Лаариан, Ветер запада, медленно выдохнул и распахнул глаза. Усмехнулся. Ну вот и что с ней делать?

Сегодня от Лиса прилетит чайка. Как будет объясняться братик, Риана не особенно интересовало. Понятно лишь одно: в этой игре поменялись правила. В который раз. Но тем интереснее играть. Ветер тихо рассмеялся: принцесса оказалась забавнее, чем он ожидал. Но наказать её всё равно следовало. Если не за побег, то за попытку измены. Ну, по крайней мере, в её понимании этого слова.

Риан спрыгнул с юта на палубу, легко перемахнув через перила, и решительно направился к капитану.

– Ваша светлость? – угрюмо приветствовал тот.

Медведец. Один из людей покойного Ярдарда.

– Именем короля назначаю тебя наместником Акульего порта и всей бухты, – распорядился герцог. – Я отбываю прямо сейчас. Для связи буду присылать чаек и, Хэрд, чтобы я ни приказал, даже самое дикое и странное, твоя задача исполнить. Даже если я потребую выступить против Шуга или Морского щита.

– Королевский флот починяется…

– … только королю. Знаю. Но, дружище, есть такая хрень, как безусловное подчинение своему командующему. А ещё – военная хитрость. Разумеется, до реального штурма королевских городов не дойдёт, но… Ты же умный и опытный воин, ты понимаешь?

Риан подмигнул капитану, расцветшему от доверия своего командующего. Вот и правильно, вот и болван. Репутация Западного ветра после победы в Акульей бухте поднялась высоко, как никогда ранее. Отлично.

– А вы… ваша светлость?

Лаариан усмехнулся, подмигнул:

– А я – по специальному личному и тайному поручению короля исчезну. Только тс-с. Я полагаюсь на тебя. И, да, скоро сюда прибудут остальные корабли флота.

– Но… Солёный архипелаг останется без защиты?

– Не останется, – рассмеялся Риан. – Уж что-что, а земли моих предков я без защиты не оставлю точно.

И с этими словами он прыгнул за борт, оказавшись на палубе небольшой шебеки, заранее пришвартованной к борту флагмана.

– Ну, дядя Иштван, поддай южного ветра! – крикнул в небо.

И улыбнулся, глядя, как надуваются обвисшие паруса.

Одно только любопытно: зачем Руэри понадобилась эта недолгая, но утомительная прогулка?

***

Мандариновый город действительно оказался очень... мандаринов. Развесистые деревца с кожистыми листьями и начинающими созревать плодами торчали повсюду – вдоль улиц, бульваров, в сквериках, между домов и просто так, рядом с каким-нибудь уютным колодцем.

Джарджат знал, что на севере Султаната мандариновых садов было в изобилии, но Тигр почти всю сознательную жизнь прожил в засушливых районах пустынь, а потому, когда его войско вошло в город, испытал почти детское счастье. Всю вторую половину дня он обустраивал своих людей в новом городе, размещал дозорных, принимал печальную делегацию горожан с ключами, и только когда небо налилось густым лиловым цветом, а южные звёзды заблестели осколками самоцветов, смог пройти в покои к невесте.

Он так и не решил, что с ней делать.

Наказать? Да, конечно. Усыпление правой руки шаха и трёх стражников, дерзкий побег и вообще самовольничание должны были получить заслуженную кару.

Но с другой стороны…

Ум, смелость на грани дерзости… Хараан не был неопытным мальчишкой. И, опять же, Руэри не сбежала, если уж быть справедливым. Она ведь вернулась к жениху. Сама.

Джарджата мучило любопытство: как девушка всё это провернула?

В покоях принцессы было темно, свечи уже не горели. Руэри лежала на постели, укрытая одеялом, и тихонечко всхлипывала во сне. Она сильно обгорела, и сейчас, после озноба, её начинал мучить жар. Тигр снова вышел, велел принести вина, винограда и фруктов. А потом вернулся и присел рядом с кроватью на корточки, вглядываясь в пятнистое лицо. Кожа девушки сильно шелушилась, особенно на носу.

Мужчина осторожно и осторожно коснулся мягкой щеки. Девушка вздрогнула, открыла глаза, отпрянула испуганно.

– Не бойся. Это я.

– Как-то не успокаивает, – проворчала она.

