Увидев происходящее, Генри вскочил с места, опрокинув стул, и бросился за ней, но путь ему преградили другие стражники.

— Ваше величество! — воскликнул он, подбегая к отцу с белым, как мел, лицом. — Что происходит? Что вы делаете с Вивьен?

— Твоя бывшая любовница, Генри, — холодно, с ледяным презрением ответил король, даже не глядя на сына, — только что пыталась меня отравить. Вернее, опоить приворотным зельем с целью последующего шантажа и захвата власти. Она арестована.

— Этого не может быть! — выдохнул Генри. — Вы ошибаетесь!

— Мои люди не ошибаются, — отрезал король, и в его голосе звякнула сталь. — А ты, сынок, сегодня выглядишь отвратительно. Много пил. Иди проспись. Завтра утром мы поговорим с тобой на трезвую голову. О многом поговорим.

Генри пошатнулся, словно его ударили, и, понурившись, побрёл прочь из зала, провожаемый десятками любопытных взглядов. Я выдохнула с таким облегчением, что у меня подкосились ноги.

— Спасибо, Лилиан, — король наконец повернулся ко мне, и в его глазах, всё ещё холодных, мелькнуло тёплое одобрение. — Ты снова спасла меня. Во второй раз.

— Не за что, ваше величество, — я поклонилась, чувствуя, как дрожат колени. — Это мой долг.

— Нет, Лилиан, — покачал он головой. — Не долг. Это твой выбор. Ты могла промолчать, сделать вид, что ничего не видела, и позволить событиям идти своим чередом. В конце концов, я тебе никто. Но ты не стала. Ты рискнула. За это я тебя и ценю больше всего на свете.

Он кивнул мне, коротко улыбнулся и с невозмутимым видом отошёл обратно к гостям, словно только что решил не вопрос государственной важности, а мелкое недоразумение. А я осталась стоять, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя после себя дрожь и пустоту.

— Тш-ш-ш, — Эрик тут же оказался рядом, обнял меня, прижимая к своей широкой груди. — Всё позади. Ты молодец. Ты справилась.

— Она могла убить его, Эрик, — прошептала я, уткнувшись носом ему в камзол. — Или опозорить перед всем двором. И всё это из-за какой-то безумной жажды власти.

— Но не убила. И не опозорит. Никогда. Потому что ты вовремя оказалась там и вмешалась. Без тебя всё пошло бы по-другому.

Я прижалась к нему крепче и закрыла глаза. Музыка играла, пары кружились, смеялись, но для меня этот шум был где-то далеко. Я чувствовала только тепло Эрика и бешеный стук собственного сердца, который постепенно успокаивался.

— Эрик, — тихо сказала я, поднимая на него глаза. — Давай завтра просто выгоним всех к дьяволу? И короля, и придворных, и всех этих интриганов. Запрем двери и будем жить спокойно. Только ты и я.

— Давай, — усмехнулся он, убирая прядь волос с моего лица. — Завтра так и сделаем. Выгоним ко всем чертям.

Мы стояли, обнявшись, посреди этого блестящего, фальшивого мира, и это был наш маленький островок правды и тепла.

— Лилиан, — вдруг сказал Эрик, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде не было ни тени улыбки, только бездна любви и решимости.

— М?

— Ты выйдешь за меня?

Я моргнула. Слова не сразу дошли до сознания.

— Что? Прости, что?

— Замуж за меня. Выйдешь? — повторил он, и его голос звучал твёрже камня.

— Сейчас? — опешила я, обводя рукой бальный зал, полный народа. — Ты хочешь сделать мне предложение здесь? После всего, что только что случилось?

— Именно сейчас, — твёрдо сказал Эрик, беря мои руки в свои. — Я не хочу больше ждать ни минуты. Ни одного лишнего дня. Я люблю тебя, Лилиан. Ты любишь меня. Мы прошли с тобой через огонь, воду и медные трубы. Через ревность, интриги, покушения. Через чёртовых принцев и королей! Чего ещё, скажи на милость, нам ждать?

Я смотрела в его серые, такие родные глаза и чувствовала, как внутри разливается тепло, затопляя весь страх и усталость. Сердце заходилось от счастья, готовое выпрыгнуть из груди.

— Да, — выдохнула я, и это слово прозвучало как самый лучший ответ в моей жизни. — Да, Эрик. Да, чёрт возьми, да!

