Наконец решётка поднялась, а оба крыла Закатного моста опустились, и юноши пошли вперёд. Элиссар глубоко вдохнул воздух свободы. Внезапно Себастиан остановился.

– Я забыл про коня! – расстроенно воскликнул он.

– Что?

– Я приехал на жеребце, а не в карете, и забыл, что тебе тоже понадобится конь!

– Не страшно. Братишка, ты меня освободил. Я люблю коней, но свобода лучше любого из них. Мы можем оба доехать на твоём. Или дойти пешком. Если не ошибаюсь, на лошади до дворца можно добраться минут за двадцать или тридцать?

– Если галопом, то пятнадцати хватит… Если считать от конца набережной щитов.

– Ну, значит, до утра точно дойдём, – отмахнулся Элиссар. – Только… У меня к тебе просьба. Мы можем прежде посмотреть на особняк Серебряных щитов? Если, конечно…

– Да, конечно да! Понимаю, ведь это – особняк твоей матери.

Губы княжича скривила злая усмешка.

– Бывший. Но да, мне интересно. А что там сейчас?

– Ничего. Отец до сих пор не придумал, что с ним делать. В бывшем особняке Южных герцогов собирается совет лордов. Особняк Морских хранителей отдан под мореходное обучалище. В Шёлковом живёт Нэйос, бывший хранитель, а сейчас – первый советник короля. И ещё там собирается гильдия торговцев. А что делать с Серебряным особняком, папа до сих пор не решил. Странно, да?

– Странно, – процедил княжич.

На его щеках заходили желваки.

Они пошли по набережной, с одной стороны которой располагались дворцы аристократов, а с другой поблёскивала сквозь чугунные перила полноводная Шуга, чёрная и тягучая. Вдоль набережной мягким жёлтым светом светились масляные фонари, чуть подмигивающие путникам. Они казались светлячками-гигантами, и от их живого, ласкового света становилось уютнее.

Бывший особняк серебряных герцогов был похож на кукольный дворец: небольшой, причудливый, с эркерами, башенками, серебряными флюгерами, мезонинами и прочими архитектурными деталями. Несколько изящных корпусов, соединённых арками и галереями. И хвойный садик за низкой кованной оградой.

– Мы можем туда войти? – неожиданно охрипшим голосом спросил княжич.

Себастиан оглянулся и увидел на лице друга странное выражение: радость, злость, боль. Мягко коснулся его руки.

– Нет. Он охраняется, и без разрешения отца туда никого не пустят. Если бы не так, его бы давно разрушили… Ну, знаешь, нечистые на руку люди. Элиссар, мне жаль…

– Лис. Ты можешь звать меня просто Лис.

Луна высоко поднялась на фиолетово-чёрном небе, а побратимы всё стояли и смотрели на светлые стены творения архитектурного гения.

Элиссар, Лисёнок. Ну почти

вариант ещё:

Астра проснулась счастливой и не сразу поняла, почему так счастлива. Скинула лёгкое покрывало, закрыла окно, распахнутое настежь – она проверяла, сможет ли выдержать ночь в шахте, если вдруг случится обвал – сбросила ночную сорочку и шагнула в душ. И только под его холодными струями осознала: ей разрешили стать троллем.

Вчера, задав множество вопросов и получив на них ответы, Барнабас усмехнулся в бороду настолько прозрачную, что она походила на курящийся над гейзером пар, и вздохнул:

– Давненько я не получал такого удовольствия.

И добавил:

– Умничка.

Совсем как отец. А король подтвердил, что Астра может поступать на факультет горных искусств. Конечно, когда завершит четырёхчастный курс… И тут девушка вспомнила, что сегодня дятлы изучают музыку и… танцы. И громко застонала.

Одевалась она уже с меньшим энтузиазмом. «У вас грация цапли, – фыркал магистр Куан. – Никогда, сударыня, никогда не танцуйте в присутствии охотничьих собак, во избежание трагедии, так сказать».

