Руэри резко отстранилась, отвернулась и бегом бросилась прочь. Элиссар снова догнал её, обхватил за плечи, спиной притянул к себе.

– Руэри! – простонал, зарывшись в её волосы. – Я люблю тебя!

– Нет, пожалуйста, не говори так! – всхлипнула она.

– Я тебя люблю. Ты – самая лучшая. Мне плевать, что и кто о тебе говорит. Давай уедем? Хочешь, я тебя украду? Увезу в Тинатин, в Великую степь. Я покажу тебе, как волнуется море ковыля, как солнце дрожит на востоке от зноя… Хочешь?

– Хочу ли я? О, Лис! Но… нельзя.

– Почему?

– Он тебя убьёт. Если он узнает – он убьёт тебя!

– Кто? Риан? – Элиссар хрипло рассмеялся.

– Если бы! Нет. Мой отец. Ты его не знаешь. Пожалуйста, отпусти.

Элиссар подхватил девушку на руки.

– Нет, – сказал весело. – Ты совсем продрогла. Я отнесу тебя в твои покои. Ты можешь заболеть.

– Нас увидят.

– Пускай.

– Но это… опасно! Ты не понимаешь…

– Я всё решу. Пожалуйста, поверь мне!

Руэри уткнулась носом в его шею.

– Иногда я ненавижу собственного отца. Иногда я желаю ему смерти. Это плохо, да?

Лис вздрогнул и прижал её к себе. «Это очень хорошо», – подумал он. Поднялся по чёрному ходу, пронёс дрожащую девушку по коридору – благо Уль не любил лишней охраны, и дворец глубоко спал – поставил на ноги у самых дверей и попытался поцеловать, но принцесса отстранилась и с таким упрёком взглянула него, что Лис почувствовал себя последним подонком.

Когда за Руэри закрылась дверь, Элиссар снова выбежал в сад и, смеясь, закружился в боевом танце. Он давно не был так счастлив. Королевский сад не вмещал его радости, и княжич добежал до Синих конюшен, оседлал коня и помчал в Шуг.

«Мы сочиним новую сказку, – думал он, подставив лицо встречному ветру. – Дракон спасёт принцессу из лап… короля». И засвистел, громко и свирепо.

***

Руэри не спалось. Она долго отогревалась под горячим душем, потом разожгла дрова в камине и устроилась перед ним, распустив волосы и кутаясь в пуховый плед. Бессердечная богиня? Да, верно, но… Ей вдруг стало жаль этого бедного мальчика. Сейчас, когда в одержанной победе не приходилось сомневаться, девушка загрустила.

Лис был очень мил в своей ярости и обиде, очень искренен в любви. Он не был похож на знакомых Ру кавалеров, которые, при всём своём благородстве, всё равно руководствовались определённой корыстью.

– Рано или поздно, он бы столкнулся с такой, как я, – попыталась утешить себя принцесса, встала, налила вина и вновь опустилась в кресло. – И лучше если первой бессердечной сволочью в его жизни буду я. Ведь мне от него не нужен ни титул, ни богатство, ни… Да вообще ничего. Зато потом он будет видеть таких как я и перестанет так наивно попадаться в сети. Так что, можно, сказать, что благодаря мне он дёшево заплатит за жизненный опыт. Не разбитой жизнью, а только уязвлённой гордостью.

Девушка подняла бокал и выпила. В игре она предпочитала натуралистичность, а потому действительно крайне замёрзла. Не заболеть бы.

Ей вспомнились серо-зелёные, чуть раскосые глаза, и сердце сладко заныло. Лис нравился ей. Не настолько, чтобы потерять голову, но как раз настолько, чтобы разрешить себе поддаться увлечению, поэтому и слова страсти звучали так убедительно-искренне.

– Жаль, что ты наследник княжества, Элиссар, – вздохнула принцесса. – Из тебя мог бы получиться весьма неплохой муж для королевы Гленна.

Как раз тот самый, который будет заниматься охотой, турнирами и другими мужскими забавами и не лезть ни в политику, ни в экономику. И было бы так приятно целоваться с ним по ночам, купаться в его восхищённо-влюблённом взгляде, от которого слегка кружится голова.

Руэри вздохнула.

Не судьба. Как жаль. И разбивать сердце мальчишке тоже – жаль.

Принцесса не смогла сомкнуть глаз до самого рассвета и, едва начало светать, накинула на плечи меховой плащ, вышла на балкон, спустилась по лесенке и пошла по притихшему саду, над которым вставал туман.

