— Нет. Глупости, Лари, — Северный ветер вдруг стал серьезен. — Но если ты должен кому-то доказывать свою силу, то ты слаб. Стань сильной. Просто стань сильной. И это сразу все поймут. И тебе никому не надо будет что-то доказывать. Ни мужикам, ни бабам.

Он вскочил, рывком поднял её с постели.

— А сейчас — вперёд. У нас мало времени. Пошли здороваться с твоей сестрой. Тебе предстоит выслушивать её ахи и охи, а я тем временем займусь делом. А ещё где-то не очень далеко твой отец. Только не ори. Вот прям сейчас ты его не увидишь. Всё, всё, не краснеем, н бледнеем. У нас на это нет времени. Так, ясно, тогда жду тебя снаружи, ты пока приходи в себя.

И Север рванул в дверь, оставив обессилевшую от эмоций девушку сидеть на топчане и пытаться осмыслить всё то, что он ей выдал разом.

ОТ АВТОРА

Автор не считает, что женщина кому-то должна принадлежать. Герой тоже так не считает. Джерго несёт пургу, зная о том, что это пурга. Его задачей было лишь унизить и оскорбить конкретного человека. Во сне Северный ветер беззащитен и понимает это. Поэтому он говорит любую чушь, способную зацепить Айяну и вывести её на эмоции. Просьба понять и простить. У героя не было иного выхода из положения, в котором непременно погибли бы он сам и его невеста

Эрика влетела на городскую стену и с размаху уткнулась в Андраша, обхватила его грудь в кольчуге, прижалась и дёрнулась, от леденящего прикосновения металла.

— Что с тобой? — Андраш чуть отстранил принцессу руками в грубых рукавицах.

Дул юго-восточный ветер, принося с собой тепло и свежесть. Правда принцессе Элэйсдэйра воздух совершенно не казался тёплым.

— Отец велел мне отправляться в Шуг, — всхлипнула она. — И он не хочет со мной разговаривать! Совсем! Он даже не смотрит на меня…

Эрика разрыдалась.

— Если всадники приблизятся к Кедровому городу, то тебе, конечно, лучше укрыться под защитой медвежьих камней, — шепнул Андраш, коснувшись её лба своим. — Но пока есть надежда — не уходи. Ты — моя жена. Я поговорю с Эйдэрдом.

— Он меня презирает, — снова всхлипнула девушка. — А всадники действительно могут подойти к городу? А разве Северный ветер и Лэйда их не остановят?

— Мы должны быть готовы ко всему.

Эрика взглянула на свой Ветер со страхом.

— Мы можем погибнуть?

— Ты в любом случае должна остаться жить, — возразил Андраш. Он поцеловал её и улыбнулся: — Всё будет хорошо!

Девушка развернулась и маленьким вихрем убежала со стены. Восточный ветер прошёл на башню, где мрачный Эйд устанавливал медвежьи камни. Вокруг кипела работа: таскали смолу, угли, оружие. Наружные стены крепости поливали водой. Андраш встал рядом с герцогом и облокотился о стену, задумчиво глядя на западную дорогу. Они помолчали.

Мимо проносились вороны на полной скорости, разнося послания между командующими. Воронья почта была основной в Элэйсдэйре: на магическую связь слишком много уходило медвежьих камней. Внизу, на улицах Кедрового города разбирали брусчатку. Камни складывали отдельно, а на их место вкапывали колья, направленные в грудь гипотетических вражьих коней. Между домами растягивали сети, разбрасывали металлический чертополох.

Восточный ветер тихо посвистел и поднял руку. И вскоре на его рукавицу приземлился воронёнок. Его лапа была зафиксирована двумя дощечками и перетянута лентой. Эйдэрд задумчиво взглянул на птицу, а та, наклонив голову на бок, с любопытством уставилась на него.

— Иногда стоит давать второй шанс, — пояснил Андраш, любовно разглаживая встопорщенные пёрышки.

Эйдэрд покосился на него, закрепил и активировал камень. Встал рядом. Андраш встряхнул рукой, и воронёнок взлетел, хрипло каркнув.

— Иногда, — кивнул Эйд.

— Когда любишь — всегда, — возразил Восточный ветер.

И они снова замолчали, глядя как город ощетинивается навстречу врагу.