Астра действительно совершенно не чувствовала музыку, воспринимая её как набор шумов. Да и низкий, немного даже хрипловатый голос девушки явно был создан не для пения. «Я, когда впервые тебя услышал, – поделился Бруни в минуту откровенности, – решил, что кто-то забыл смазать дверные петли». «Помолчи, пожалуйста, Астра, или я не смогу тебя поцеловать. Я, как тебя слышу, так у меня всё падает», – жаловался Матс. Можно подумать, ей самой очень хотелось целоваться с этим напыщенным индюком! Красавчиком, который завивает рыжевато-русые волосы и чуть подводит сажей глаза, всерьёз воображая, что это незаметно.

Да, однокурсники миндальничанием не отличались.

Позавтракав, Астрелия вышла из дома и, не размышляя, села в стоящий неподалёку экипаж.

– Доброе утро! – насмешливым голоском поприветствовали её.

– Простите, – Астра смутилась, осознав, что это был чужой экипаж.

Она уже хотела было вылезти, как вдруг ручка в тонкой перчатке схватила за серый рукав.

– Ничего. Думаю, я могу вас подбросить. Мне по пути.

Астрелия обернулась и с удивлением обнаружила принцессу Руэри. Одетая в тёмно-зелёное дорожное платье, чей цвет благородно оттенял белоснежный кружевной воротничок, принцесса приветливо и чуть насмешливо улыбалась.

– Это несколько неудобно… – начала было Астра, но Руэри перебила:

– Вам или мне?

– Не хочу вас стеснять.

– Знаете, мой учитель этикета ругает меня за отсутствие деликатности, – рассмеялась принцесса. – Так что, поверьте, если бы вы меня стесняли, я бы вам прямо сказала. Трогай!

Последнее было произнесено громким голосом и относилось уже к кучеру. И карета тронулась с места, набирая ход. Астра закусила губу.

– Вы тут не случайно?

– А вы проницательны, – усмехнулась Руэри. – И откровенны. Это радует. Люблю откровенных людей. Да, вы правы. Я искала вас.

– Но зачем?

– Предложить вам работу. Или сделку. Всё зависит от того, что нужно вам, а этого я пока не знаю.

Астра с недоумением уставилась в серые глаза собеседницы.

Руэри не была особенно красива: в целом правильные черты лица несколько портил не классической формы нос, да и рот был чувственно-большим. Глаза, выразительные, красивого оттенка, формой были излишне вытянуты, а не миндалевидны, как полагается красавицам. А ещё у принцессы были крупные кисти рук, опять же, не настолько, чтобы назвать её некрасивой, но достаточно, чтобы не считать образцом для ваяния статуй. По-настоящему хороши были лишь тёмные брови и густые волосы.

И всё равно, видя все несовершенства дочери короля, Астра не могла отделаться от мысли, что перед ней – настоящая красавица.

– Сначала обозначьте, что вы хотите от меня, – резонно заметила дочь коронеля.

– Мне кажется, мы с вами договоримся. Хочу предложить вам обучать наследника престола геометрии, математике и астрономии.

– Но я – не преподаватель. Как я могу учить, если сама учусь?

Принцесса нахмурилась.

– Я могу быть с вами откровенна? – Астрелия не ответила на глупый вопрос, и Руэри продолжила: – Проблема моего брата – не глупость или лень, а нежелание учиться. Ещё года два-три назад его преподаватели нарадоваться не могли успехам наследника. Но потом Себастиан потерял вкус к жизни и цель. А когда нет цели, то учиться становится невозможно.

Астра мысленно согласилась, удивившись словам принцессы. Ну надо же! Кто бы мог подумать, что сестра так переживает о брате! Руэри не казалась Астрелии особенно заботливой.

– А при чём тут я? Почему вы решили, что я смогу вызвать у Его высочества желание учиться?

– Ну вот только не делайте вид, что не понимаете меня! – принцесса закатила глаза. – Соблазните его, увлеките. Пусть влюбится и заново обретёт стимул. Не мне вас учить тому, что умеют все женщины.

Астрелия побледнела.

– Остановите карету.

– Ой, да ладно! Не стоит изображать из себя недотрогу.

– Остановите, или я выйду прямо так.

– Что, правда, никогда не..?

Серо-голубые глаза с любопытством уставились в глаза собеседницы. Астра вспыхнула и распахнула дверцу. Принцесса уцепилась в её рукава.