Айнэт не ладила со связностью предложений, но принцесса поняла, что служанка имела ввиду.

– Подумаешь! Себастиан – мальчик добрый, то кошечку бездомную притащит, то собачку. Сейчас вот – бездомного человечка, – заметила Ру ехидно. – Всё это совершенно не интересно. Лучше приготовь мне голубое с жёлтым платье – хочу переодеться.

– Ой, не скажите, Ваше высочество! Молодой человек – явно дворянин, а наследник так и смотрит, так и смотрит на него! Наши говорят, что это – сын самого князя Чена и…

Айнэт всё тарахтела и тарахтела. Руэри усмехнулась и прошла в собственные покои. «А если вот так…» – подумала она, когда тёплые струи воды коснулись немного запылённых волос.

***

Сад был по-летнему прекрасен, несмотря на то, что уже начиналась осень. Пахло какими-то осенними цветами, хотя Элиссар не знал их названий: его мать не любила ароматов, и до этого дня сын Золотого дракона даже не догадывался, что цветущие растения ему самому нравятся.

Себастиан шёл рядом и что-то рассказывал, но Лис плохо слушал побратима: его переполняло чувство свободы. Несколько часов – чуть меньше суток – проведённых в Красном замке, едва не лишили кочевника, привыкшего к бескрайности степей, его выдержки. Собственно, эта нетерпеливость и стала причиной отчаянной дерзости в пыточной, когда пленника представили пред очи тирана. «Ну, давай, запытай меня насмерть, – злобно думал пойманный Лис, – любая боль лучше, чем мука четырёх стен».

А сейчас – свобода.

И он не сломался, не дал клятву, нет! Лис был ужасно доволен собой.

Юноши прошли мимо зелёных шпалер липы, свернули к беседке, окружённой яркими разноцветными шариками каких-то цветов, и вдруг увидели трёх девушек и пять юношей, разодетых так нарядно, что в первую минуту Элиссар их принял тоже за девушек.

– Руэри! – обрадовался Себастиан и направился к компании. – Разреши тебе представить моего друга и брата – княжича Элиссара.

Красивая девушка в голубом шёлковом платье с лимонным лифом и широкими рукавами, отороченными светлым мехом, обернулась к ним. Серо-голубые глаза – осеннее ненастное небо – насмешливо взглянули на них. Принцесса оказалась довольно высокой для девушки, худенькой, но какой-то удивительно складной.

– А я думала, это наш новый садовник, – улыбнулись розовые губы рта, излишне большого для узкого лица. – А это, оказывается, целый княжич.

Её спутники и спутницы захихикали. Элиссар немного растерялся: в Тинатине женщина не то, что смеяться над мужчиной, даже смотреть на него вот таким вызывающим, издевательским взглядом не могла.

Его выручил Себастиан.

– Ру! Это – мой гость!

– Ах, мои извинения, – принцесса подняла красивые чёрные брови, но светлые глаза искрились насмешкой. – Ваша светлость, как вам наш сад? А то вы так упорно молчите, что я готова принять вас за одно из деревьев.

– Благодарю, – процедил Элиссар, чувствуя, как в сердце разгорается злость. – Сад прекрасен, ничего прекраснее в Шуге я не видел.

– О, это мило. Неправда ли, господа?

Принцесса обернулась к спутникам, которых княжич уже начинал ненавидеть.

– Он сказал ничего, а не никого, Ваше высочество, – одна из дам поторопилась вмешаться в разговор, с каждым словом всё более похожий на поединок.

– Милая, ты думаешь, он в состоянии отличить одно от другого?

– Он не способен, – кивнул Элиссар, взяв себя в руки. – Возможно, смог бы, если бы увидел в саду кого-то.

– Ух ты, господа, у лисёнка прорезались зубки. Какая прелесть! Это уже почти сарказм!

– Ру! – возмутился Себастиан.

– Ах да, Бастик, я чуть не забыла: это твой гость. Приветствую вас, гость, у нас в гостях. Прошу вас: не обижайтесь на нас за наш юмор. Что такое юмор, Бастик вам непременно объяснит наедине.

