– Велика поддержка! Разве я сейчас не говорю правду?! Вы все хотели от меня правду, так вот: это она! Если вам очень хочется погибнуть, идите и вызовите Джарджада на поединок, но не подставляйте всё королевство!

– Наш долг – погибнуть за…

– Да плевать мне на ваш долг, вы себя-то слышите?!

– Ру, я сказал, что не женюсь на Тайгане, – мрачно отрезал Себастиан. – А теперь, когда по приказу её отца предательски убили сыновей герцога Юдарда – тем более. Ты – женщина и ничего не понимаешь в вопросах чести…

Риан, улыбаясь, посмотрел на хранительницу Южного щита:

– Моя принцесса, давай, когда мы их всех убьём, я подарю этот Персик тебе? М? Ты же любишь персики?

Джарджат Младший, Чёрный Тигр

Осень снова потеплела, и птицы расщебетались так, словно снова началась весна. В садах полыхала мальва, багровели стыдливые пионы, взирали на мир с высоты собственного высокомерия разноцветные гладиолусы…

– Четыре! Целых четверо, Астра! – размахивая руками вопил Бруни, и его растрёпанные чёрные волосы взлетали и падали от скачков. – Матс поклялся, что до того, как они станут дятлами, он… ну, он…

Парень резко замолчал, покраснел и покосился на девушку.

– С ними подружится, вот. Все совы взбудоражены. Женщины в университете!

– А что господин ректор?

– Старикан Рагнэ теперь задирает палец вверх и говорит, что женщины – лучший стимул для студиозов ходить на ногах, а не на голове. Так а что он теперь возразит, когда король сам, лично…

– Да, Себастиан, хоть и молод, но мудр! – гордо перебила Астра.

Они уже подходили к скверу герцога Инрэга.

– Причём тут Себастиан? – Бруни удивился. – Астра, прости, ты, конечно, его… э-э-э… друг, но я-то про покойного короля Ульвара. Матс видел бумагу… Ну помнишь, когда он напился и избил булочника? Нет? А, ты во дворце была, точно… Ну вот, и ректор наказал бедолагу: Матс весь день разгребал бумаги в кабинете, мыл окна и даже полы. И своими глазами увидел приказ Ульвара: «Препятствий не чинить» – вот.

«Ну, хоть что-то хорошее сделал», – мрачно подумала девушка. К покойному королю она не испытывала никаких добрых чувств. Астра потянула дверь за ручку…

– Пышки… пышки с вишнёвым сиропом, – прошептала задумчиво, обернулась и лукаво глянула на Бруни. – Хочешь горячих хрустящих пышек?

Бруни засветился от счастья:

– Ещё бы!

– Тогда приглашаю на чай.

И, скрыв коварную усмешку, девушка прошла в дом. Товарищ по учёбе залетел следом на крыльях любви к выпечке.

– Привет, пап! Это – Бруни. Давно хотела вас познакомить.

Девушка прошла в столовую, подошла к рыжеволосому квадратноплечему мужчине и поцеловала его в щёку, а затем обернулась и стала насмешливо наблюдать, как юноша бледнеет, сглатывает, и глаза его расширяются от ужаса.

– Здравствуй, Бруни, – тяжело пробасил коронель Дьярви. – Присаживайся. Ты, небось, голоден… Отама, поставь на стол ещё прибор.

– Д-да не то чтобы, – пролепетал несчастный студиоз.

– А говорил, что голоден! – упрекнула Астра, прикусывая губы, чтобы удержать смех.

Бруни ничего не оставалось делать, как сесть за стол. Он опустился на самый краешек стула и с отчаянием взглянул на подругу. Белокожая, мягкая Отама приветливо улыбнулась гостю и налила чай. Домар и Гисли – высокие, статные, сидящие по обе стороны от отца – задумчиво посмотрели на худенького паренька.

– Да ты ешь, ешь, не стесняйся, – Отама подвинула студиозу поднос с грудой румяных пышек.

Гисли, старший из братьев (ему грозило исполниться двадцать лет… ну, месяцев через пять… или семь…), задумчиво чистя ножом квадратные ногти, заметил вскользь:

– И не бойся. Друзья нашей звёздочки – наши друзья…

– А её враги – наши враги, – закончил Домар, жизнерадостно ухмыляясь.

Бруни поперхнулся и закашлялся.

– Домар, Гисли! – Отама нахмурила светлые брови и с упрёком посмотрела на сыновей, которые были едва ли не в два раза выше и раз эдак в пять шире неё. – Перестаньте пугать мальчика. А ты, милый, не слушай этих балбесов. Ещё сиропа?

