– Будешь просить пощады? – спросил воин, так контрастно смотревшийся на фоне золота, шёлка и бархата. – Ты можешь преклонить колени уже сейчас и умолять Благословенную Тайгану о милости. Можешь проклясть своего короля. Ведь это он виноват в беде, которая с тобой приключилась?

– Нет, – угрюмо прохрипел Кайель. – Да славен будут король Себастиан во веки! А вы все сдохнете.

Он бы выразился куда более грубо, но во рту словно рассыпали раскалённый песок, и каждое слово давалось ему с трудом. Странный мужчина спустился по ступенькам и подошёл к пленнику.

– Нет? – спросил вкрадчиво, мурчащим, словно у тигра, низким голосом. – Не будешь?

Кайель молча вскинул голову, презрительно выпятив губу и, стремясь как можно полнее выразить пренебрежение, выставил вперёд левую ногу. Пошевелил большим пальцем.

– Смерть! Смерть мерзавцу! Смерть собаке!

Чёрные глаза незнакомца внимательно осмотрели «собаку».

– Расковать. И принесите воды. В кувшине. Слушай меня, Кайель, сын Юдарда. Мне нравится твоя смелость. Тебе дадут коня, и новую одежду, еду и воду с собой. Возвращайся к своему королю, передай ему от меня привет и скажи: Джарджат, Чёрный Тигр Смертоносных песков, идёт на него во славу Тайганы, нашей… королевы. Так это по-вашему?

– Я не поеду, – Кайель сдвинул брови.

– Боишься?

– Кого? Король Себастиан добр, учтив и благороден.

Новые вопли, проклятья, оскорбления. Джарджат переждал, пока придворные прихвостни замолчат.

– Почему не поедешь? – спросил всё так же вкрадчиво.

– Не поеду, пока не отдашь мне тела моих братьев.

Тигр отступил на шаг, и любопытство на его лице сменилось жгучим интересом.

– Не боишься, что передумаю? И что твою голову насадят на пику рядом с братьями?

– С хорошими людьми чего ж не посидеть рядом?

Джарджат мягко рассмеялся. Обернулся к страже:

– Снимите головы рыцарей, положите в корзины, укутайте бархатом и верните брату. Отдайте ему лучшего скакуна из моего табуна и проводите до границы Золотого щита. Пока копыта его коня ступают по землям Благословенной, этот человек – мой гость. Причинивший ему неудобства – причинил их мне. Нанёсший ему оскорбление – оскорбил меня.

И снова посмотрел на рыцаря:

– Но не злоупотребляй моим гостеприимством, сын Юдарда. Я не стану ждать, когда дети Небесной богини проснутся. Помни, что тебе на пятки наступают мои воины.

– Как только мне отдадут моих братьев, я выеду тотчас, – угрюмо ответил Кайель.

И сдержал слово.

***

«Отец мёртв», – подумала Тайгана, входя в свои комнаты. И было странно снова вернуться сюда после всего пережитого. Всё те же шёлковые драпировки, те же пушистые ковры, в которых нога утопает по щиколотку, та же вышивка в стоячих пяльцах, начатая, но не завершённая. Принцесса как раз начала работать над хвостом Гаргойи – птицы-человека, предсказывающей счастье – когда её позвали к отцу…

Вчера… Это было вчера…

«Отец мёртв», – думала девушка, погружаясь в тёплую воду бассейна, пока рабыни бережно намыливали её волосы и плечи.

И теперь она… кто? Султан-девица? Султанша? Почему Джарджат не забрал сам Звезду пустыни – огромный, полыхающий заревом пожаров рубин?

«Отец мёртв… ты его убил… для меня», – думала она, когда сидела на низеньком диване, скрестив ноги, а напротив, прямо на ковёр, опустился ухмыляющийся темноволосый Тигр. За стрельчатым узким окном уже сгустился сумрак и южный ветер, напоённый дневным зноем, доносил аромат левкоев из сада, сладкий и полный неги.

– Зачем? – спросила Тайгана.

Джарджат вскинул смоляные брови.

– Что зачем, сестрёнка?

– Зачем ты… почему султан не ты?

Мужчина пожал плечами:

– Я – воин, а не правитель. Мне милее песня булата, а не кифары, ржание коней, а не льстивые речи придворных.

– Зачем ты отослал Кайеля? Надо было напасть на Себастиана без предупреждения, внезапно. Ты дал ему преимущество…

– Пусть у северного короля будет хоть какое-то преимущество, – рассмеялся Джарджат, заблестев белоснежными зубами. – Его отец был опасен, а у щенка ещё зубки не выросли.

