– Отчего ж? И какой камень ты, Фьер, мне посоветуешь?

– Янтарь. Такой же коварный, как женское сердце. Или гранат – символ крови…

Принцесса усмехнулась:

– Может быть, мне больше подойдёт оникс, как символ мужской глупости?

– Если мужской глупостью вы называете мужскую любовь и верность, то скорее рубин…

– А если под глупостью я имею ввиду подозрительность и неумение видеть истину? Веру в собственные иллюзии? Нежелание отвести взор от прежних, детских, давних обид и обнаружить, что всё переменилось? Какой камень ты, Фьер, посоветуешь, чтобы преодолеть мужские обиды?

Подмастерье задумчиво посмотрел на неё.

– Я предложил бы вам, моя госпожа, серебряный браслет с лазуритом, но, говорят, тот, кто носит серебро с лазуритом, не может лгать…

– Прекрасно, я его беру.

Она твёрдо взглянула в его серо-зелёные, чуть раскосые глаза. Фьер задумчиво покачал головой:

– Пожалуй, браслет это слишком... банально. Чтобы поразить вашего мужчину, подарите ему стилет. Тонкий, из настоящего серебра, который привозят в Акулью бухту из Железных земель. Да вот беда: в Акульей бухте очень ветрено, и вряд ли нам смогут привезти оттуда железное серебро. Но, кажется, у нас были остатки... Я постараюсь найти. Если позволите, эфес кинжала украшу яшмой – символом дружбы и союза, сердоликом – застывшей кровью сердца, и аквамарином – камнем свободы. А ещё могу выгравировать по клинку дракона. На удачу.

– Не люблю сердолик, – улыбнулась Руэри. – Я подумаю над рисунком и завтра принесу чертёж. К тому же, мне надо спросить позволения у моего повелителя. Вдруг ему не понравится, что у его жены будет стилет?

– Так мне подготовить серебро? – угрюмо уточнил подмастерье.

– Да. Завтра я дам ответ.

Руэри вышла и, оказавшись на улице, пошатнулась.

Элиссар здесь! Как? Откуда? И он предлагает бежать… А ветрено в Акульей бухте… Риан напал на Султанат? Риан захватил Акулий город? Не об этом ли получил донесение Джарджат? Но если так, то откуда о победе Ветра знает Лис? Вороны летят быстрее слухов, если послание Тигру было именно об этом, то наземные слухи ещё не достигли бы Южных ворот, и Лис не мог узнать о победе Морского герцога. К тому же, торговец тканями не обещал бы кедровый бархат и не говорил бы про окружной путь через Красные земли... Но Элиссар сказал чётко и недвусмысленно, что в бухте ветрено. И про победу. А тогда… Риан прислал брату чайку? И, возможно, в ответ получил о бывшей невесте какие-то сведения? Какие?

Принцесса ещё немного пошаталась по торговой части города, чтобы не привлекать подозрения охранников к ювелирной лавке и странному разговору, а затем едва ли не галопом вернулась во дворец.

Войдя в покои, приказала Эгиль набрать ванную с успокаивающими маслами. Следовало подготовиться к вечерней встрече с Тигром, и… подумать.

Бежать с Лисом – это совсем не то же самое, что бежать самой. Помнится, княжич под именем Зелёного дракона разбойничал полгода или год, совершая вылазки в Шёлковый щит, а затем буквально растворяясь в холмах Восточного плоскогорья. Он умел прятаться, наверняка умел разводить бездымный костёр, находить пищу и…

И она точно сумеет убедить Элиссара заехать в древнюю библиотеку!

Руэри погрузилась в тёплую воду и закрыла глаза. Возможно, стоило вернуться к плану выйти замуж за Лиса? Это был разумный и очень неплохой план, с которого принцессу сбил Риан со своей игрой в страсть и единомыслие. Конечно, так просто, как в те невинные времена, ничего не выйдет: Элиссар потерял к ней доверие и…

Но всё же он приехал и хочет ей помочь, а, значит, надежда всё исправить есть.

И да, он убил её отца… Но король Ульвар первый бы сказал: кто постоянно оглядывается на прошлое, тот упускает будущее. Лис послужил такой же игрушкой в руках Ветра, как и она сама. «Нам надо поговорить. Нормально поговорить, без гнева, обид и оскорблений, – подумала Ру. – Он должен понять, что произошло. Он должен понять, кто такой Риан…».

