— Пустят, — перебила я. — Если я скажу, что у меня сведения о заговоре.

Мэйбл округлила глаза.

— О каком заговоре?

— А какая разница? — усмехнулась я. — Главное, чтобы пропустили. А там разберёмся.

Я понятия не имела, чем закончится эта авантюра. Но одно я знала точно: оставаться пешкой в чужих играх я больше не намерена. В этой жизни у меня будет всё по-моему. Или ничего.

— Где король? — спросила я у Мэйбл.

— В тронном зале, наверное… или в кабинете… Лилиан, не надо!

— Надо, Мэйбл. — Я глубоко вздохнула и расправила плечи. — Очень надо.

И шагнула в неизвестность.

К королю меня не пустили.

Это было обидно, но, честно говоря, ожидаемо. Стражники у входа в тронный зал посмотрели на меня как на сумасшедшую, а когда я начала лепетать про «сведения о заговоре», один из них — здоровенный детина с лицом, изъеденным оспой — просто рассмеялся мне в лицо.

— Ступай, девка, отсюда, — сказал он беззлобно, но твёрдо. — Его величество занят. И если у тебя и впрямь есть сведения, передай через канцелярию. Три экземпляра, с подписью и печатью. Через месяц рассмотрят.

— Через месяц? — опешила я. — У меня дело срочное!

— У всех срочное, — философски заметил второй стражник. — Иди, не позорься. Сюда даже баронессы просто так не заходят, а ты… — Он окинул взглядом моё серое мешковатое платье и неодобрительно покачал головой.

Пришлось ретироваться. Вивьен с Генри, конечно, будут в бешенстве, но пока я жива и не в восточном крыле, можно считать, что первый раунд закончился вничью.

Вечером, у себя в комнате, я попыталась осмыслить происходящее. Лежала на жёсткой кровати (перины местные явно не жаловали), смотрела в каменный потолок и перебирала в голове обрывки воспоминаний, которые оставила мне предыдущая хозяйка тела.

Лилиан Эшворт. Девятнадцать лет. Дочь обедневшего баронета, который умудрился промотать всё, что имел, и оставить дочери только кучу долгов и ветхий особняк где-то в северной глуши. Мать умерла при родах. Отец — год назад от пьянства и тоски. Лилиан осталась одна, без денег, без связей, без надежды.

А потом появился он. Принц Генри.

Я закрыла глаза и позволила воспоминаниям Лилиан накрыть меня с головой.

…Она сидит в маленькой гостинице в столице, куда приехала продавать последние фамильные драгоценности. Денег едва хватает на чашку чая. За соседним столиком — компания молодых аристократов, они громко смеются, пьют вино, флиртуют с подавальщицами. Лилиан сжимается в комок, стараясь стать невидимкой.

— Девушка, вы позволите?

Он подходит к ней сам. Высокий, красивый, одетый с иголочки. Улыбается так ослепительно, что у Лилиан перехватывает дыхание. Принц Генри собственной персоной.

— Ваше высочество… — лепечет она, пытаясь встать и тут же падая обратно на стул от волнения.

— Сидите-сидите, — он берёт её руку и целует пальцы. — Я не мог пройти мимо таких прекрасных глаз. Вы словно свет в этом тёмном зале. Как ваше имя?

Лилиан тает. Ещё бы — сам принц обратил на неё внимание!

Дальше — как в тумане. Прогулки, комплименты, цветы. Генри так внимателен, так нежен. Он говорит, что она особенная, что она не похожа на столичных жеманниц. Лилиан влюбляется по уши.

А потом — разговор в королевском саду.

— Лилиан, — говорит Генри, глядя ей в глаза с невероятной серьёзностью, — я должен сделать тебе предложение. Необычное. Ты — та девушка, которая мне нужна. Не потому, что ты самая богатая или самая знатная. А потому что ты — чистая, добрая, настоящая. Ты согласна стать моей женой?

Лилиан теряет дар речи. Она, нищая провинциалка, и принц⁈ Это ли не сказка?

— Я… я согласна, ваше высочество!

Он улыбается, но улыбка какая-то странная, неживая. Впрочем, Лилиан этого не замечает. Она на седьмом небе.

— Тогда подпиши вот это, — Генри протягивает ей лист пергамента, густо исписанный витиеватыми буквами. — Брачный контракт. Формальность, сам понимаешь.