Он не дал мне договорить. Подхватил на руки, как пушинку, и закружил посреди зала, прямо среди танцующих пар. Гости ахнули, потом заулыбались, а кто-то даже захлопал в ладоши. Музыка на миг сбилась, но тут же заиграла с новой силой.

— Свадьба! — крикнул кто-то из гостей. — Кажется, будет свадьба!

— Будет! — засмеялась я, обвивая руками шею Эрика. — Обязательно будет!

И мы целовались под аплодисменты и одобрительные возгласы. Где-то там, в темноте за окнами, увозили в неизвестность Вивьен, где-то пил в одиночестве Генри, а король смотрел на нас со странной смесью грусти и одобрения в глазах. Но мне было всё равно. Потому что в этот момент, в кругу любящих рук, я была по-настоящему счастлива.

Мое сердце колотилось где-то в горле, заглушая эхо вальса, доносившееся из бального зала. Только что, забившись в темный угол коридора, я стала невольной свидетельницей разговора, который перевернул всё. Вивьен, эта надменная красавица с ледяными глазами, инструктировала служанку: «Насыплешь это в бокал короля, проводишь его в ту комнату и исчезнешь. А утром… утром я сама всё объясню его величеству. И он будет так любезен, что согласится на всё, чтобы замять скандал». Служанка дрожала, но кивнула, принимая пузырек со снотворным.

Адреналин обжигал вены. Нужно было действовать немедленно.

Я вихрем влетела обратно в зал, сияющий огнями тысячей свечей. Пары кружились в беззаботном танце, шелестели шелка, лился смех — никто и не подозревал, что в этом водовороте праздника зреет государственный заговор. Я лихорадочно огляделась. Король стоял у высокого стрельчатого окна, за которым плескалась ночная тьма, и о чем-то беседовал с седовласым графом. Рядом с ним не было ни бокала, ни слуг — пока что он был в безопасности.

Я нашла Эрика взглядом. Он, как всегда, был рядом, наблюдая за происходящим со своим неизменным спокойствием.

— Эрик, — прошептала я, коснувшись его руки. Голос мой дрожал от волнения. — Всё гораздо хуже. Вивьен хочет опоить короля, чтобы потом скомпрометировать его. Немедленно найди стражников, которым ты доверяешь, и приставь их к ней. Пусть следят за каждым её шагом. А я займусь королем.

— Что ты задумала? — в его глазах мелькнула тревога. Он сжал мои пальцы.

— Я уведу его отсюда. Под любым предлогом. Нужно изолировать его от неё, пока не стало поздно.

Эрик коротко кивнул и, словно тень, растворился в пестрой толпе гостей. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь, я направилась к королю. Нужно было выглядеть убедительно.

— Ваше величество, — я изобразила на лице легкую озабоченность, подходя к нему. — Прошу простить меня за дерзость, что отвлекаю вас от беседы. Но там, на кухне, произошло нечто… необычное. Прибыл специальный груз из южных провинций, и повара растеряны. Они прислали за вами, говорят, что только вы сможете принять верное решение. Речь идет о завтрашнем званом ужине.

Король удивленно поднял бровь. В его глазах заплясали веселые искорки.

— На кухне? Лилиан, мой друг, — он указал на графа, — только что рассказывал мне о политической ситуации в соседнем государстве, а вы зовете меня решать кулинарные проблемы посреди бала?

— О, это не просто кулинарная проблема, ваше величество! — загадочно округлила я глаза, понизив голос до доверительного шепота. — Там такое… Вы должны это увидеть. Всего на минуту. Обещаю, вы не пожалеете.

Король с сомнением покачал головой, но, видимо, мой таинственный вид его заинтриговал. Он извинился перед графом и последовал за мной. Я повела его не на кухню, конечно, а в свою маленькую гостиную — уютную комнатку на первом этаже, где мы с Эриком иногда пили чай, спасаясь от дворцовой суеты. Здесь пахло сушеными травами и деревом, а в камине весело потрескивал огонь.

— Лилиан, — король нахмурился, когда я плотно закрыла за нами дверь. — Что всё это значит? Какая кухня? Мы в вашей гостиной.

— Прошу вас, ваше величество, присядьте, — я указала на мягкое кресло у камина. — Выслушайте меня. Это крайне важно.