Но умирать было нельзя. И любить её тоже – нельзя.

В окно что-то застучалось. Лис повернул голову. Из-за стекла на него смотрел жёлтый глаз крупной взъерошенной вороны. Герцог попытался встать, и это у него получилось. Однако кресло и окно разделяло четыре невыносимых шага. Лис взмахнул руками, прыгнул на одной ноге, и чуть не упал из-за резкой боли.

Ещё прыжок.

И ещё…

Он почти рухнул на подоконник и, схватившись за него, подтянул себя. Сел, потеснив пустую металлическую клеку, открыл окно. Ворона важно вошла, потряхивая посланием, привязанным к ноге серебристой ленточкой. И в горле Элиссара разом пересохло. Он развязал эту ленточку и поспешно развернул послание.

«Лисёнок, – было написано тонким, изящным подчерком. – не скорби, мой друг. Со всеми случаются недоразумения. Я простила тебя сразу же. Забудь обо всём этом. Я очень люблю тебя. Больше всего на свете. О драконах не беспокойся: у отца хватит сил, чтобы удержать княжество до твоего возвращения. Но даже если ты решишь остаться герцогом, то мы что-нибудь придумаем. Поступай так, как тебе велит твоя совесть. И твоё доброе сердце. Я поддержу каждый из твоих шагов. Но не верь тому, кто нас поссорил. Мама».

Элиссар поцеловал сначала послание, а затем и ленточку.

– Кар-р? – деловито уточнила посланница.

И она была права: чувства – чувствами, а мясо – мясом.

Руэри летела над морем, распахнув крылья. Под ней ходуном ходили волны. Когда она спускалась ниже, её обдавало брызгами. Поднималась – и окутывало густой холодной влагой. «Я больше не могу, – испуганно подумала узница снов. – Я сейчас упаду». И тотчас увидела тёмный остров. Устремилась к нему, радуясь, но…

Это был Солёный остров, с Солёным замком, и Ру отчего-то тотчас поняла, что, опустившись на него, она неизбежно попадёт в руки Риана. Откуда это было ей известно, чайка не знала и не задумывалась даже, как это обычно и бывает во сне.

«Это я сама стала птицей, или он превратил меня?» – в очередной раз спросила себя Руэри.

Ответа не было.

А между тем, от этого ответа зависела вся её жизнь. Если девушка превратилась сама, значит, она что-то может делать в царстве снов, а если нет… Ру жалобно крикнула, махнула усталыми крыльями, поднимая тушку снова в облачный туман. И всё же, если «да», то это давало надежду…

«Побеждает тот, кто использует любой шанс для победы», – вспомнились ей слова отца.

Если она может управлять сном, то это – хоть какой-то, но шанс, а если нет – то всё безнадёжно, а, значит… Как Руэри это сделала? Птица попыталась вспомнить. Риан догонял, она убегала, ей стало страшно, и она просто бросилась со стены. Ру ничего не делала нарочно, просто смерть показалась менее мучительной, чем его объятья. А в последний миг… Она просто очень-очень захотела стать чайкой.

Значит, нужно очень сильно захотеть?

Девушка зажмурилась, сосредотачиваясь. Она очень-очень захотела небольшой остров с соснами, увитыми виноградом, с маленьким домиком, в котором затеплен камин и застелена просторная кровать. Ру детально нарисовала мягкий ковёр из шкуры козы, столик с бутылью вина, блюдо с сыром, запечённым мясом и тушёными овощами.

Открыла глаза.

Свинцовые волны бились о безлюдные скалы Солёного острова.

Руэри упала духом. «Значит, всё-таки не могу», – угрюмо подумала она. Крылья сводило судорогой. Сдаться? Покориться? Стать наложницей Риана, его забавой и игрушкой? В конце концов, даже дочь короля вряд ли сможет спорить с богом…

Она закрыла глаза, и ей вспомнились карие, почти чёрные глаза, и улыбка неправильных губ, и хрипловато-бархатистый голос: «Руерьи», и сердце сжалось, а потом застучало сильнее.

Нет!

Никогда. Руэри сделала выбор между Тигром и Ветром, и он не в пользу Ветра.

«Но умирать мне нельзя. Риан может перехватить меня и оставить в мире бесконечно длящегося умирания… Или это и есть мир снов?». Может, и мир снов, но лучше не рисковать. А, кстати, что такое мир снов? Ру снова вспомнила про шарики, вложенные друг в друга. «Мир снов – это бесчисленное множество миров, иногда пересекающихся…».

