Я опешил. Вивьен редко так выходила из себя — обычно она держала лицо, даже когда злилась. Но сейчас её трясло по-настоящему.

— Дорогая, успокойся, — я попытался взять её за руку. — Ну сбежала и сбежала. Подумаешь. Я скажу, что сам её прогнал. Никто и не вспомнит.

— Не вспомнят⁈ — Вивьен выдернула руку. — Ты дурак, Генри! Ты хоть понимаешь, что теперь все будут пальцем показывать? Принц, от которого сбежала невеста! Да надо мной фрейлины смеяться будут!

Ах, вот оно что. Вивьен волновалась не за мою репутацию — за свою. Потому что её статус при дворе зависел от того, насколько сильно я позволяю ей мной управлять.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Вернуть её, — жёстко сказала Вивьен. — Привезти обратно и публично наказать. Чтобы все знали: тебя нельзя бросать. И чтобы эта… эта мышь поняла, кто тут хозяин.

Я задумался. Идея была… забавной. Проучить выскочку, которая посмела облить меня водой, а потом сбежать. Да, это могло быть даже интересно.

— А куда она поехала?

— В своё родовое поместье, — Вивьен криво усмехнулась. — Какое-то Чёрное озеро на севере. Глушь, медведи, развалины. Туда даже дорог нормальных нет.

— И ты хочешь, чтобы я тащился в эту глушь? — поморщился я.

— Хочу, чтобы ты вернул свою репутацию, — отрезала Вивьен. — Или тебе всё равно, что о тебе говорят?

Мне было не всё равно. Конечно, не всё равно. Я принц, чёрт возьми! И какая-то деревенщина не имеет права меня позорить.

— Ладно, — я встал из-за стола. — Еду. Верну эту дурёху и устрою ей взбучку. Довольна?

Вивьен подошла ко мне, обвила руками шею и поцеловала — долго, глубоко, так, что у меня в голове помутилось.

— Довольна, — прошептала она мне в губы. — И помни: чем жёстче ты её накажешь, тем слаще будет наша ночь.

Я усмехнулся. Вивьен умела мотивировать.

Через два часа я уже сидел в карете и трясся по ухабам в сторону Чёрного озера. Взял с собой пару слуг и одного стражника — для острастки. Думал, быстро обернусь: приеду, схвачу эту дуру за шкирку, запихну в карету и обратно.

Я даже представить не мог, как сильно ошибаюсь.

Дорога оказалась адской. Карета подпрыгивала на корнях и камнях так, что я прикусил язык и выругался на чём свет стоит. Лес становился всё гуще, горы — всё ближе, и через несколько часов я уже искренне ненавидел эту затею.

— Долго ещё⁈ — рявкнул я на кучера.

— Ещё пара часов, ваше высочество, — донеслось в ответ. — Там за тем перевалом спуск к озеру.

Я застонал и откинулся на сиденье.

Когда карета наконец остановилась, я вылетел из неё как пробка из бутылки. Размял затёкшие ноги и огляделся.

Передо мной было озеро. Красивое, чёрт возьми, даже очень. Тёмно-синее, в окружении гор, с кристально чистой водой. А на берегу…

— Что это за развалины? — спросил я у кучера.

— Поместье Эшворт, ваше высочество, — ответил тот. — Тут ваша невеста теперь живёт.

Я присмотрелся. Дом был… никакой. Полуразрушенный, с заколоченными окнами, с дырами в крыше. Рядом торчали какие-то сараи, всё заросло бурьяном в человеческий рост.

— И здесь живут? — не поверил я.

— Ага, — подтвердил кучер. — Вон, дым из трубы идёт.

Я двинулся к дому, продираясь сквозь крапиву и чертыхаясь. Стражник и слуги плелись сзади.

И тут я увидел ЕЁ.

Девушка стояла на крыльце в чём-то невообразимом — перешитое платье, перепачканное глиной, волосы растрёпаны, в руках — молоток. Она смотрела на меня без тени страха, скорее с любопытством, и даже не думала кланяться.

— Ваше высочество, — сказала она насмешливо. — Какими судьбами? Заблудились?

— Я за тобой, — рявкнул я, подходя ближе. — Собирайся. Ты едешь обратно во дворец.

— С чего бы это? — Она даже бровью не повела.

— С того, что я так сказал, — процедил я. — Ты моя невеста и обязана подчиняться.

— Ваше высочество, — она усмехнулась, — вы, кажется, забыли, что я уже не ваша невеста. Я у короля разрешение получила. На свободу.

