– Что-то случилось? – прямо спросила она, подбородком указав на послание. – Надеюсь, дядя Яр и коронель Дьярви уже на подступах к Южным воротам и у тебя большие неприятности?

И нежной улыбкой смягчила яд слов.

– Иди в конюшни, – приказал Джарджат, – я пришлю четверых.

– Ты не ответил мне потому, что считаешь меня тупой, или потому что видишь во мне врага?

– Ты – не враг, – рассмеялся он.

– Если я не враг, – мило улыбнулась Руэри, – тогда разреши пригласить тебя в гости? После заката солнца. Я велю подать нам вино и что-нибудь вкусное.

Тигр с недоумением оглянулся на неё:

– Зачем? Женщина, я разделю с тобой постель после брака. А женюсь, когда твой брат будет мёртв.

– А я тебя приглашаю в гости, а не в постель, – парировала она.

– Для чего?

– Ковры запылились. Нужна помощь мужчины, чтобы их вытащить и выбить… Да не смотри на меня так! Я пошутила. Это только ты не умеешь получать удовольствие от беседы с женщиной, или у вас там все такие?

– О чём можно говорить с женщиной? О бархате с Обратной стороны земли?

– Гляди-ка, запомнил! Увидишь. Я открою тебе целую вселенную, мой зверь. И ты поймёшь, как много в этой жизни потерял.

– Мне некогда, женщина…

Но она мягко взяла его за плечи и развернула (Джарджат послушался). Заглянула в лицо снизу-вверх и шепнула немного взволнованно:

– Мы станем мужем и женой, будем делить постель. Я рожу тебе сыновей. А мы до сих пор почти ничего не знаем друг о друге. Я хочу понять кто ты, Джарджат, что у тебя в голове и сердце. А ты? Ты не хочешь узнать, кто я?

– Зачем?

«Осёл, – подумала Руэри, – тупой осёл!». Привстала на цыпочки, потянулась к его уху и шепнула хрипло и выразительно:

– А это ты поймёшь вечером.

Отстранилась и по вспыхнувшему в чёрных глазах любопытству поняла, что Тигр придёт. «Я превращу тебя в славного, мурчащего котика, клянусь», – думала принцесса, спускаясь по наружной каменной лестнице и не оборачиваясь. Ру надеялась, что мужчина смотрит ей вслед, но проверять это не стоило – эффект оказался бы не тот.

– Руэри!

Девушка остановилась. Неужели? Быстро сработало… Медленно-медленно обернулась. И едва удержалась, чтобы не поморщиться: рядом с Джарджатом приплясывал тощий Хараан в неизменно чёрном тюрбане.

– Ты сказала, что не нашла моего слугу, – весело крикнул Тигр. – А он говорит, что твоя Эгиль позвала его, но тебя в покоях не оказалось. Кто лжёт?

Принцесса пожала плечами:

– Я ждала-ждала и потеряла терпение. Как можно так долго идти? Я решила сама найти твою улитку. А нашла тебя.

– Учись терпению, женщина, – хмыкнул Джарджат.

– Мне подниматься на эшафот? – кротко уточнила Руэри. – Или так… Скажи, я тогда переоденусь: у меня не так много платьев, чтобы их пачкать.

– Иди в конюшни. Хараан поедет с тобой.

«Вот же гад!»

Хараан догнал пленницу, когда та едва коснулась кожаными подошвами туфель горячей брусчатки внутреннего двора.

– Ти сольгяля! – прошипел бешено. – Я пришёль срязю, как только твоя девкя сообщиля мне. Ти оклеветяля меня в глязях моего господиня, и ти поплятишься зя это!

– Хочешь, я куплю тебе белый платок? Под чёрной чалмой, думаю, слишком напекает голову, что сказывается на мозгах и психике в целом…

Он вспыхнул:

– Кяк смеешь ти, женщиня…

– Девица.

– Что?!

– Я девица ещё, милый Хараан. Если ты не видишь различий между девицей и женщиной, то я могу объяснить. Мне несложно…

Мужчина шумно выдохнул.

– Женщиня…

– Девица.

Видимо, было что-то в персиковом наречии и мировоззрении, что запрещало тиграм использовать слово «девица», или Хараан слишком привык к обращению «женщина» и не мог вот так взять и разом перестроиться, но только он замолчал и лишь тяжело и яростно дышал кривым носом до самой конюшни. Оставшихся троих спутников они взяли, когда уже верхом выезжали из цитадели.

