Вокруг тотчас собрались зеваки: рабыни, рабы и стражники, некоторые тихонько всхлипывали, сострадая ей, но в основном всё же смеялись, бросали шутки и реплики, которые Ру очень быстро перестала понимать.

Она дёрнулся, когда на плечи обрушился первый удар.

К счастью, били не семихвосткой, а всего лишь ремнём, и не очень сильно, словно берегли её кожу. Но принцесса, не привыкшая к физическим ударам, быстро потеряла сознание.

Однако самое страшное началось потом, когда солнце поднялась на небо. Тайгана оказалась права: единственное о чём могла думать наказанная – глоток воды. Хотя бы один…Лишь краткие минуты забытья были ей отрадой.

Мир кружился, качался, плавился, сгорая в пожаре. Сил плакать не было. Миг превратился в бесконечность…

Она будто снова бежала по углям горящего здания.

– Руэри, – позвали её, – Руэри… бедная девочка…

Девушка застонала, тихо, как умирающее животное. И тогда потрескавшихся губ коснулась вода. Ру принялась жадно пить, глотая и захлёбываясь, но почти тотчас воду убрали. Пленница вгляделась сквозь красную пелену.

Холодные голубые глаза…

– Риан… ты здесь…

– Да, Ру. Я пришёл за тобой, Лисёнок. Хочешь, заберу тебя отсюда? Прямо сейчас. Заберу туда, где много воды и где никто тебя не обидит…

Девушка снова закрыла глаза, чтобы не заплакать: ей казалось, что вытекут глаза. Сдаться. Сколько можно бороться с богом? И зачем? Всё лучше, чем вот это…

– Ну же, Ру. Соглашайся.

– Это подло, Риан.

– Цель оправдывает средства, девочка.

Так говорил и отец… Цель оправдывает… но какая? В голове шумело. Ветер – единственный, кто может её спасти. И какая разница, что будет потом? Главное – напиться… Он даст воды… И освободит руки из пылающих оков.

– Ты же можешь забрать меня без моего согласия…

– Могу. Но хочу с ним.

– Ты хочешь меня сломать…

Он провёл рукой по её спутанным волосам. Наклонился, и она почувствовала его прохладное дыхание, коснувшееся её уха. Потянулась к нему, чувствуя себя брошенным щенком.

– Да, Ру. В этом и смысл. Сломать и собрать заново. Такой, какую я хочу. Ты всё равно согласишься, малышка. Однажды. А я очень терпелив. Так зачем тебе мучиться понапрасну? Мне тебя жаль, Волчонок. Правда жаль, ведь рано или поздно ты сломаешься. Даже если сойдёшь с ума. Зачем это тебе?

– Дай мне ещё воды.

Риан рассмеялся, отстранился.

– Дам. Если согласишься.

«Да, я согласна. Согласна быть твоей игрушкой, собачкой, кем скажешь, только прерви эти мучения… Пожалуйста…». Ру закрыла глаза, и вдруг вспомнила тело отца. И кровь, которая била из живота. Вот только вместо светловолосой головы была голова Бастика, и тёмные волосы лежали грязной охапкой.

Вздрогнула.

– Нет.

– Упрямая, упорная. Восхитительно. Как много всего внутри тебя. Хорошо, я подожду.

Она с трудом удержалась, чтобы не закричать вслед, не взмолиться о пощаде, когда он уходил. Но всё же удержалась.

И снова жар, и снова солнце опаляет пламенем, а песок раздирает горло.

Ночь пришла как смерть – такая же долгожданная. Невыносимое солнце скрылось, повеяло тихим ветром, поднялась пыль, но Ру, повисшая на опухших запястьях, открыла рот, пытаясь глотнуть прохладу воздуха, как воду. Однако через какой-то час, девушка задрожала от холода.

Рабы разошлись, площадь опустела, и стало слышно, как перекликались дозорные на стене. Где-то завыла собака. Что-то стучало, и Ру не сразу поняла, что слышит перестук собственных зубов. Её трясло так сильно, что кожа под оковами начала саднить.

– Папа, – прошептала Ру, – пожалуйста…

«Возьми меня к себе», – хотелось ей сказать, но выговорить не получалось. Ей вдруг вспомнилось, что она могла прыгнуть головой вниз со стены Мандаринового города, или… или ещё до того, и стало безумно жалко, что в те дни она выбрала бороться, а не умереть.