А если Риан…

Слабая надежда ёкнула в груди. Ветер захватил Акулью бухту… Может, он всё-таки сжалился и… и решил выполнить её просьбу? Риан же говорил ей, что не станет помогать Бастику, но что это, как не помощь?

А вдруг Ветер всё же её… любит?

Сердце заныло. Руэри горько рассмеялась. Нет, ну до чего же глупое сердце! Ничего его не учит. Оно по-прежнему хочет верить в любовь коварного Ветра. Вот же…

– Дура, – прошептала девушка, открыв глаза.

Если принцесса сбежит, Джарджат казнит Эгиль. Ну, положим, служанку можно и нужно взять с собой: есть определённое неудобство для девушек путешествовать в одиночку или наедине с мужчиной. Но ведь тогда Тигр будет каждый закат вешать кого-то из подданных Южного щита!

Сколько он их повесит? Сотню? Две? Против жизни нескольких-то сотен тысяч жителей Элэйсдэйра? Капля в море. «Лучше погибнуть одному невинному…». Или сотне невинных…

Да?

***

«… а так же, о сияние Луны и Звёзд, спешу сообщить вам радостную новость: наш славный и прекраснейший духом шах Джарджат нашёл себе невесту. Не могу передать той радости, которую я испытал, глядя как избранная богами пара не в силах оторвать взгляд друг от друга. Я был потрясён, когда узнал в красавице саму принцессу Руэри, герцогиню Южного щита. Думаю, что Тигр Ночи уже сообщил своей госпоже о выборе своего сердца, поэтому спешу принести свои поздравления и восторги…».

Свиток пергамента треснул и порвался. Тайгана зло посмотрела на обрывки в своих руках. Джарджат женится на… ней?

«Привези мне его голову! И его сестру. Хочу, чтобы принцесса Севера мыла мне ноги…». Тайгана же отдала чёткий приказ, что в нём было непонятного? Почему Джарджат его осушался? Эта женщина настолько красива, что красота её помрачила рассудок Тигра?

Девушка стиснула челюсти. В сердце бушевала злоба, ревность и… страх. Джарджат убил её отца. Легко, словно играючи. Убил ради… Тайганы? Или ради чего? А что, если теперь Руэри захочет, чтобы влюблённый Тигр убил и Тайгану? Если принцесса сама пожелает стать султаном? Как тогда поступит Джарджат?

***

Когда Тигр вошёл к невесте, Руэри сражалась со служанкой в удар ветров. На деревянном поле, расчерченном белыми и чёрными ромбами, вовсю кипел бой между чёрными и белыми лошавасами.

Принцесса обернулась:

– Прости… Я не заметила, что солнце уже садится… Эгиль, убирай доску…

– Нет. Продолжайте.

Джарджат прошёл и встал позади принцессы. Бой продолжился. Чёрная невеста напала на белого ветра, Эгиль поспешно убрала его, но тогда чёрный корабль съел лошаваса, и белый хозяин ветров оказался беззащитен…

Тигр с любопытством смотрел, как Руэри изящно и незаметно подобралась к белой невесте, затем…

– Удар ветров! – весело воскликнула принцесса.

Эгиль, смущённая из-за присутствия шаха, поднялась и стала поспешно убирать резные фигурки.

– Оставь, – велел Джарджат. – Я хочу сыграть с тобой, Руэри.

– Изволь, – улыбнулась принцесса. – Белыми или чёрными?

– Белые – твои, женщина.

– И мой – первый ход? Ты решил уступить мне преимущество? И напрасно, мужчина.

Серо-голубые глаза насмешливо посмотрели на победителя.

– Надо выйти навстречу и расстелить сети, – лохматая каштановая собака обернулась, серьёзно посмотрела Тигру в лицо и чуть вильнула хвостом. А потом добавила рассудительно: – Медвецы сильны, но они – всадники. Их сила в конях. Если сделать так, что лошади не смогут пройти, то для пешего сабли и копья всадников окажутся слишком длинными… А ещё Ярдард не использует порох…

Джарджат открыл глаза и сел, моргая.

Сон. Но такой похожий на реальность! Женщина играет в удар ветров! Вчера они сразились четырежды, и трижды схватка закончилась ничьей, а победа в четвёртой показалась Тигру сомнительной. Уж не поддалась ли ему Руэри?

Мир рушился. Дробился на осколки, и каменные стены уносил летний ветерок. Почему бы собакам и не порассуждать о тактике?