Джерго и Лэйда орали друг на друга до хрипоты до самого вечера. Лария, закутавшаяся в бурнус так, что наружу торчал один лишь нос, давно потеряла смысл их спора и начинала предполагать, что не только она. Лэйда несколько раз выхватывала саблю и била наотмашь по крепкому, изрубленному столу, а Север выбегал из каюты, грохнув дверью, вносился обратно, переворачивался на руки и, красный и злой сверкал глазами на герцогиню. Один Ларан был невозмутим. Почти весь спор он молчал, уклоняясь от прямых вопросов и воззваниях к его мнению, как мнению эксперта. Ларию удивляло, что к посредничеству Ларана обращалась не только дочь, но и Джерго.

Наконец, когда окно каюты превратилось в большое, расчерченное на косые квадраты зеркало, а, иначе говоря, за ним сгустилась тьма, Ларан заметил, зевнув:

— Приятно иметь дело с умными людьми.

Джерго выдохнул.

— Да. Рад был познакомиться.

Лэйда протянула руку:

— Взаимно.

Они скрепили союз рукопожатием.

— Моя каюта — ваша на эту ночь, — кивнула герцогиня. — Я постою за штурвалом.

Лария ожидала, что Джерго откажется и вызовется провести бессонную ночь сам, наблюдая за тем, как корабль на колёсах гонит восточный ветер, но Север лишь кивнул.

— Спасибо. Запомните: когда услышите свист — уходите. Все. Разом. В порталы. И закрывайте. Кто останется — погиб.

Лэйда кивнула и вышла.

Ларан шагнул к Джерго и неожиданно обнял его.

— Просто помни всегда кто ты, — сказал и вышел.

Северный ветер мрачно посмотрел ему вслед, а затем запрыгнул на топчан и похлопал ладонью рядом с собой.

— Лари… Побудь со мной.

И её удивил его странный взгляд. Мрачный? Задумчивый? Скорее, ушедший в себя, но девушка затруднилась подобрать верное определение. Что-то было не так, и это пугало её. Не став спорить или обижаться, она села рядом с ним.

— Ты думаешь, что вы проиграете? — спросила тихо.

Джерго поднял взгляд на неё, усмехнулся.

— Нет, мышка. Мы победим.

Она коснулась его рассечённой, обожжённой скулы. А потом осторожно поцеловала. «Наверное, сейчас всё и будет», — вдруг подумалось ей. Обычно, накануне сражения, герои любили героинь. Это было так естественно. И так естественно было женщине отдавать всю себя герою накануне битвы. Ларии стало и неловко и волнительно. Она почувствовала, как внутри разливается жар. «Может быть, мы оба завтра погибнем… Хочу ли я, чтобы он…». Почему-то даже думать о том, что Джерго коснётся её обнажённого тела было очень… Лария смутилась.

Северный ветер заглянул в её глаза и, кажется, что-то в них увидел.

— Нет, Тюленька, — шепнул ей. — Не бойся. Просто побудь со мной сейчас. Расскажи мне сказку. Сможешь? Любую, какую знаешь.

Он лёг, растянувшись во всю длину, и Лария устроилась рядом, глаза-в-глаза.

— Я стесняюсь рассказывать тебе, — прошептала честно. — Я знаю только романтичные и глупые истории. Ты будешь смеяться.

Он без улыбки взглянул на неё, а потом провёл по её светлым волосам.

— Не буду. Обещаю.

Лария прислушалась к качанию корабля, к перестуку колёс. Плыть по незамёрзшей воде всё же легче. На льду корабль потряхивало, он спотыкался, и девушке казалась, что корабль вот-вот развалится.

— Тебе этого точно хочется? — застенчиво снова спросила она.

Северный ветер усмехнулся, но не стал злиться, как обычно.

— Да. Точно. Сказку на всю ночь. Долгую-долгую. Сможешь?

— А разве не лучше перед боем выспаться?

— Не лучше.

Лария никогда не рассказывала одну и ту же сказку дважды. И было странно придумывать для него.

— Далеко-далеко на севере, — зашептала она неуверенно, — жил маленький мальчик. Он жил в огромном ледяном замке, но ему не было холодно, потому что его сердце было ледяное…

Джерго внимательно и с любопытством слушал её, не перебивая, и мало-по-малу Лария расслаблялась, включаясь в повествование, которое сочиняла на ходу. Она сама не заметила, как стала басить, передавая речь горных троллей, пищать, когда говорила принцесса, шипеть, когда появилась царевна-змея.