И вспомнился Лис. И пыльная библиотека. И его страсть…

А ещё раньше Ру умирала от голода и тоски. И Риан её спас… вытащил буквально из чертогов смерти, но… Это было так жестоко! Отец просил жить, но… «Я всё равно не смогла. Я ничего не смогла!».

А сейчас нет даже возможности покончить с собой…

Ру попыталась не дышать. Голова гудела, и внезапно заболела грудь, но потом губы раскрылись и жадно вдохнули воздух. И девушка заплакала без слёз от собственного бессилия.

Сил не было даже, чтобы ненавидеть. И злость, так поддерживающая силу духа, испарилась словно вода.

Сдаться?

Ведь можно сдаться, отправиться с Рианом в Солёный замок, а потом… Потом в неожиданный момент нанести ему удар в спину. Но Ру отчего-то знала: такого момента не будет. И, если она сломается, если сдастся, то Риан продолжит её ломать, и остановиться она уже не сможет. «Отступая, невозможно остановиться».

«Джарджат взял Южную Рогатку…».

А, значит, до самого Шуга больше ничто не сможет остановить тигров. Королевство погибло, и принцесса, которая больше не может спасти свою страну, губит саму себя понапрасну. Все эти мучения ничего не стоят, никому не нужны.

– Зачем я выжила? – прошептала Руэри.

Она снова закрыла глаза, чувствуя, как будто падает во мрак. Ледяной, тягучий, обжигающий холодом.

Вдруг цепи над её головой грохнули. Что-то ударило по ним. А затем ещё. И ржавые символы рабство раскололись. Ру упала, открыла глаза и увидела на фоне ночного неба тёмную фигуру, показавшуюся ей диким зверем.

«Смерть», – успела подумать девушка, но фигура подхватила её.

– Тихо.

Голос был знакомым. Память не сразу, но отчётливо осознала: Джарджат. Но этого не могло быть: Тигр на полпути к Шугу. Его войска взяли Южную Рогатку.

– Я брежу? – уточнила пленница у видения.

– Нет. Я пришёл, чтобы тебя забрать. Молчи.

– Как…

– Потом.

Мужчина забросил её на плечо, и Ру с трудом удержалась, чтобы не завопить от боли. В следующий миг Тигр скользнул в тень стены.

– Подожди, – девушка дёрнулась. – Нэйд… мы должны взять его с собой! Я не могу его бросить…

– Где?

– В конюшне. Там, где личные султанши… пожалуйста.

Джарджат не стал спорить и уточнять, кто такой Нэйд. Он бесшумно прокрался вдоль стены к постройкам, миновал колодец и сенник, и уже вскоре беглецы оказались в тёплой конюшне. Ру молча указала в сторону денника, а, когда Тигр открыл дверь, соскользнула на землю и упала бы, если мужчина не подхватил.

– Нэйд, это я… Мы пришли за тобой.

Жеребец захрапел. Руэри сделала пару шагов (Джарджат поддерживал её за талию), обняла коня и заплакала от острой боли в руках. Нэйд захрапел, косясь на незнакомого ему мужчину.

– Это свой. Ты должен…

Джарджат снова подхватил девушку, осторожно посадил на спину жеребцу. Снял со стены узду, взнуздал Нэйда, запрыгнул позади всадницы, обнял её за талию, притянул к себе. Тихонько свистнул, дёрнул бёдрами, пуская коня вперёд.

– Ветер… он здесь… он найдёт нас…

– Я прочитал твою книгу, Руэрьи, – шепнул Тигр на наречии Элэйсдэйра, и Ру чуть снова не расплакалась, услышав родные слова. – Я знаю.

– Ты веришь?

– Не отрицаю.

Нэйд вышел из конюшни, Джарджат набросил на девушку плащ, укутав её с головой, и пустил жеребца рысью.

– Молчи.

Руэри показалось, что цокот подков по камню слышен в самом Шуге, что сейчас сбежится стража и… Она испуганно прижалась к широкой груди.

– Убей меня, пожалуйста, – зашептала, быстро облизывая потрескавшиеся губы сухим языком.

Джарджат прижал её голову к себе рукой под плащом.

– Молчи.

– Эй, кто ты?

А вот это уже был голос стражника.

– Джарджат, сын Джарджата, – невозмутимо ответил похититель.

– Но… – растерялся стражник.

Судя по движениям, Тигр скинул капюшон, а затем насмешливо посоветовал:

– Видел? Теперь забудь, что видел. Иначе ты уже мёртв, Дарганай.

«Он сейчас услышит моё сердце и поймёт, что Джарджат не один».