Король обернулся, но улыбка не коснулась его губ:

– Доброе утро, Астра. Хотя правильнее было бы сказать: «здравствуй», потому что утро вовсе не доброе, – мрачно сказал он.

– Себастиан? Что-то случилось?

– Вчера приехал гроб с телом дяди. Ренар вскрыл тело, чтобы понять причины. Ну и… он обнаружил явный след отравления. То есть, яда.

– Яда? – потрясённо прошептала Астра.

Ей вспомнился могучий мужчина, широкоплечий, седеющий, но с ясным взглядом янтарных глаз. Настоящий медведь. Добродушный, приветливый, но сильный. Когда Ульвар угрожал жизни Астры и её близких, именно Яр приютил их всех в Берлоге. Он подсмеивался, разговаривал с ней и шутил. И… его отравили?

– Но – кто?

– А вот это мне и предстоит выяснить. Лейтенант Грэхэм, это лучник из коронара твоего отца, он был в шатре принца в ночь перед его смертью, утверждает, что последним с Ярдардом ел и пил лорд Ойвинд. Кстати, ты завтракала?

– Н-нет, но…

– Иди, поешь.

– А не мог принц ну… несвежую рыбу съесть?

– Исключено, – Ренар замотал головой с такой силой, что Астра всерьёз испугалась, как бы его череп не сорвался с шейных позвонков.

Она подошла и встала рядом с королём, сжала его холодные пальцы.

– Я с тобой, – шепнула тихо.

– Нет, – Себастиан вымученно улыбнулся. – Королевский суд – это не самое приятное место, поверь.

Астра гневно взглянула на жениха:

– Я с тобой, – повторила твёрдо. – И уж тем более с тобой, там, где неприятно.

Король не ответил, только тихонько пожал её руку в ответ.

Грэхэм отчаянно волновался. Когда-то, когда Хэм служил ещё простым лучником, он, как и многие из коронара, сподобился чести нести дозор во дворце. Но это было так давно! Сейчас прекрасные апартаменты затянули траурной тканью, напоминая, что со дня кончины предыдущего монарха прошло не так много времени. Из-за притушенных свечей и спрятавшегося за тяжёлыми тучами осеннего неба в коридорах и залах надёжно поселились мрак и сырость. Но Хэм помнил совсем другой дворец, весь освещённый огнями, наполненный хихиканьем дам и шутками кавалеров. И ему стало как-то не уютно.

Лейтенант нервничал. Он чувствовал себя так, будто лично ответственен за поражение медведцев при Мандариновом городе. «Был бы жив принц Яр, – думал юноша с тоской, – мы бы победили». Грэхэмы всегда верно служили хранителям Медвежьего щита. И дед, и прадед Хэма, так же, как и он сам наречённые Грэхэмами, сопровождали своих герцогов во всех военных походах. Неудивительно, что после гибели Яра, армию возглавил дед Хэма, тоже — Грэхэм, только лорд. И вот сейчас нет ни деда, ни принца, а войска врага взяли Южный щит…

И всё это надо было как-то объяснить молодому королю…

Себастиан поразил лучника своей величественностью. Красивый, высокий, темноволосый – настоящий потомок Шумэйсов! Не то что эти белобрысые Тэйсголинги! – он восседал на троне, словно неподвижная статуя.

«За такого короля не жалко умереть», – верноподданически восхитился Хэм.

Умереть ему не хотелось, но чувство эйфории и восторга нахлынуло, затопив душу. Юноша преклонил колено, прижав левую руку к сердцу.

– Грэхэм, лейтенант коронеля Дьярви, – провозгласил кто-то справа от короля. – Встаньте и расскажите нам, как вышло так, что поле битвы осталось за врагом.

Хэм поднялся и добросовестно поведал о той страшной ночи и фальшивом лагере, о «кротовых норах», о сетях, о взрывах… Не утаил и о разговоре с Тигром.

– Какая наглость! – не выдержал кто-то слева от короля (Хэм не знал всех этих лордов). – Мерзавец! Ублю… бастард! Вот уж сразу видно, что кровь в нём грязная. Ни один порядочный рыцарь не станет так грязно сражаться!

И тут лейтенант заметил… Астрелию. Это точно была она! Девушка, отвергшая его предложение руки и сердца, стояла чуть позади трона и не выглядела стыдящейся. «Она тут? Но что она…». Внезапно юноша сообразил, что это и есть та самая невеста короля, про которую он так много слышал. Ему стало горько.

