – улыбнулось на небе…

Утром следующего дня Себастиан получил из Медвежьего щита ворону с запиской: «Король, не присылай нам больше баб. Прошлая быстро сдохла».

В это же время в Благословенный сад прилетел Нож – сокол Джарджата Младшего, и послание Тигра оказалось ещё короче: «Верни мне Руэри». Ни гнева, ни угроз, ни титулов, ни даже обращения или подписи. Всего три слова, но Тайгана посерела от страха. Слишком многозначительно звучала эта лаконичность.

Всю ночь в Шуге шёл дождь, а под утро неожиданно выпал снег.

Лис спал чутко, и раза три или четыре выходил в сад, потревоженный странным шумом. Но каждый раз оказывалось, что это либо стучала ветка, либо ухали совы, либо крысы выясняли что-то между собой. Заброшенный особняк был полон обитателей, привыкших к свободе и покою.

Новый хозяин выбрал себе комнату на первом этаже. Похоже во времена его матери это была сторожка. Узкая, с кроватью, чьё дерево съели короеды, а из матраса мыши свили гнёзда. Элиссар сжёг всю эту рухлядь вместе с матрасом. Он не любил кровати, считая их роскошью. Герцог прочистил каминную трубу, наколол и натаскал дров, осторожно протопил. В комнате стало чуть теплее, хотя от отсыревших за долгие годы стен тянуло осенью. Присланные Ойвиндом слуги приводили в порядок остальной особняк и сад. Астра целыми днями возилась в кабинете, и Лис дал девушке официальное разрешение читать старые документы. Вряд ли мама хранила бы то, что читать нельзя никому. Сын слишком хорошо её знал.

Элиссара мучила совесть: пока он гонялся за Руэри, побратим остался один, и явно не справлялся с властью среди предателей и лжецов. Город был запущен, резко вскочили цены, а с ними и преступность. И Джарджат придвинулся слишком близко. И тревога: Риан молчал. С моря не прилетали чайки, и вообще перестали приходить какие-либо вести.

Поэтому, едва камень стукнул в стекло, тонкий сон тотчас исчез. Лис вскочил, распахнул раму и увидел Себастиана. Не сразу узнал его, а, узнав, выпрыгнул в окно.

– Мой король?

– Перестань.

Коронация должна была состояться на следующей неделе. И свадьба. Элиссар всмотрелся в бледное, измученное лицо побратима.

– Лис, я заехал сказать: держи мой город. Пожалуйста. Я оставил в своём кабинете все приказы. Ты – наместник Шуга.

– Баст…

– Не перебивай. Пусть Дьярви отходит к столице. Теперь уже не имеет смысла удерживать Южную Рогатку. Но если Шуг будет спасён, то будет спасён и Элэйсдэйр.

– Я тебя не понимаю.

– Поймёшь. Астра. Сохрани её, ладно? Я её люблю. И дорого заплатил за эту любовь. И это ещё не конец.

– Что происходит, Себастиан?

– Медведцы убили Иарлэйта.

– Как?!

– Не знаю. Вот и хочу разобраться. И ещё: Ильз, Южный ветер, объявил нам войну.

Элиссар поперхнулся, раскашлялся.

– Ильз? Не Иштван? Причём тут Южный ветер?

– А вот так. Я тоже был в недоумении, но лорд Керт сказал, что в Медовом царстве это возможно. Ветры там по сути – очень самостоятельные правители.

– А как же Иштван, хозяин ветров?

– Не знаю, Лис, – Себастиан устало вздохнул, раздражённо дёрнул плечом. – Я очень много чего не знаю. Раньше мне казалось, что всё это… ужасно скучно. А сейчас я понял, что я… сам виноват. Знаешь, жаль, что отец умер. Это я не в упрёк тебе. Жаль, что он, например, не заболел тяжело, чтобы прям… А потом поправился. Мне кажется, если бы я хотя бы год назад понимал, насколько всё это серьёзно…

– Зря он тебя не учил, не…

Себастиан невесело усмехнулся:

– Учил, Лис. Знаешь, я устал от всего этого до безумия просто. Прости, что взваливаю на тебя эту ношу. Мне нужно прямо сейчас нестись во весь опор в Медвежий щит. Не хочу и его потерять. Это было бы слишком ужасно.