– Ма, это Гис первый начал!

– А ты последний кончил!

Братья переглянулись и расхохотались.

– Спасибо большое, я… я наелся. Мне пора… там подобные треугольники сами себя, знаете, ли, не заподобят, – Бруни вскочил и попятился.

– Да ты чего? Правда что ли испугался? – изумился Домар.

– Нет, что вы! Мне просто доклад делать, – испуганно пискнул студиоз.

Отама вздохнула.

– Пойдём, милый, я тебе дам пышек с собой. С этими медведями разве покушаешь нормально…

– Это ты малыша напугал, – с упрёком заметил Гисли Домару.

"Малыш" был на четыре года старше самого старшего из братьев, но это было неважно.

– Пап, я так рада, что ты вернулся! – Астра облокотилась о стол и всмотрелась в лицо отца. – Я очень скучала!

– Честно признаться, думал, что задержусь дома подольше. Но через два дня мы уже выступаем в Южный щит. Будь проклят Джарджат! Пришла же ему охота воевать.

Астра шмыгнула носом.

– Опять на войну?

– Служба у меня такая, звёздочка. В этот раз и Гисли выходит: флот Морского щита должен атаковать султанат с воды. Но Домар, счастливчик, по-прежнему останется с тобой.

– Это надолго?

Дьярви запустил пальцы в короткую, густую бороду:

– Не знаю. Никто не знает, чего ожидать от Джарджата Младшего. Его названного отца герцог Ярдард за двенадцать лет не смог победить. Правда и Тигр Пустыни не победил нашего Медведя. Но кто такой Джарджат Усыновлённый – никому из нас неизвестно. Он на войне с малых лет, однако в основном сражался с дикими бельджуками.

– Но и он вас не знает, разве не так?

– Думаю, всё, что ему надо знать, персиковому принцу рассказал его отец.

Астра опустилась рядом с отцом на пол и уткнулась лицом в его бок:

– Пап… я так боюсь! Говорят, что этот Джарджат прислал герцогу Юдарду голову двух его сыновей… Это ужасно! Это варварство какое-то…

– А чего ещё ждать от ублюдка? – зло рыкнул младший.

– Домар! – рокочущий бас Дьярви напугал голубей, воркующих на подоконнике.

– Прости… бастарда, я хотел сказать…

– Домар!

– Пошли, братишка, – мягко рассмеялся Гисли, поднимаясь, – поучу тебя как разговаривать с барышнями.

– С барышнями я и без тебя умею. Ты-то на Солёных островах небось только с одними чайками и общался. Но это – Астра, а не барышня…

– Прикинь, Астра – тоже барышня. Упс, да?

Гисли, хохоча, увлёк младшенького за собой. Он был всего на год старше Домара, ростом и размерами оба брата почти не отличались друг от друга, но Гисли всегда относился к погодку с покровительственной суровой нежностью.

– Мне надо с тобой поговорить, Астра. Закрой дверь плотнее.

Девушка поднялась и выполнила просьбу отца.

– Не хочешь съездить к родственникам? – спросил коронель, задумчиво глядя на дочь. – В Горный щит, я имею ввиду. Не так далеко от имения твоих дядюшек раскопали рудник и, вроде как, там что-то нашли… медь, если не ошибаюсь. Тебя, кажется, такое интересует?

– Пап, ты… ты боишься, что войска Джарджата осадят Шуг?

Астра зябко обхватила себя руками и с испугом уставилась на отца.

– Нет. Нет, конечно. У нас три щита: герцог Дайос держит Шёлк, Юдард – Золото, а я отвечаю за Юг. И через Солёный архипелаг никто не проплывёт, но…

– Пап, говори прямо!

– Астра, я тебя знаю. Ты – моя дочь. И я в тебе не сомневаюсь…

Девушка побледнела, затем вспыхнула:

– О чём ты?

– Мне не нравится эта история с принцем, – прямо заявил Дьярви. – То бишь, с королём. Пойми меня, в тебе-то я уверен, ты у меня девочка честная, а вот в нём… У королей бывают, знаешь, ли, разные намерения.

– Папа… Себастиан не такой…

Коронель мрачно подвигал бровями.

– Они все не такие. Ты знаешь мою преданность покойному королю. Ульвар был велик, чего уж говорить. Но… я охранял сад Серебряной герцогини, пока король… И это накануне свадьбы, если ты понимаешь о чём я. Короли… У них всё не так, как у людей. А Себастиан – его сын.