– Всё равно, – девушка насупилась, – Кайеля надо было убить.

– Зачем?

Тайгана вскочила, подошла к портрету всё так же безмятежно улыбающегося Себастиана и одним ударом кинжала распорола лицо бывшему жениху. Обернулась к гостю, раздувая ноздри и сверкая глазами:

– Привези мне его голову! И его сестру. Хочу, чтобы принцесса Севера мыла мне ноги.

– Ты быстро учишься, – задумчиво заметил Джарджат и усмехнулся.

– Я – дочь султана.

***

В зале Совета щитов царила тишина. Не хватало Юдарда и Дайоса. Бледный Элиссар от напряжения кусал губы. Ярдард потемнел от тяжести мыслей, на щеках его перекатывались желваки. Ингемар смотрел исподлобья. Один лишь Риан не изменил своей насмешливой жизнерадостности.

А вот Руэри было не до смеха.

Она успешно избегала совета целых девять дней. Сказывалась больной или занятой, оттягивая как можно дольше момент голосования. Попыталась поговорить с матерью, но королева Ильдика лишь пожала плечами:

– Пусть хотя бы кто-то в нашей семье будет счастлив, – бросила раздражённо.

Руэри флиртовала с Дайосом, но тот оказался действительно не умнее пробки. Однажды принцесса перехватила дядю и попыталась донести до него необходимость соблюдать договор с Султанатом. Медведь внимательно взглянул на племянницу:

– Ты – женщина, Руэри, и ты боишься войны. Это естественно. Но Джарджат старший слеп, а младший… Ну уж с мальчишкой я уж как-нибудь справлюсь. Ты лучше подумай над тем, что речь идёт о счастье твоего брата. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Руэри унизилась до того, что попыталась поговорить с Элиссаром, но… из этого, конечно, не вышло никакого толку.

А сегодня…

Все усилия пошли прахом. Себастиан без решения Совета не сватался к своей простолюдинке, но зато, как оказалось, оно ему не понадобилось, чтобы разорвать помолвку. И принцесса, кусая искусанные губы, мрачно оглядывала хранителей королевства.

Вошёл Себастиан, спокойный и словно разом повзрослевший. Следом – королева Ильдика, чью бледность не скрывала даже вуаль.

– Ваши светлости, – король не стал садиться, замер у собственного места, – я буду краток. В общих чертах, думаю, вы уже всё знаете: Султанат объявил нам войну. Войска принца Джарджата выступили к Золотому щиту. Герцог Юдард уже в пути в свои земли. Если честно, я надеялся, что…

Голос его пресёкся. Себастиан закусил губу.

– Ваше величество, – принц Ярдард поднялся, – не казните себя. Кто мог знать, что султан окажется настолько глуп и заносчив? Видимо, настало время напомнить персиковым тиграм, кого хранит небесная богиня. Кровь наших братьев вопиет об отмщении. И мы придём и отомстим.

– Спасибо, – Себастиан сглотнул.

Медведь положил руку племяннику на плечо.

– Мы посоветовались с Рианом. Он направится в Морской щит и примет командование. А я вернусь в Медвежий и соберу войска на помощь Юдарду. Не волнуйся. Не обещаю, что будет просто, но воевал я со старшим Джарджатом, уж с младшим-то…

«… справлюсь», – мысленно завершила Руэри. Она с отчаянием посмотрела на Риана. «Скажи ему, ты же умеешь быть убедительным!»

– Баст… ты знаешь, моя жизнь и моя сабля – тебе. Я буду счастлив умереть за тебя.

«Юдардов Элиссар!».

– Чего уж тут… что вышло, то вышло, – проворчал Ингемар, отводя взгляд.

Хранителю Горного щита совсем не нравился расклад, но идти против всех он явно не решался.

– Почему?! – крикнула Руэри. – Почему вы все вот так просто…согласились? Умереть за короля? А – зачем? Отец всегда говорил: не королевство для короля, а король – для королевства. Себастиан, ты должен – слышишь?! – должен помириться с Тайганой. Может быть, ещё не поздно! Уже погибли двое из твоих рыцарей, а третий пропал неизвестно куда. А сколько ещё погибнет? Твоя любовь стоит того?!

– Руэри! – королева Ильдика нахмурилась. – Себастиан, Гленн поддержит Элэйсдэйр.