— Я не смогу тебя любить…

— Притворись. Мой тебе искренний совет. Я буду видеть, конечно, что ты лжёшь. Я вообще умею тебя читать. У тебя всегда плохо получалось что-либо скрывать от меня. Мне будет больно. Но я потерплю.

Он допил и поднялся. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Прости, я был груб с тобой. Не знаю, что движет людьми, которые жаждут узнать правду, с которой потом не смогут жить. Я знал, что тебе будет плохо и тяжело, и очень старался тебя от всего этого уберечь.

— Видимо, я должна сказать спасибо?

Ульвар вздохнул, подошёл, опустился рядом на корточки, отнял её руки от лица. Прошептал нежно:

— Не стоит. И вот ещё… Я напуган, Джай. Очень. Никогда так не боялся. Утопиться в Шуге! Да ты хоть знаешь, что испытывает тот, кто тонет? Какая невыносимая боль раздирает лёгкие? Клянусь, ты бы очень пожалела о своём безумии.

— Как ты узнал?

— Браслет. Браслет с синими топазами — дорогая игрушка для служанки, не находишь? Игрушка по цене рыцарского замка. Ты всегда любила все эти побрякушки, Джай, а я любил их тебе дарить. Ты — очень ответственная девочка, ты не можешь вот так взять и уйти, не позаботившись о тех, к кому испытывала тёплые чувства. Чем тебе так понравилась Отама? Или просто стало жалко её малыша?

Джайри не ответила, отвела взгляд.

— А… не девочка. Мальчик. Дьярви, верно? Влюблённый и такой прекрасный в своей наивности. Конечно, как я не сообразил сразу. Женщина любит тех, кто любит её, верно? Ну, не любит, но… испытывает тёплые чувства. Думаю, перед самоубийством ты ещё и завещание написала, прибралась в кабинете, сожгла всё лишнее, верно? Сполоснулась в душе, надела свежее платье… Как же это на тебя похоже! Видимо, только поэтому я успел. Повезло.

— Ты бы всё равно успел, — слабым голосом отозвалась Джайри, в глазах её засверкали безнадёжные слёзы. — Я струсила. Не смогла. Стояла, смотрела и понимала, что не смогу. Ненавидела тебя и себя, но…

Ульвар выдохнул, встал и порывисто притянул её к себе. Выражение его лица смягчилось. Он с нежностью погладил светло-русые волосы девушки.

— Самоубийство — это не смелость, малышка, — прошептал ласково. — А твой страх перед ним — не трусость. Ты смелая девочка. Даже слишком. Но ты — рассудительна, а разум понимает, что смерть — это глупость. И она ничего не решает, скорее наоборот. Ты можешь себе представить, что я бы сделал с тем же Дьярви?

Она всхлипнула и уткнулась в него. Обхватила руками за пояс. Они замерли, обнимаясь. Но оба знали, что ничего больше не будет, как прежде.

— Разреши мне вернуться в мой особняк, — прошептала Джайри, когда, наконец, смогла взять себя в руки.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь. Здесь надёжнее.

— Мне тут страшно и плохо.

Ульвар закрыл глаза, помолчал, потом устало выдохнул:

— Хорошо, Джай. Но я больше тебе не верю. Запомни это. Нет, я не стану присылать к тебе Дьярви. Он не справился. И ты его всегда обведёшь вокруг пальца. Тебя будет охранять Фьерэй. И, если не хочешь, чтобы твой Шэн расстался с жизнью, не зови его. Пожалей парня. И ещё… я безумно устал. Ты не поверишь, но сейчас я даже соображаю плохо. Я не знаю, как мне научиться снова доверять тебе. Как понять, что ты опять не сделаешь какую-нибудь глупость. Не попытаешься покончить с собой, сбежать, или найти союзников против меня… И, пока я думаю, ты не выйдешь из своего особняка. Разве что в сад погулять.

«Чёрный бездонный омут, в котором я тону… снова и снова… Но в этот раз так холодно…»

— Завтра охота, и ты понимаешь, что это — мой долг короля. Отдыхай. Я приду только завтра вечером.

— Вечером? — Джайри вздрогнула и отстранилась, с ужасом посмотрев на мужчину.

Тот криво улыбнулся.

— Как плохо ты меня понимаешь! Я просто приду. Вечером, когда освобожусь. Я не стану тащить тебя в постель, тискать или целовать. Я пока не дошёл до такого отчаяния. Успокойся. И не делай глупостей. Я же сказал, что дам тебе время отдохнуть и подумать.