— Что⁈

Я опешил. Отец? Разрешил? Этой мыши?

— Врёшь, — выдохнул я.

— Не вру. — Она достала из-за пазухи какую-то бумагу и помахала ею в воздухе. — Вот, с печатью. Хотите проверить?

Я шагнул к ней, намереваясь вырвать бумагу, но она ловко отскочила и скрылась в доме. Дверь захлопнулась перед моим носом.

— Открывай! — заорал я, колотя кулаком. — Открывай, кому сказано!

— Ага, сейчас, — донёсся насмешливый голос из-за двери. — Разбежалась. Ваше высочество, поезжайте-ка вы обратно. Здесь вам не дворец, тут крапива жжётся и мыши кусаются.

— Ты… ты… — задохнулся я от злости.

А потом из-за угла выскочили какие-то чумазые мальчишки. Штук пять. И начали кидаться в меня шишками.

— Пошёл отсюда! — орал вихрастый, целясь мне прямо в голову. — Не трожь нашу баронессу!

— Это кто такие⁈ — взревел я, отбиваясь от шишек.

— Местные партизаны, — донёсся голос из дома. — Ваше высочество, лучше уезжайте. А то они ещё не так разойдутся.

Я отступил, матерясь сквозь зубы. Стражник и слуги стояли столбом, не зная, что делать. Мальчишки продолжали кидаться шишками, и одна даже попала мне в глаз.

— Всё, — прошипел я, пятясь. — Ты ещё пожалеешь, Лилиан. Я тебя отсюда всё равно выковыряю.

— Жду с нетерпением! — крикнули из дома.

Я развернулся и пошёл к карете, чувствуя себя полным идиотом. Вивьен будет в ярости. А я… я вдруг понял, что эта «мышь» мне интересна. Очень интересна.

Такой девки я ещё не встречал.

Я знала, что он вернётся.

После той сцены с мальчишками и шишками прошло три дня. Я лежала ночью на жёсткой лежанке, смотрела на звёзды в дырявую крышу и прокручивала в голове все возможные варианты развития событий. Принц Генри не из тех, кто сдаётся после первой неудачи. Слишком большое самолюбие, слишком много амбиций. И, судя по тому, как злобно он тогда сверкал глазами, просто так он не успокоится.

— Лилиан, — Мэйбл заглянула в комнату, где я колдовала над очередным чертежом, разложив на полу обрывки пергамента и угольные наброски, — там это… опять карета по дороге едет. Богатая такая.

— Он, — кивнула я, откладывая уголёк и разминая затёкшую шею. — Быстро, однако. Я думала, у него хотя бы неделя уйдёт на то, чтобы успокоиться и придумать новый план.

Я выглянула в окно. По тропинке, петляя между камнями и корнями вековых сосен, действительно ползла карета. Та же самая, что и три дня назад — с гербами, с позолоченными колёсами, смешная и нелепая на этой дикой дороге. Только теперь рядом с ней ехало не двое, а целых шесть всадников — стражники в полном вооружении.

— Много взял, — усмехнулась я. — Испугался мальчишек с шишками? Или надеется, что блеск доспехов меня ослепит?

— Что делать будем? — испуганно спросила Мэйбл, теребя передник. Может, мне мужиков позвать? Кузьма с Мироном на крыше, они спустятся быстро…

— Работать, — пожала я плечами, поправляя на себе одеяние. — У нас стройка, между прочим. Мужики сейчас на крыше, Кузьма с Мироном причал ладят, мальчишки на озере рыбу ловят. Пусть видят, что мы не бездельничаем и уж точно не собираемся встречать его высочество с цветами и реверансами.

Я натянула свою «рабочую форму» — то, что осталось от единственного платья после моих экспериментов. Нижнюю юбку я отпорола и превратила в нечто, отдалённо напоминающее шаровары — широкие, удобные, собранные на щиколотках верёвками. Верхнюю часть укоротила, перешила, добавила завязки на груди и рукавах, получив подобие блузы, которая не стесняла движений. Со стороны, наверное, я выглядела как чучело огородное или как беженка после кораблекрушения, но работать было удобно. А это главное. И потом, если принц ехал сюда за зрелищами — я ему их устрою. Пусть полюбуется.

Карета остановилась у крыльца, подняв тучу пыли. Из неё вышел Генри — разодетый, напыщенный, с таким видом, будто он делает мне величайшее одолжение самим фактом своего присутствия. На нём был новый камзол, расшитый золотом, сапоги сияли, волосы уложены волосок к волоску. За ним спешились шестеро стражников — морды кирпичом, руки на мечах.