– Баст, ты не должен рисковать собой! Пошли меня.

Король сумрачно посмотрел на друга, и Элиссар вдруг понял: уговаривать бесполезно. Себастиан не просто принял решение, он имеет на него полное право. Хотя это и самоубийственно. Но было что-то в потемневших глазах, в дёргающейся верхней губе и правой щеке такое, что становилось ясно: если отговорить, то Баст сломается и вряд ли когда-либо сможет встать. Но, скорее всего, переубедить и не получится.

– Возьми с собой отряд, – прошептал Лис потеряно.

Ему стало страшно.

– Да, конечно, – усмехнулся Себастиан искусанными губами.

И герцог понял: не возьмёт.

– Прощай, – король положил руку на плечо брата. – Я всё передал тебе. Все должны тебя слушаться.

– Я сохраню и Шуг, и Астру до твоего возвращения. Клянусь!

Себастиан рассеяно кивнул, потом развернулся, прошёл к тёмной тени за елью (Лис только сейчас заметил её), вскочил верхом и умчался в ночь. А Элиссар долго-долго стоял, глядя, как влажный снег покрывает траву пористым, серебряным налётом.

Когда окончательно замёрз, вернулся, снова разжёг камин, но уже не ложился, а с наступлением утра поехал во дворец. Впервые в жизни Лис струсил. Он так и не смог подобрать слов, которыми скажет Астре, что её жених уехал, да ещё и туда, откуда… Элиссар даже себе не мог признаться в том, насколько безнадёжным считал путь короля.

В кабинете Себастиана он нашёл различные приказы, подтверждающие права Серебряного герцога как регента в отсутствии монарха. В воронятнике не обнаружилось ворон – видимо, Баст разослал всех перед отъездом, и, скорее всего, опять же с подтверждением прав своего побратима.

Элиссар опустился в кресло и схватился за голову. Он не знал, что ему делать. С какой стороны и за браться. Город был на грани мятежа: цены на продукты и товары росли с каждым днём, преступность тоже. Но как решить вопрос с провизией, если торговый путь на юг перерезан? Завтра в Шуге непременно узнают о новой войне, и столицу точно охватит паника. А тут ещё и отъезд короля!

– Меня вздёрнут на первой же виселице, – пробормотал Лис мрачно. – Даже читать не станут, что там приказал Себастиан.

Он наугад взял один из документов. Капитан Ференк подавал в отставку. Трус. Вторым было письмо от коронеля Дьярви, по-военному чёткий доклад. Элиссар принялся читать одну бумагу за другой, чтобы хоть как-то отвлечься и справиться с паникой.

– В конце концов, я просто погибну. Смерть – это не так страшно, – попытался успокоить он сам себя, но тут же сморщился.

Умирать было нельзя! Это было бы предательством и клятвопреступлением. Лис обещал сохранить город и Астру. Юноша зарычал. Ударил кулаком по столу. Вскочил. Бумаги рассыпались. И вдруг герцог увидел на неширокой полоске, хранившей следы скрутки, почерк матери.

«Государь, – писала княгиня, – мудрость правления в том, чтобы не верить никому. Чтобы не опираться на слабых – они разбегутся, едва почуют опасность. И не опираться на сильных – они предадут и попытаются выхватить твою власть. Обопрись на тех, кто зависит от тебя, и от кого при этом зависят другие. Слушай всех, но решай сам. Найди врагов своих врагов и заключи с ними союз. Преступников и предателей карай сурово, но справедливо. Никому не верь на слово и всегда проверяй. Прощай тем, на ком стоишь, мелкие прегрешения. Искусство править – искусство ставить нужного человека на нужное место и спрашивать с него. Но помни: никто не совершенен. Не доверяй никому, не проверив. В.кн.Дж».