– Следуйте за нами, Ваше высочество, – повторил лейтенант.

Себастиан гордо вскинул голову и вышел. Четверо стражников окружили его кольцом: один – спереди, двое – по бокам, четвёртый – сзади. Принца трясло от бессилия и злости – худшее из возможных сочетаний. «Ты всегда побеждаешь, – думал он, стискивая зубы до хруста. – Всегда, да, пап? Цель оправдывает средства…»

Из корпуса короля можно было попасть в корпуса Себастиана и Руэри, а вот в корпус королевы – только из коридора наследника престола. Принц послушно прошёл по крытой галерее, но, подходя к дверям в собственные покои, вдруг увидел идущего навстречу Элиссара.

«Помоги», – прошептал одними губами, отчаянно посмотрев в узкие лисьи глаза.

И княжич понял – выхватил саблю и прыгнул на конвой. Молча, без угроз и предупреждений. Ударом плашмя по голове отправил первого из лучников в великое бессознательное, ногой отбросил того, кто слева, а с двумя другими уже зазвенел саблями.

Себастиан проскочил вперёд, промчался в галерею, вбежал в тёмно-зелёный с золотом коридор, распахнул дверь в завитках липового остролиста:

– Мама!

И чуть не упал. Замер, потрясённый.

– Мама? Ты… вы… Но…

– Себастиан, тебя не учили стучаться? – прошипела королева и поправила лиф платья.

Иарлэйт покраснел, отскочил от неё и испуганно уставился на ученика.

– Мама! Как ты… Богиня! Да что ж это такое!

– Иарлэйт, выйди и никого не впускай, – резко распорядилась Ильдика.

Любовник повиновался.

– Мама… ты изменяешь отцу?! Но как же… Он же тебя любит и…

– Он? Меня?! – королева зло рассмеялся. – Себастиан, милый, мне очень жаль, что ты это увидел. Эта грязь не должна была тебя коснуться. Нет, я не раскаиваюсь в своих поступках. Иарлэйт – очень мил. А я – взрослая женщина, и могу сама решать, с кем мне целоваться.

– Целоваться?!

Себастиан попятился и упёрся спиной в дверь.

– Ну и не только.

– Мама! Но ты же замужем!

– Ну и что?! – сорвалась Ильдика на крик. – Что с того, Бастик?! Ненавижу Уля! И он меня никогда не любил! Слышишь, никогда! И плевать, мой милый, что не любил. Судьба такая у принцесс – выходить замуж за корону, а не за мужчину. Плевать! Но он мне лгал! Да ты не понимаешь ничего! Богиня, ты ещё совсем юн!

Принц опомнился, подошёл к ней и взял за руку. Губы его нервически подёргивались.

– Понимаю, мам. Я пришёл потому что… Я люблю девушку. Помоги мне! Пожалуйста.

Ильдика положила руки ему плечи.

– Какой ты высокий, – прошептала, засматриваясь. – Совсем мужчина уже… А я и не заметила…

– Мам! Я не женюсь на Тайгане. А отец сказал, что, если не женюсь, он казнит Астру. Но, если он хотя бы пальцем её тронет – я убью себя. Клянусь.

Королева вздрогнула. Закрыла лицо руками. Себастиан продолжал, сбивчиво, горячо с прорывавшейся в голосе болью:

– Он приказал арестовать меня. И арестовал, мам. Приказал арестовать Астру, но это вряд ли. Она в безопасном месте. И её мать – тоже. Но ты же знаешь папу: он найдёт. Где бы я ни спрятал Астру… Мам, я не хочу без неё жить. Ненавижу его!

– Себастиан…

– Я решил. Или Астра, или никто.

– Я поговорю с ним, – прошептала Ильдика, обняла сына, нежно погладила по каштановым волосам. – Я попробую помочь. Побудь здесь.

И вышла. Она шла по коридорам и чувствовала, как в груди разливается застарелая боль. Что королева может сделать против короля? Ничего. Чем жена может угрожать мужу? Ничем. Ульвар непобедим. И безжалостен.

Ильдика не стала проходить корпусами, вышла в сад, прошла по раскисшей тропинке. «Он вырос, – думала она. – Он вырос, а я этого даже не заметила. Надо же… Себастиан влюбился. И полон решимости бороться за любовь. Надо же…». Стучаться в кабинет мужа не стала, просто вошла. Ульвар сидел в глубоком кресле за письменным столом. Муж покосился на неё.

– Я пришла поговорить.

– Говори.

Ильдика опустилась в кресло напротив.