– Я сейчас в его сне… То есть… может, я ничего не могу изменить не потому, что не могу, а потому что это – его сон?

Вполне достойная версия. И тогда нужно лишь попасть в другой, неважно чей, сон, не так ли? Но – как это сделать?

***

Астра принесла тёплого вина, а за ней вошла Трин, пышнобёдрая служанка, с подносами, на которых дымилась запечённая рыба, пшеничная каша и чай. Она едва успела расставить их на столе, как в дверь постучали.

– Ваша светлость, вас спрашивает коронель Дьярви, – камердинер всунул в дверную щель длинный нос. – Прикажете подождать?

– Зови. Трин, принеси ещё столовых приборов, – велел Лис.

Астра посмотрела на него, её серые глаза просияли.

– Можно?

Герцог улыбнулся и кивнул, но, едва гостья и служанка вышли, тотчас помрачнел. Если отец вернулся в город, значит, дочь можно отдать. Даже не так: это нужно сделать. Теперь за Астрой будет кому присмотреть…

– Так будет лучше, – прошептал он, стискивая кулаки. – Так будет правильно. Каждым мигом рядом с ней, каждой её улыбкой, взглядом и словом я предаю брата.

«В любви каждый сам за себя» – прозвучали в памяти слова Риана. Лис тихо зарычал. Ему очень хотелось найти что-то, что оправдывало бы действия кузена, но… Как можно оправдать вторжение в земли своего короля? Да ещё в такой момент? Положим, любовь к Руэри, положим, обида на них, что король и брат оставили его невесту Тигру. Всё понятно, но…

И всё равно это – предательство. Удар в спину. И подлость. В конце концов, сразись с Тигром и забери у него свою невесту. Вот так было бы честно.

– Приветствую вас, Ваша светлость, – Дьярви вошёл чётко, по-военному. Движения его были скупы. – Простите, не хотел отрывать вас от трапезы.

За ним шла счастливая Астра.

– Присаживайтесь и составьте нам компанию.

Герцог кивнул на кресло напротив.

– Благодарю. Меня оповестили, что в отсутствии короля, вы назначены регентом. Верно?

– Да.

– Лучники вступили в город и оцепили вал. Есть ли информация, как далеко находятся враги?

Дьярви тяжело опустился в кресло, сурово глядя из-под бровей на регента. Вошла Трин, расставила приборы. Расправила передник и замерла. Лис покосился на неё.

– Трин, вы свободны. Госпожа Астрелия сама поухаживает за нами.

Служанка присела и послушно покинула их, небрежно закрыв дверь. Герцог посмотрел на Астру, затем на щель в коридор и снова вернул взгляд девушке. Невеста короля догадалась: встала и плотно закрыла дверь. Лис кивком поблагодарил её и снова посмотрел на коронеля.

– Войска Ильза вступили на Королевские земли. Они движутся на юг вдоль Шугги. Полагаю, дня через четыре будут под стенами. Если, конечно, им ничего не помешает. Войска Джарджата не покидали Южную Рогатку. Тигр прислал сокола с предложением мира и союза.

– Вот как? – Дьярви крякнул.

Астра разложила рыбу и кашу по тарелкам, осторожно придвинула их едокам. Села между ними, с краю стола и любовно уставилась на отца. Лис приступил к трапезе.

– И чего же хочет Тигр в обмен на союз? – уточнил коронель и зачерпнул ложкой пшёнку.

– Признать брак его и принцессы Руэри.

– А он на ней женился?

– Видимо, да.

– И что на это сказал король?

Элиссар вздохнул:

– Я ещё не отправил ворону. Ждал нашего разговора и новостей из Серебряного щита.

– А что считаете вы?

Герцог задумался. Нервно укусил верхнюю губу. Отложил вилку.

– Нам нужен это союз, – выдохнул сердито.

– Но? – проницательно уточнил Дьярви.

– Руэри – наследница короля. Случись что с Его величеством, и принцесса станет королевой. А… Руэри предательница. Она не просто так сдала щит Тигру. Видимо, это сговор.

Коронель разгладил усы.

– Ваша светлость, если вы полагаете, что сдача Южный ворот – предательство, то вы должны арестовать и меня. Город сдал я.