Тигр хмыкнул.

– Сегодня можешь не бояться меня, женщина. А завтра я решу, что с тобой делать.

– Значит, не решил ещё?

Принцесса зевнула, словно котёнок, и потянулась. Мягкая кремово-белая сорочка с широкими рукавами, перехваченными на запястьях узкими манжетами, поднялась на девичьей груди.

– Не решил. Скажи, как я могу оставить тебя одну, если не знаю: сбежишь ты в следующий раз или нет? Или ты хочешь оказаться в каменном мешке, скованная по рукам и ногам до моего возвращения?

– А ты не оставляй меня одну.

Девушка снова легла на подушку, закинула руки за голову и посмотрела на него. «Интересно, как она целуется?». Джарджат отвёл взгляд от её чувственного рта.

– Женщина, я – воин, а не котёнок под твоей юбкой.

– Котёнок, – задумчиво повторила она и вдруг весело улыбнулась обмётанными лихорадкой губами, а облезший нос её забавно сморщился. – Я и не говорю, что ты должен остаться. Просто возьми меня с собой. Туда, куда отправляешься сам.

– На войну, – отрезал шах и встал, но девушка схватила его за пальцы, сжала их.

Взгляд её посерьёзнел.

– Ты не останешься в Мандариновом городе?

– Нет.

– Ты пойдёшь на Шуг?

В голосе девушки явственно почувствовалась тревога. Джарджат промолчал. Выразительно промолчал. Руэри выдохнула.

– Возьми меня с собой на войну. Хочешь, я тебе саблю буду носить?

Тигр рассмеялся, и в этот момент двери открылись, и вошёл слуга с корзиной, из которой торчали глиняные горлышки винных бутылок.

Первый раз после Руэри проснулась на закате, когда алые лучи умирающего солнца озарили белые стены её покоев. Проснулась и тотчас вспомнила про Лиса, и подумала про ту ярость, обиду и ненависть, которые хранитель Серебряного щита сейчас должен был к ней испытывать.

Или презрение.

Но могла ли принцесса поступить иначе? Могла ли поехать с ним, выйти замуж за Риана и видеть как Ветер, убив её брата, становится королём Элэйсдэйра? Был, конечно, шанс объяснить всё это Элиссару, попытавшись убедить юношу, что... Ру усмехнулась. Да нет, не было. Риан же – брат...

А ещё можно было бы отдаться ему. Возможно, морально парню стало бы легче, поступи она так. Или нет. Скорее всего, Лис вообразил бы, что теперь отбить девушку у Тигра – дело чести. Мужчина, который бьётся за свою женщину, не руководствуется доводами политики и разума.

– Пусть я буду сволочью, – выдохнула Руэри и снова закрыла глаза. – Мне не привыкать…

И вдруг вспомнила: «Ты права, женщина, если я женюсь на тебе, твой брат станет мне братом. Поэтому я сначала его убью, а потом женюсь на тебе». Резко вскочила, сев на постели.

Как, как она могла не услышать?! А услышав, не заметить главного?

– То есть, – прошептала принцесса, – если ты на мне женишься, то мой брат станет твоим братом, и убить его ты не сможешь?

«Моё слово полновесней золота…».

Девушка задрожала. Вот же он – выход! Тот самый, которого она так долго не могла отыскать! Если Тигр женится на своей пленнице, то Себастиан останется жив… Если, конечно, его не убьёт Риан, но… Риан тоже сказал, что не убьёт. Правда, словам Ветра вряд ли можно верить.

– А, значит, мне надо сделать так, чтобы ты на мне женился…

«Я разделю с тобой постель после брака».

– Мне плевать, до или после. Но ты должен будешь жениться на мне. И сделать это, пока Себастиан жив.

Ей обязательно нужно влюбить Тигра в себя. Любой ценой. Так что хорошо, что её девственность осталась при ней. И с этой мыслью Руэри снова провалилась в болезненный сон, полный бреда.

Второй раз она очнулась уже глубокой ночью, ощутив лёгкое прикосновение к щеке. И увидела в темноте его.

Джарджата. Тигра Ночи…

Они пили вино из серебряных кубков и ели виноград, отщипывая его гроздьями. Руэри смотрела в смуглое, почти бронзовое лицо и пыталась свыкнуться с мыслью, что этот человек станет её мужем.