– Что за девушка по имени Астра? – прямо спросила она.

Ульвар криво улыбнулся.

– С чего это тебя интересует?

– Себастиан пришёл ко мне за помощью. Уль, что ты творишь?! Ты довёл его до отчаяния. Твой сын готов покончить с собой. Твой единственный сын!

– Был бы готов – покончил бы.

– Зачем быть настолько жестоким? – тихо спросила она. – Ты ненавидишь меня, и поэтому решил…

– Не будь дурой, – резко оборвал её Ульвар. – Ты меня знаешь. Я никогда не руководствуюсь личными чувствами.

Ильдика рассмеялась:

– О да, знаю. Ты и на мне женился без личных чувств. И детей мне сделал – без них.

– Я делал всё, что мог, чтобы ты была счастлива, – возразил король.

Женщина закрыла глаза, чувствуя, как снова заболели раны обиды и ожесточения. Но нет, нет. Если сейчас Ильдика даст им одержать вверх, они ни о чём не договорятся. А между тем, на кону – счастье её сына…

– Я знаю, Уль. Не твоя вина, что ты меня не любил. Плохо было не это, а то, что ты дал мне возможность поверить в то, чего на самом деле не было. В нашем браке любила только я. И этого я не могу тебе простить.

– Я никогда не объяснялся тебе в любви, – заметил Ульвар устало.

– Ты обещал, что нас будет двое. А нас всегда было трое. Между нами всегда была она, твоя Джайри.

– Ильдика… Этот разговор не имеет смысла.

– Уль, я не хочу, чтобы та бедная девочка, Тайгана, повторила мою судьбу. Это ужасно: ложиться в постель с человеком, который хотел бы, чтобы на твоём месте была другая. Гореть, сгорая от ревности, и не мочь даже выразить её.

– Ну, ты же выражаешь…

– Ты про Иарлэйта? – она рассмеялась. – Он неплох, Уль. Но, знаешь, как же бесит, что ты знаешь о нём, и тебе – плевать.

– Тебя больше порадовало бы увидеть его голову на плахе?

Королева перегнулась через стол, положила руки сверху на его руки.

– Да.

– Могу устроить.

– Это будет не то, Уль. Ты казнишь беднягу не из злости, ревности или хотя бы оскорблённой гордости, а в этом ведь и есть соль. Знаешь, я ведь никогда не была жестокой… А с тобой – стала.

– Ильдика, что ты хочешь от меня? Из того, что я могу тебе дать?

– Договорись с султаном. Замени Себастиана на Руэри.

Ульвар саркастически приподнял бровь. Королева нахмурилась.

– У султана нет сыновей, но есть племянники. Пусть Ру выйдет за кого-то из них замуж. А Себастиан женится на той, кого любит. И все будут счастливы. Я знаю, ты это сможешь сделать. Когда ты чего-то хочешь, то ты способен уговорить самого Царя Ночи. Не превращай своего сына в такое же чудовище, как ты сам.

– В Султанате принято заводить гарем, милая. Это ничего, если твоя дочь станет не первой, а, скажем, третьей или четвёртой женой?

– Ничего. Я знаю Ру: ей будет плевать сколько жён у её мужа. Он оглянуться не успеет, как останется с одной-единственной, да ещё и под её каблуком.

Король задумчиво посмотрел на жену.

– Сына ты любишь больше, чем дочь.

– Дочь слишком похожа на отца.

– Я услышал тебя, Ильдика. Это всё, что ты хотела мне сказать?

– Да. Отмени приказ об аресте Астры. И сына. Разреши Себастиану стать счастливым.

– Нет.

Ильдика встала, направилась к двери. Открыв её, обернулась и зло посмотрела на мужа:

– Тогда сдохни, сделай всем одолжение.

И вышла. Ульвар откинулся на спинку кресла и прошептал:

– «Ты способен уговорить самого Царя Ночи, когда хочешь». Если бы…

В дверь постучали, вошёл слуга, поклонился и испуганно пролепетал:

– Принцессу Руэри нигде не могут найти…

Руэри выбежала в сад. Начинался дождь, мелкий, почти не ощутимый. Дорожка раскисла в лужах, и очень быстро шёлковые туфельки принцессы намокли, но Ру не обратила на это никакого внимания. Сердце её билось отчаянно. Что она сказала не так? Или папа умеет читать мысли? Принцесса не удивилась бы.

– Ру! – по дорожке навстречу ей шёл Элиссар, взволнованный и сердитый. – Я тебя искал.