Девушка улыбнулась и прошла мимо, почти коснувшись княжича рукавом, так близко, что ветер, поднятый её веером, растрепал Элиссару волосы. Дамы и кавалеры последовали за дочерью короля, пересмеиваясь. И, едва весёлая компания скрылась за поворотом, до побратимов донёсся взрыв весёлого хохота.

– Вот такая она, – Себастиан вздохнул. – Вечно смеётся и насмешничает.

«Более отвратительной девушки я ещё не видел», – сердито подумал Элиссар. Заметил, что продолжает смотреть вслед дерзкой принцессе, и резко отвернулся.

Руэри, Ру, любимая дочка короля Ульвара

Ночью Ульвару снова стало плохо, и этот повторный приступ изрядно его напугал. Обычно между ними проходило несколько лет – достаточный срок, чтобы восстановиться и поверить, что ты поборол болезнь.

– Я умираю? – спросил сам себя король, сел на постели и посмотрел в темноту окна.

Сердце билось болезненно часто.

Было страшно.

И досадно.

На этой неделе морские магистры обещали представить королю интересный прибор со стрелкой, неизменно показывающей на север. Если всё так, если способности стрелки не зависят от местонахождения прибора, то это давало невероятные перспективы.

Мастерская Барнабаса разработала новый вид арбалета: без плеч, с прикладом, который переходил в металлическую трубку. Через специальный рожок туда засыпался огнедых, и металлический шарик летел, как говорили мастера, с невероятной скоростью и силой.

Совет гильдий различных специалистов решился, наконец, организовать гильдию ремесленников, и теперь можно было переложить на них обязанность протянуть по всему королевству сеть каменных дорог.

А герцог Нэйос предложил и совсем невероятное: почту. То есть, королевскую почтовую службу. Всё же вороны не могли удовлетворить потребность всего населения в перевозе писем и не только. А если на определённом расстоянии на всех дорожных узлах расставить почтовые дворы… Ульвар сомневался: будет ли новая идея прибыльной, или, напротив, начнёт выкачивать деньги из казны, но…

Всё это было до крайности интересно, и точно стоило того, чтобы побороться с болезнью.

Король позвонил в колокольчик. Тотчас появился дежурный лекарь.

– Помоги мне одеться, замотай руку и вели, чтобы оседлали Нэйда.

Ещё год назад жеребца звали Эйдом, но после смерти отца Ульвар побоялся расстроить мать подобным низкопробным юморком и велел переименовать коня.

Лекарь нахмурился:

– Вы должны себя поберечь, Ваше величество! Дела подождут. Вам нужно минимум – слышите, государь?! – минимум неделю провести в постели и…

– Когда-нибудь я именно так и поступлю, Ренар. Когда-нибудь – точно. А сейчас просто выполни приказ. Тёмные делишки сами себя не сотворят, знаешь ли. Это прекрасные дамы могут сбежать из плена самостоятельно, а вот отважные герои сами себя не перевешают. Для этого им нужен злодей.

– Я рад, что вы шутите, – мрачно процедил Ренар. – А то я уже решил было, что болезнь повредила ваш бесценный мозг.

Ульвар рассмеялся.

Ренар был выпускником университета, одним из первых выпускников, и король очень гордился его мастерством, а потому и позволял излишне много.

Ночной город встретил Уля прохладой зябких осенних ночей. Мощённые где брусчаткой, а где булыжником мостовые были безлюдны. Масляные фонари чуть мерцали, разливая тепло. Нэйд ступал осторожно, гордо вышагивал, пользуясь задумчивостью всадника. Добравшись до бывшего особняка Морских хранителей, где сейчас размещалось мореходное обучалище, Ульвар прицокнул и повернул коня по Кривой улице, огибающей город по периметру.

Уль не любил нарядную Набережную щитов.

Наконец, когда его глазам предстал голубой особнячок, король выдохнул, бросил поводья и тяжело спрыгнул с коня. Поднялся на белое крылечко, ударил медным молотком в дверь и прислонился к простенку, закрыв глаза.

– Ты прав, Ренар, – прошептал задумчиво, – конечно, ты прав. Но не сейчас.

Послышались приглушённые шаги, маленькое окошечко на двери открылось, и Ульвар встал прямо перед ним.

– Ваша милость, – заволновался привратник, распахивая дверь, – а я-то думал: али шалит кто?