Может, она и не в восторге от музыкантов, но мне кажется, что рыжеволосые — это как раз то, что ему нужно. Я пытаюсь вспомнить, встречались ли они раньше… может, на вечеринке в «Хаус оф Блюз» в прошлом году? Или в День поминовения? Я мысленно отмечаю, что нужно будет спросить ее об этом позже.

Мы с Дженнифер заканчиваем разговор и присоединяемся к остальным.

— Так где же Эй Джей, Ло? — спрашивает Кэт. — Я думала, он будет здесь.

— Я тоже так думала. Он сказал, что будет. Я не знаю, что случилось.

Они с Нико обмениваются взглядами, которые меня пугают. Это такой взгляд, от которого у меня учащается сердцебиение.

— Думаю, я уйду пораньше, чтобы проверить его, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

— У него до сих пор нет телефона? — спрашивает Нико, обнимая Кэт за плечи.

Я стараюсь, чтобы мое пожатие плечами выглядело непринужденным.

— У него есть одноразовый телефон, так что я могу позвонить ему в случае чего… ну, ты понимаешь, из-за Эрика. Но я не хочу им пользоваться, если только не случится что-то действительно серьезное.

— Хлоя, он не разозлится на тебя, если ты позвонишь ему, а в магазине не будет пожара, — раздраженно говорит Кэт.

— Я знаю. Просто он не любит телефоны. Ему не нравится, что люди могут беспокоить его, когда им вздумается. Так что… я уважаю его решение.

Нико улыбается мне.

— Ему повезло, что у него есть ты, Хлоя.

— Да, очень повезло, — твердо соглашается Кэт. — Если бы Нико отказался говорить со мной по телефону…

— Он не отказывался, просто не было срочной необходимости. Если бы она была, я бы ему позвонила. — Мой голос звучит громче, чем я хотела, потому что я вдруг начала защищаться. Кэт удивленно моргает, и я смущенно отвожу взгляд.

Затем она обнимает меня.

— Прости. Я не хотела тебя расстраивать. Это не мое дело.

Я перевожу дух и обнимаю ее в ответ.

— Не извиняйся, я веду себя как дура. Кажется, я больше, чем думала, переживаю из-за того, что его здесь нет. Это глупо с моей стороны?

Она отстраняется и сжимает мою руку.

— Конечно, нет. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Если я не буду знать, где Нико, каждую минуту дня, я не смогу дышать.

От этих слов мне становится немного легче. Мы улыбаемся друг другу. Грейс прерывает наше молчание вопросом: — Так что, рванем Вегас на девичник? Или это уже слишком банально?

Кэт морщит нос.

— Нам что, нужно устроить девичник? Не слишком ли мы взрослые для такого? Я все равно буду тосковать по своему будущему мужу. Сомневаюсь, что со мной будет весело.

Грейс смотрит на нее так, словно та сошла с ума.

— Девичник не для тебя, глупая, а для подружек невесты, в качестве награды за всю их тяжелую работу по подготовке к свадьбе.

— Я почти уверена, что это не так, — говорю я.

Грейс машет рукой, отмахиваясь от этой темы.

— В любом случае, Вегас — это один вариантов. Если у кого-то из вас, девочки, — она кивает в сторону Кенджи и меня, — есть идея получше, дайте мне знать.

— Куда Нико поедет на свой мальчишник? — спрашиваю я. — Может, нам стоит поехать в тот же город и остановиться в соседних отелях?

Грейс и Кенджи выглядят так, будто их сейчас стошнит. Кэт же визжит от восторга.

— Да! Какая отличная идея! — Она поворачивается к Нико. — Что думаешь, милый?

Он улыбается ей и убирает прядь волос с ее лба.

— Думаю, я соглашусь на все, что сделает тебя такой счастливой, дорогая.

Она хлопает в ладоши. По взгляду, которым Грейс одаривает меня, я понимаю, что она не в восторге от моего предложения, но я посылаю ей воздушный поцелуй, она закатывает глаза, и я знаю, что прощена. Ей будет весело, куда бы мы ни отправились.

— Тебе еще что-нибудь от меня нужно, Хлоя? — спрашивает Дженнифер, убирая свои записи, расписания и графики в сумку через плечо.

— Нет. Все в порядке.

Она кивает.