Когда раздался топот коня, Руэри остановилась, решая, какое выражение надеть на лицо. Задумчивую печаль? Нежную, влюблённую мечтательность? Последняя как-то не вязалась с покрасневшим носом. Принцесса фыркнула, удерживая смех. Да уж, простуженный красный нос – это не то, что стоит показывать влюблённым рыцарям. Развернулась и пошла в дом.

Но всадником оказался не Элиссар.

– Привет, красотка! – раздался позади весёлый и густой, словно сумерки, голос. – Ты чего скучаешь в саду?

Руэри оглянулась, высокомерно подняла брови, надменным взглядом указывая наглецу его место.

Наглецом оказался молодой темноволосый парень лет двадцати пяти на вид. Подбородок его темнел щетиной, и верхняя – ярко-вишнёвая – губа красиво очерчивалась ей. Ярко-голубые глаза смотрели на мир весело и насмешливо. Парень был красив, но грубовато-прост, совсем как его походный коричневый костюм. А вот изабелловая (светло-бежево-серебристая) лошадка – великолепна.

«Значит, богат и знатен», – поняла Руэри. Таких лошадей не бывает ни у кого, кроме аристократов.

– Вот это взгляд! Огонь, а не взгляд! – восхитился нахал и спрыгнул с коня. – Можешь ещё вот так на меня посмотреть?

– Вас дурно воспитали, сударь, – холодно бросила принцесса, отворачиваясь.

– Что верно, то верно. Воспитание, конечно, у меня неважняцкое. Перевоспитаешь?

Вот же нахал! Руэри подобрала юбки и гордо двинулась прочь. Парень догнал её.

– Знаешь, корма у тебя тоже неплоха, но я предпочитаю перед.

– Да как вы смеете!

– Офигеть! А ещё говорят, что серый – цвет тусклый и невзрачный. О, как сверкает!

Принцесса остановилась и гневно уставилась на наглеца. «Тебя вздёрнут на самой высокой виселице».

– Кто вы, как ваше имя? – потребовала она. – Я вас не знаю.

– Да? Это нужно срочно исправить.

Парень вдруг схватил её за плечи, рывком притянул к себе и поцеловал, горячо и беззастенчиво. Руэри вырвалась, отпрыгнула и, размахнувшись, влепила оскорбителю затрещину. Тот рассмеялся.

– Огонь-девка! Я так и думал, что ты не такая холодная стерва, как о тебе говорят. Нам с тобой будет весело.

– Я сейчас стражу позову!

– Прекрасная идея. Как-то у вас не очень торжественно встречают гостей. Мне не хватило пафоса, знаешь ли.

– Гостей?!

– А, точно. Совсем забыл.

Он отступил, сорвал малахитово-зелёный берет с головы, поклонился и, наконец, представился:

– Лаариан, Западный ветер, твой будущий муж. Но для тебя, детка, просто: Риан.

И подмигнул ей.

изабелловая масть. Конечно, в Элэйсдэйре она называлась иначе, но будем считать это переводом на русский:)

– Риан? – прошептала потрясённая Руэри.

– Вот ты тупая, Солнышко, – хмыкнул Западный ветер. – Ну конечно, я. Кто ж ещё?

– Мой отец не давал согласия на брак…

– Знаю, – кивнул Риан, – поэтому я и тут.

– И не даст.

Мужчина рассмеялся.

– Между нами говоря, Солнышко, – отсмеявшись сообщил он, – шутки это не твоё. Но спасибо, мне всё же было смешно.

Руэри медленно выдохнула. «Он вывел меня из себя, затем озадачил, и тем самым вышиб из игры и взял вверх, – проанализировала она. – И сейчас я веду себя как малолетняя дурочка. Риан провоцирует эмоции… Да неужели он умён?». Она вгляделась в его лицо, но не заметила там особенно глубокого интеллекта. Голубые глаза смотрели весело, дерзко, но без особой проницательности. «Да нет, просто дуракам везёт».

– Вы не могли бы не называть меня солнышком? – мило улыбнувшись, уточнила принцесса.

– Хорошо, Звёздочка.

– М-м… ко мне можно обращаться просто: Ваше высочество.

– Хорошо, просто Ваше высочество Солнышко.

«Идиот», – раздражённо подумала девушка.

– Ты познакомишь меня с маменькой?

– С кем? – ошарашено переспросила Руэри.

– Я тороплюсь, да, Ваше высочество Солнышко? Но скоро она станет мне маменькой.