Руэри уверенно направила жеребца в порт. Ей нужны были новости. Собственно, ради них она и затеяла всё мероприятие. Принцесса задыхалась от отсутствия сведений. Что там делает Себастиан? Проклял её или пытается спасти? Где герцог Ярдард? Элиссар? Риан? Дайос? Что вообще происходит, и, главное, почему Тигр до сих пор не уехал из города? Что, война закончилась?

«А вдруг… правда – закончилась?» – подумала девушка, и сердце бешено забилось. Как вообще что-либо можно планировать, если не знаешь международной обстановки?

Она подъехала к лавке, в которой торговали различными тканями, спрыгнула с коня и, не обращая внимания на спутников, вошла внутрь. К ней кинулся высокий, нескладный торговец. Казалось, он перемещался на ходулях, до того нескладной была его походка.

– Добрый день, прекраснейшая! Да благословит богиня ваш приход. Чего-нибудь определённое ищите, или показать, что есть?

– Кедровый бархат.

– Есть алый, а есть сиреневый.

– Мне нужен зелёный. Я могу подождать, когда его привезут под заказ.

Торговец усмехнулся в рыжеватые усы:

– Долго ждать придётся, госпожа.

– Месяц, два?

– Сейчас, когда есть только морской путь в обход Красных земель, боюсь и за год не справятся… Алый и сиреневый – всё, что у меня осталось.

Руэри вздохнула:

– Ну, не знаю… И сколько стоит?

– Двадцать золотых щитков за десяток метров, моя королева.

– Двадцать? Вы с ума сошли?! Пять – и то дорого.

– Теперь всё дорого, – проворчал торговец. – Всё, что с севера. Того и гляди, через неделю ещё подорожает… Если боги от нас отвернутся.

Кедовый бархат везли из Медового царства. Если в обход, из Северного моря в океан, вокруг Красных земель в Металлическое море, а потом – в Султанат, тогда понятно. Значит, война не закончена. «Если боги от нас отвернутся, то – через неделю подорожает ещё». Значит ли это, что войска герцога Яра подходят к городу? В Южных воротах ждут боёв?

Руэри вздохнула:

– Мне нужно зелёное платье… А шёлк, шёлк-то есть зелёный?

Торговец оживился:

– Шёлк имеется. А если оттенок не тот, то и заказать можно, какой надобен. То же, конечно, путь не близкий, но…

Шёлковые пути проходили через Тинатин. Руэри уточнила цену и убедилась: князь Шэн в войну пока не вступил. А, значит, Джарджат на Шёлковый щит до сих пор не напал. Девушка выбрала приятный малахитовый цвет и заплатила за двадцать метров ткани, украдкой поглядывая на сморщившееся от жадности, точно финик, лицо Хараана. А потом купила ещё семь метров отборного золотого кружева, и эта покупка сказала принцессе лучше любых слов, что Золотой щит не отбили до сих пор.

В шестой по счёту лавке – ювелирных изделий – Руэри на миг замерла, чувствуя, как от щёк отхлынула кровь. Хозяин подскочил, расшаркался, размахивая жирными короткими ручками и цветисто приветствуя гостью.

– Все толстяки – лжецы, – скривилась Ру. – Что может понимать в красоте камней человек с тремя подбородками?

Если торговец и обиделся, то не подал виду. За долгую жизнь он научился великой мудрости: клиент может хрюкать, как свинья, лишь бы платил золотом. А Руэри платила именно им, об этом знала уже вся торговая часть города.

– Фьер, подойди. Госпожа моя, мой подмастерье покажет вам всё, что ни пожелаете.

– Ну… – Руэри скептично оглядела юношу. – А этот какой-то слишком молодой… И глаза узкие, как у лисы… Хитрый, наверное.

– Зоркий, – масляно улыбнулся хозяин.

– Не знаю, не знаю… Ну, ладно. Покажи мне, Фьер, что-нибудь… синее, как море, и могучее, как ветер. Впрочем, нет, ветер – это ненадёжно. Ветер веет, где хочет: сегодня он надувает тебе паруса, а завтра его ищешь и не можешь найти…

Подмастерье угрюмо покосился на неё.

– Ветер, госпожа моя, – заметил резко, – куда надёжней женщин. Ты можешь не видеть его, но ветер подул, и твои корабли обрушились на врага. И разбили его наголову.

– Фьер! – резко прорычал хозяин. – Простите дурака, госпожа моя. Позвольте, я пришлю кого-нибудь другого…

Руэри облокотилась о прилавок и улыбнулась.