Боль была просто чудовищной.

Такой, знаете, когда в студенчестве перепутаешь коктейли на вечеринке, а наутро твой мозг пытается пробить череп изнутри, чтобы сбежать от самого себя. Только сейчас ко всему прочему добавлялось ощущение, что меня ещё и по голове чем-то тяжёлым огрели.

— М-м-м… — промычала я, пытаясь приоткрыть глаза.

Веки весили килограммов по пять каждый. Ресницы слиплись, во рту будто кошки перезимовали, а тело… тело ощущалось чужим. Не моим. Будто я взяла напрокат костюм, который плохо сидит, но снять уже нельзя.

— Лилиан! Лилиан, вы живы⁈

Голос звенел где-то над ухом, пробиваясь сквозь ватную пелену. Кто-то тряс меня за плечо с таким усердием, что голова моталась из стороны в сторону, как у болванчика.

— Остановите землю, я сойду… — прохрипела я, пытаясь отмахнуться от нападающего.

— О, святые угодники! — Голос стал ещё громче. — Вы говорите! Вы живы! Я думала, вы померли! Три дня лежали как мёртвая! Я уж и священника звать хотела, и некроманта на всякий случай, но некромант дорогой, а жалованье нам задержа…

— Тормози, — я наконец-то разлепила глаза.

Надо мной нависало круглое веснушчатое лицо девушки в смешном чепчике. Глаза у девушки были размером с два блюдца, а в руках она сжимала полотенце так, будто собиралась меня им придушить.

— Тормозить? — переспросила она испуганно. — Это что за болезнь? Лилиан, вы точно живы? Сколько пальцев видите?

Она сунула мне в лицо растопыренную пятерню.

— Два, — соврала я, потому что в глазах всё плыло.

— Ой-ёй-ёй! — Девушка всплеснула руками. — Совсем плоха! Надо за лекарем бежать! Или за некромантом? А вдруг вы уже того… как его… упырь? Кусаться не будете?

Я попыталась сесть. Тело слушалось плохо, но любопытство оказалось сильнее физической слабости. Обвела взглядом помещение: маленькая комната, каменные стены, завешенные дешёвыми гобеленами с выцветшими узорами, узкое окно-бойница, скромная мебель. Средневековье? Ролевая игра? Киносъёмочная площадка?

— Где я? — спросила я максимально спокойным голосом, хотя внутри уже закипала паника.

— Как где? — Девушка уставилась на меня как на сумасшедшую. — В замке, где ж ещё? В вашей комнате! Лилиан, вы точно головой ударились, когда упали!

— Когда упала?

— Ну да! Три дня назад! Шли по коридору, споткнулись о собственную юбку и кубарем с лестницы! Я ж говорю, три дня без памяти лежали! Я уж думала, всё, отмучилась наша Лилиан, теперь мне новую работу искать…

Девушка всхлипнула, но как-то неубедительно, больше для порядка.

— Стоп-стоп-стоп. — Я подняла руку, призывая к тишине. — Какая юбка? Какая лестница? Какой замок? И кто, чёрт возьми, такая Лилиан?

— Господи Иисусе! — Девушка истово перекрестилась. — Лилиан, это вы! Вы — Лилиан! Лилиан Эшворт, дочка обедневшего баронета из северных земель, сосватанная самому принцу! Неужто запамятовали?

Информация обрушилась на меня как лавина. Принц? Сосватанная? Я резко дёрнулась к стоящему рядом мутному зеркалу и замерла, вглядываясь в отражение.

Из зеркала на меня смотрела не я.

Точнее, глаза были мои — серо-зелёные, с хитринкой. А вот всё остальное… Волосы рыжие, тусклые, заплетённые в какую-то унылую косичку. Лицо милое, но какое-то незаметное. Курносый нос, бледная кожа, веснушки на щеках. Фигура… ну, фигура вроде ничего, под мешковатым ночным платьем не особо разглядишь, но явно не модель plus-size, а просто обычная девушка. «Не торт», как говорила моя подружка в фитнес-клубе.

Я подняла руки к лицу. Чужие руки. Тонкие пальцы, коротко остриженные ногти, мозоль на указательном — от пера, что ли?

— Это что за розыгрыш? — Я повернулась к служанке. — Где камеры? Скрытая камера где? Я выиграла «Розыгрыш в стиле средневековье»? Приз хоть приличный?