— Тогда я свяжусь с тобой на следующей неделе. Позвони мне, если за это время что-нибудь изменится. — Она посылает мне воздушный поцелуй, обнимает Кэт и Нико, машет всем остальным на прощание и уходит.

— Думаю, я тоже поеду, ребята. Мне нужно выяснить, что случилось с моим парнем.

Все обнимаются, мы прощаемся, и, когда они уходят, я сажусь в машину и еду домой, стараясь не волноваться.

Первое, что я замечаю, — это то, что сетчатый забор на грунтовой дороге, ведущей к отелю, открыт. Полностью открыт, а не просто не заперт.

Я останавливаюсь в нескольких метрах от него и смотрю на него. Я никогда раньше не видела его открытым. На самом деле я запираю его за собой каждое утро, когда еду на работу.

Я сглатываю, убеждая себя, что это пустяки. Я проезжаю мимо, не зная, оставить ли ворота открытыми или запереть за собой, но у меня в животе возникает странное чувство, и я не хочу медлить, поэтому еду дальше. На вершине холма, когда вдалеке появляется отель, я замечаю вторую странность.

Машина, припаркованная рядом с фонтаном на подъездной дорожке.

Это красивый новенький черный «Роллс-Ройс», гладкий и блестящий. На мгновение я теряюсь в догадках.

Неужели сюда приехал менеджер Эй Джея?

Странное чувство становится сильнее. Я паркую машину рядом с «Роллс-Ройсом» и пытаюсь заглянуть внутрь него, но окна тонированы; не повезло. Я спешу внутрь, поднимаюсь по лестнице через ступеньку и бегу по коридору к номеру двадцать семь, моя сумочка подпрыгивает у меня на боку.

Успокойся! — говорю я себе. Но это не помогает. Я в панике. Интуитивно я чувствую, что что-то очень, очень не так.

Когда я открываю дверь в комнату, в которой живу последний месяц, становится только хуже.

Эй Джей лежит в постели на спине, заложив руки за голову, и смотрит в потолок. Он обнажен по пояс, нижняя часть его тела прикрыта простыней, но я вижу, что он голый. Хотя сейчас середина дня и на улице еще светло, все свечи зажжены. В комнате тепло, даже слишком, и пахнет… духами?

Я захожу внутрь. Он поворачивает голову и смотрит на меня. То, что я вижу в его глазах — пустоту, полное отсутствие света, — заставляет меня замереть.

— Эй Джей? С тобой все в порядке, милый? Ты пропустил встречу.

Прежде чем он успевает ответить, я слышу звук, от которого у меня замирает сердце.

Смыв в туалете. Кто-то в ванной.

Эй Джей лежит обнаженный в нашей постели, а кто-то находится в ванной.

Затем дверь в ванную открывается, и мой мир рушится.

Оттуда выходит Небесная, расчесывая свои длинные мокрые волосы щеткой, в которой я сразу узнаю свою. Бабушка подарила мне ее на пятнадцатый день рождения. Это щетка из кабаньей щетины, покрытая серебром, с моими инициалами на обратной стороне. Она поднимает глаза, видит меня в дверях и замирает.

Небесная обнажена и прекрасна. Она только что приняла душ.

И переспала с мужчиной, которого я люблю.

Из моей груди вырывается уродливый, сдавленный стон. Он похож на крик животного в агонии.

Небесная опускает руки и даже не пытается прикрыться. Она не выглядит удивленной, увидев меня.

— Прости, — тихо говорит она, отводя взгляд.

За что? За то, что она меня убила? Потому что именно это она и сделала. Она только что тысячу раз ударила меня кинжалом в сердце. Она только что выстрелила мне в живот из дробовика. Я не могу дышать. Я не могу двигаться. Все вдруг стало слишком ярким, слишком громким, слишком близким. Мне кажется, что я задыхаюсь, тону, как будто я спрыгнула с крыши и на огромной скорости лечу к земле. Мое сердце бешено колотится, руки дрожат, а горло сжимается.

Для завершающего штриха Белла выходит из ванной, садится у ног Небесной, смотрит на нее снизу вверх и тявкает.

Я знаю этот звук. Это ее лай «накорми меня». Она тявкает так только с теми, с кем ей комфортно.

С теми, кого она любит.