Джайри сидела и смотрела в камин. Ей дали время. Ульвар хотел, чтобы она выбрала один из трёх вариантов, но ни один из них не устраивал её. Простить? Невозможно. Джайри знала, что простить не сможет. Закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было?

— Ты не лжёшь себе, Уль. Я тоже так не делаю.

Отвернуться и сделать вид, что она ничего не понимает и не видит? Строить университет, развивать ремёсла… Но она не сможет не видеть! Каждый раз, когда будет происходить что-то ужасное, Джайри будет подозревать Уля. Да и… он ясно дал понять, что не смирится с таким положением. А эту борьбу она однажды уже проиграла. Сила человека состоит в том числе и в том, чтобы знать свои слабости.

— Неужели ты не видишь, кем ты становишься, Уль? Ты не был таким пять лет назад… Да даже месяц назад ты таким не был…

И она вдруг поняла, что у неё есть лишь один вариант: бежать. Притом — именно сейчас, пока не закончились торжества, и Уль занят. И смертельно устал. Притом бежать надо в Медовое царство, к Лари. Других вариантов нет. Или в дикие степи, но… Кибитки, кумыс, пыль и… Лучше бежать к сестре. Там рядом будет хотя бы один родной человек. И образованные люди, книги, всё то, ради чего вообще имеет смысл жить.

Вот только ей нужна помощь. Все её люди остались в Серебряном щите. У неё никого больше нет. А Натфари убил Шэн… Натфари бы смог ей помочь.

Джайри встала, подошла к окну, прислонилась к стеклу лбом.

— Ты не оставляешь мне иного выхода, Уль, — прошептала, горько усмехнувшись.

Позвонила в колокольчик. Буквально через пару минут дверь открылась. Пышногрудая румяная служанка присела в реверансе

— Ваша светлость?

— Вели сходить на рынок и купить мне щегла в металлической клетке.

— Щегла?

— Да. Мне скучно, и я хочу послушать пение птицы. Ты же знаешь: в такое время я не могу открывать окна.

Изумлённая девушка снова присела в реверансе и вышла. «Кто-то из них — предатель, — мрачно подумала Джайри. — Кто-то из них обо всём, что происходит, докладывает Улю».

Что ж, первый шаг к свободе сделан. Серебряная герцогиня вдруг успокоилась. Как будто разом прошли все эмоции. Ум стал чётким, холодным, рука — твёрдой. Теперь, когда Джайри определилась с целью, она прекратила волноваться, и сердце перестало разрывать на части.

Ульвара шатало от напряжения бессонных ночей. Пара часов, которые он смог перехватить днём — не в счёт. Всё было не так, всё вдруг повернулось в нежелательном направлении. Но, чтобы решить задачу, нужно выспаться. Он дал Джайри три варианта на выбор, но понимал, что ни один из них не осуществим. Она слишком умна, чтобы совершать безумие. Нет, она не станет сражаться копьём против замка. Третий вариант, к счастью, не её.

— Ну и зря, — презрительно фыркнул двойник.

Ульвар покосился на него. «Видимо, ты, проклятое порождение моего мозга, появляешься в момент моей исключительной слабости», — мрачно подумал он.

— Ты — трус и слабак, — продолжал двойник. — Для всего королевства было бы лучше, чтобы ты лишил змею зубов. Она — твоя слабость. Ты даже с турнира убежал у всех на глазах. Позор.

— А лучше всего — убил бы, да? И стал бы полностью твоим, не так ли?

Двойник выпятил губу.

— Ты и так будешь моим.

«А это мы ещё посмотрим», — подумал Уль.

Он прошёл через чёрный ход, пересёк коридор, вышел во внутренний садик, прошёл его и оказался в коридоре собственного флигеля. Его всё сильнее знобило. Двойник продолжал учить жизни, и, по его словам, выходило, что третьим вариантом всё непременно и закончится. И это правильно, потому что…

— Нет, — Ульвар захлопнул за собой дверь кабинета.

Здесь всё ещё оставалась разложенной походная кровать. А на столе сидел двойник и смотрел на него.

— У тебя нет других вариантов.

— Сегодня — нет, завтра — будут. Иди к юдарду, — проворчал Уль, упал и провалился… в лабиринт.