Лилиан подписывает, даже не читая. Ей и в голову не приходит, что там может быть что-то плохое. Это же принц!

Генри забирает лист, прячет его в камзол и… целует её в лоб. Быстро, сухо, по-братски.

— Умница. Теперь ты моя невеста. Жди указаний.

И уходит. Лилиан смотрит ему вслед, чувствуя смутную тревогу, но отмахивается от неё. Всё хорошо. Всё будет хорошо…

Я открыла глаза и выругалась длинно, витиевато, с использованием всех известных мне нецензурных конструкций.

— Дура, — сказала я вслух. — Какая же ты дура, Лилиан. Или я теперь — дура? Чёрт, запутаешься тут.

Мэйбл, которая возилась в углу с моими вещами, подскочила.

— Лилиан! Вы чего? Ругаетесь? Женщине ругаться неприлично!

— Мэйбл, — я повернула к ней голову, — а ты вообще содержание брачного контракта видела? Ну, который я подписала?

Мэйбл замялась.

— Так не положено… Я ж служанка… Но слышала, что там всё честь по чести. Приданое, обязательства, права наследования… обычное дело.

— Обычное, — хмыкнула я. — Если бы я его читала. А я, дура, подмахнула не глядя. Романтика, блин, в голове ударила.

Я села на кровати, обхватив колени руками. Мысли скакали как блохи. Что могло быть в том контракте? Что я отказываюсь от прав на что-то? Что после свадьбы перехожу в полное распоряжение мужа? Что в случае развода — ничего не получу? Да мало ли, что там мог напридумывать этот… принц с его любовницей.

Надо достать этот контракт. Перечитать. Но где его искать? У Генри, наверное, в сейфе. А к Генри меня не пустят даже на порог. Замкнутый круг.

— Ладно, — я встала и потянулась. Тело Лилиан слушалось уже лучше, хотя всё ещё казалось чужим. — Будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас главное — понять, чего я вообще хочу в этой новой жизни.

Я подошла к окну. Замковый двор уже погрузился в сумерки, где-то зажигали факелы, фигурки людей казались маленькими и суетливыми. А вдали, за стенами, темнели горы. Красивые, величественные, манящие.

И тут меня накрыло.

Это было как удар током. Как вспышка молнии в тёмной комнате. Я вдруг увидела не замковый двор, а совсем другое место.

…Стеклянные стены до пола. Терраса, выходящая к озеру. Вода такая чистая, что видно каждый камешек на дне. В горах отражается закат, окрашивая всё в золотисто-розовый цвет. В камине потрескивают дрова, на столике — чашка горячего шоколада со сливками. Уютные диваны, мягкие пледы, свечи в тяжёлых подсвечниках. И запах — запах дерева, мёда и чего-то неуловимо уютного…

Мой отель. Тот самый, который я мечтала построить в прошлой жизни. Я видела его каждую ночь. Рисовала чертежи, подбирала материалы, рассчитывала бюджет. Это была моя боль, моя страсть, моя несбывшаяся мечта.

В прошлой жизни я была архитектором. Не просто архитектором — одержимым. Я проектировала отели. Роскошные, уютные, непохожие друг на друга. Но работала я на дядю — в крупной компании, где мои идеи безжалостно резали, упрощали, втискивали в стандартные рамки. «Слишком дорого», «слишком смело», «клиент такого не поймёт». А однажды, когда я принесла свой собственный проект — отель мечты, который хотела построить, если когда-нибудь соберу деньги, — начальник посмотрел на меня с жалостью.

— Алиса, — сказал он, — ты талантлива, но ты мечтательница. Такое могут позволить себе только миллионеры. А ты кто? Иди работай, не выдумывай.

Я работала. Вкалывала как проклятая, ночами, без выходных. Откладывала каждую копейку, чтобы когда-нибудь… Когда-нибудь. А потом сердце не выдержало. Инфаркт в тридцать два года — редкий случай, но бывает, когда организм говорит «стоп».

И вот я здесь. В теле девятнадцатилетней дуры, которую собрались сделать узницей в замке. Казалось бы — жизнь кончена. А я смотрю на горы вдалеке и чувствую, как внутри загорается тот самый огонь. Тот, который заставлял меня ночами сидеть над чертежами.