– Расскажи нам, Грэхэм, о том, что видел в шатре принца Ярдарда, герцога и хранителя Медвежьего щита, в ночь перед смертью последнего. Ничего не утаивая, расскажи нам всю правду.

И юноша постарался вспомнить всё...

– ... а потом вошёл оруженосец и сказал, что приехал лорд Ойвинд.

– Вы видели, как лорд прошёл в шатёр?

– Да, но я уже вышел. Мы столкнулись перед входом. Я слышал, как Его высочество сказал, что рад его видеть.

– То есть, вы не видели, чтобы принц и лорд Ойвинд что-либо вкушали совместно.

– Нет. Но знаю, что герцог велел принести им обоим вина и еды. И видел, как лорд Ойвинд Шёлковый утром уехал.

– Известно ли вам что-либо о еде или напитках, которые лорд Ойвинд мог бы привезти с собой?

– Насколько я знаю, их не было. Лорд бежал из Султаната, я видел его коня. Тот был загнан, и Его высочество распорядился дать другого.

– Когда Его высочество упал с коня?

– Спустя пять или шесть часов после того, как мы выехали. Я не наблюдал точное время.

– Известно ли вам, чтобы принц Ярдард что-либо ел или пил после того, как лорд Ойвинд покинул его?

– Его высочество назначил меня своим адъютантом, и я был рядом, поэтому могу присягнуть, что нет. Не ел и не пил. Мы спешили навстречу с Тигром, не делая остановок.

– Можете ли вы присягнуть в том, что сказали правду?

– Клянусь милосердной богиней…

Грэхэм произнёс долгую клятву.

– Лорд Ойвинд, встаньте перед своим королём и поведайте нам, что произошло в шатре, когда вы оставались с Его высочеством наедине.

Тот мужчина, что стоял слева от трона, прошёл вперёд, встал рядом с Хэмом, обернулся к королю, поклонился, прижав руку к сердцу. Грэхэм не сразу узнал в этом подтянутом, щеголеватом красавце пропыленного, грязного беглеца, которого видел много дней назад. У Шёлкового лорда оказался приятно-низкий, бархатный голос, немного мурчащий, словно у кота. Ойвинд улыбнулся:

– Мы действительно пили вино из запасов принца Ярдарда, ели сыр, хлеб и фрукты из запасов принца Ярдарда, и разговаривали о его военных планах и о том, как я бежал из Султаната. Мы – друзья детства, и нам было о чём поговорить, но… В этих стариковских разговорах нет ничего особенного.

Ойвинду было около пятидесяти лет, но стариком лорд не казался. Бывший посол короля Ульвара так же принёс клятву.

Следующим вызвали королевского лекаря.

– Ренар, сын Бартарга, ты заявил, что обнаружил в теле покойного принца яд. Возможно ли, что произошла ошибка?

– Нет, – угрюмо буркнул высокий, похожий на встрёпанную ворону, молодой человек. – Исключено.

«Принца отравили?» – в ужасе подумал Грэхэм. И вдруг разозлился. Ну, конечно, отравили! Накануне Ярдард был здоров и бодр. У принца даже голова не болела! Он шутил и улыбался. А утром оказался бледен, щурился и, вскочив в седло, пошатнулся.

И это сделал вот этот щёголь в шёлковом зелёном камзоле!

Все они такие, эти аристократы!

Когда лекарь завершил свои слова клятвой, Хэм снова покосился на короля. Но Себастиан молчал, застыв в неподвижности. «И этот отравитель стоял рядом с троном, – лейтенант похолодел. – Он убьёт государя! Ну, конечно, убьёт! Клянусь милосердной богиней! Его подослал Джарджат. Точно! Это как раз в духе подлого Тигра».

– Ваше величество, – бархатный, наполненный горечью голос Ойвинда снова возвысился перед престолом, – что я, человек далёкий от медицины и научных изысканий, могу противопоставить столь мудрёным словам и терминам? Я не могу ничем доказать свою невиновность, увы! Моя жизнь – в ваших руках, мой государь. И жизнь, и честь. Но даю вам слово рыцаря, дворянина и потомка Шёлковых королей, что в смерти вашего дяди, моего друга, принца Ярдарда, герцога и Хранителя Медвежьего щита, я не повинен. Понимаю, что против тяжести выдвинутых обвинений слово рыцаря это… неважно. И, понимая это, я готов взойти на эшафот.

Король ожил.