— Лилиан, — жалобно протянула девушка, — вы меня пугаете. Какие камеры? Какие розыгрыши? Вы в тот день (ну, до того как упали) такие истерики били из-за этого замужества! Плакали, что принц на вас и не смотрит, что у него любовница, а вы так, для галочки… Может, вы от горя память потеряли?

Любовница. Для галочки. Принц.

Информация переваривалась медленно. Я, Алиса Ветрова, тридцати двух лет от роду, успешный архитектор, мечтающая открыть собственный отель, перегоревшая на работе до состояния выжатого лимона, просто легла спать после бессонной ночи с чертежами… И проснулась здесь. В теле какой-то Лилиан, которую сосватали за принца.

— Твою ж дивизию, — выдохнула я, хватаясь за голову, которая отозвалась новой волной боли.

— Что, простите? — не поняла служанка.

— Плохо дело, говорю. — Я посмотрела на неё внимательнее. — Как тебя зовут?

— Мэйбл, — девушка шмыгнула носом. — Я ваша горничная. Третий месяц при вас. Вы меня из деревни взяли, потому что я дёшево стою.

Этот прагматичный ответ почему-то вызвал у меня улыбку. Дёшево стою — это честно. Я всегда уважала честность.

— Слушай, Мэйбл, — я присела на край кровати, — давай-ка введём меня в курс дела. Быстро, чётко и без соплей. Кто я, кто принц, почему замуж, и что вообще происходит?

Мэйбл округлила глаза, но послушно затараторила, загибая пальцы:

— Вы — Лилиан Эшворт, круглая сирота, отец год как помер, долгов оставил — вагон. Принц Генри — единственный сын короля, красавчик писаный, но гулена и эгоист, прости Господи. Ваш брак — это его идея. Он королю сказал: либо я женюсь на ком хочу, либо вообще не женюсь. А король ему: женись на ком хочешь, только женись. Ну он и выбрал… вас.

— Почему меня? — Я прищурилась. — Из всех девушек королевства выбрал именно меня?

Мэйбл замялась, потупилась, покраснела.

— Говорят… — она понизила голос до шёпота, — говорят, он выбрал самую неприметную. Чтобы жена не мешала ему с любовницей развлекаться. А любовница у него — Вивьен, фрейлина королевы, самая красивая женщина при дворе, но стерва, каких свет не видывал. Так они, говорят, вдвоём и потешаться над вами собираются. Она, мол, будет вам наряды выбирать, а он — делать вид, что вы ему противны.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает знакомое чувство — то самое, когда на работе какой-нибудь козёл-заказчик пытался меня унизить, думая, что я стерплю. Не стерпела. Ни разу. И здесь не собиралась.

— Значит, я подставная невеста, — медленно проговорила я. — Живая ширма для принца и его любовницы. Мишень для насмешек. Правильно?

Мэйбл испуганно кивнула.

— А сами они где? — Я оглянулась, будто ожидала увидеть эту парочку в углу комнаты.

— Так в замке, где ж им быть! — всплеснула руками Мэйбл. — И сегодня утром как раз примерка платья подвенечного! Вы ж три дня в отключке лежали, а они и не навещали ни разу! — возмущённо добавила она. — Я им докладывала, что вы при смерти, а они только рукой махнули: очухается, мол. Вивьен ещё сказала: «Меньше хлопот с ней будет, если помрёт».

— Милые люди, — процедила я сквозь зубы.

В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге стояла высокая блондинка с идеальной осанкой, точеной фигурой и выражением лица «вы все здесь говно». Рядом с ней маячили две служанки с ворохом ткани.

— О, очнулась, — лениво протянула блондинка, окидывая меня презрительным взглядом. — А жаль. Я уже платье для похорон присмотрела, шляпку траурную… шучу, конечно. — Она улыбнулась, но улыбка была как у акулы. — Вставай, Лилиан. У нас примерка. Принц ждать не любит.

Я смотрела на неё и чувствовала, как где-то в глубине души просыпается что-то первобытное. Та самая яростная энергия, которая помогала мне пробивать любые преграды в прошлой жизни. Которая заставляла мужчин-архитекторов уступать мне место за переговорным столом. Которая позволяла не сломаться, когда рушились личные отношения.

— Вивьен, полагаю? — спокойно спросила я, не двигаясь с места.