Теперь нужны были псы. Не вышколенные стражники, которые начнут задавать вопросы, а настоящие хищники, для которых человеческая жизнь — лишь помеха на пути к золоту. Я нашла их через Эдгара и его старых дружков. Десяток головорезов, от которых разило потом, дешевым элем и опасностью. Предводитель — огромный, рыжий детина с холодными глазами убийцы и шрамом через всю щеку — по кличке Рыжий. Я объяснила ему задачу в этой же комнате, при свете масляной лампы, которая отбрасывала на его лицо зловещие тени.

— Отель у Чёрного озера, — повторил он, пережевывая кончик зубочистки. — Хозяйка — баронесса Эшворт. Я слышал о ней. Говорят, приют для сирот открыла. Ангел, мать Тереза. Что с ней делать?

— Ангела? — я рассмеялась, и смех мой прозвучал истерично даже для меня самой. — Убить, Рыжий. Желательно медленно. И сжечь это гнездо дотла. Чтобы пепла не осталось. Чтобы само место прокляли. И ещё там может быть герцог Вудсток. Высокий, темноволосый, важный. Его убить сразу и без разговоров. Он — её голова, её защита. Без него она — ничто.

— Дорого, — прищурился Рыжий, оценивая масштаб работ.

— Сколько?

Он назвал сумму, от которой у меня на миг перехватило дыхание. Почти всё, что я получила. Но оно того стоило. Что мне деньги, когда на кону — вся моя жизнь, все моё будущее, вся моя месть?

— Задаток — половина, — отрезала я, выкладывая на стол увесистый мешочек с золотом. — Остальное — после дела. Когда я своими глазами увижу пепел.

— По рукам, — Рыжий протянул ладонь, и я, помедлив мгновение, пожала её, ощущая мозолистую, жесткую кожу убийцы.

Через неделю я стояла на опушке леса, скрытая тенью вековых сосен, и смотрела на отель.

Он вырос. Боже мой, как он вырос! Это был уже не тот жалкий постоялый двор, что я помнила. Настоящий дворец: изящные башенки с флюгерами, огромные окна, в которых отражалось вечернее солнце, ухоженный сад с диковинными кустами. Вокруг суетились люди, пахло дымом из кухни — жареным мясом и свежей выпечкой, а из открытых окон доносилась музыка. Они смеялись. Они жили. Они были счастливы.

— Красиво, — раздался за спиной голос Рыжего. Он материализовался из леса бесшумно, как зверь. — Жаль жечь такую красоту.

— Жаль, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горькой зависти. — Но она там. И пока она там, этот рай будет для меня адом.

— Сегодня ночью? — уточнил он.

— Сегодня ночью, — кивнула я, не в силах оторвать взгляд от окон, за одним из которых, возможно, сейчас ужинала моя заклятая врагиня. — Когда все уснут. Зайдёте с трёх сторон. Я начертила примерный план. Здесь конюшни, здесь кухня, здесь главный вход. Никого не жалеть. Ни гостей, ни слуг, ни её выродков-сирот.

— А если Вудсток там? — Рыжий знал, кто главная цель.

— Вудстока… — я задумалась, вспоминая его умные, пронзительные глаза, которые всегда смотрели на меня с подозрением. — Вудстока убейте в первую очередь. Он опаснее. Он — стена, за которой она прячется. Без него она будет беззащитна, как ягненок.

— Понял, — Рыжий кивнул и бесшумно растворился в лесу, уводя за собой свою стаю.

Я осталась одна. Прислонилась спиной к шершавому стволу сосны и смотрела, как в отеле один за другим зажигаются огни. Смех, музыка, веселье становились громче. Гости собирались на ужин. Они пили вино, ели мясо, флиртовали и танцевали, не подозревая, что эта ночь станет для них последней. Что за каждым деревом в лесу их уже ждет смерть с острыми мечами.

— Сегодня, Лилиан, — прошептала я в темноту, и ветер унес мои слова. — Сегодня ты заплатишь за все. За мою ссылку, за мою рясу, за мою злость. Сегодня всё закончится.

В отеле грянул особенно громкий аккорд музыки. Кто-то рассмеялся — звонко, беззаботно. Я представила, как этот смех сменится криками ужаса, как веселые огни окон превратятся в зарево пожара.

Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается томительное, сладкое предвкушение, и ушла глубже в лес, туда, где меня ждали мои люди и кони, чтобы быть готовой встретить утро на пепелище. Ждать. Всего несколько часов.

Та ночь начиналась обычно. До жути обычно.

Мы с Эриком наконец-то проводили последних гостей, которые засиделись за ужином, и теперь просто сидели на крыльце главного корпуса. Деревянные ступеньки ещё хранили дневное тепло, а в воздухе смешались запахи озёрной воды, скошенной травы и чабреца из вечернего чая.

Отель гудел затихающим шумом, как огромный улей перед сном. Гости разбредались по своим комнатам, хлопали двери, слышался приглушённый смех. Где-то в глубине дома Мэйбл гремела посудой на кухне, ворча на Кузьму, который утащил последний пирожок без спроса. Пашка с Витькой, наши сорванцы, давно уже дрыхли без задних ног в своей каморке. Тишина и благодать.

— Завтра приедет король, — тихо сказал Эрик, отхлебнув из кружки.

Я повернула голову. В слабом свете масляной лампы, что висела у входа, его лицо казалось высеченным из камня, но глаза смотрели на меня мягко, по-домашнему.

— Хочет обсудить мою отставку, — добавил он.

— Ты уверен, что хочешь уйти? — спросила я, хотя знала ответ. Мы говорили об этом сотню раз.

— Абсолютно, — он взял мою руку и поцеловал в запястье, туда, где бился пульс. — Я своё отработал, Лилиан. Двадцать лет ловить негодяев и смотреть в спины врагов — более чем достаточно. Теперь я хочу быть просто твоим мужем. Смотреть, как ты командуешь этой оравой, ловить рыбу и красть у Мэйбл пирожки, пока она не видит.

Я улыбнулась и прижалась к его плечу. От него пахло потом, табаком и той особенной мужской надёжностью, ради которой, наверное, женщины и выходят замуж.

— Смотри, — вдруг напрягся он, всматриваясь в темноту. Его тело мгновенно перестало быть расслабленным. — Там огни.

Я проследила за его взглядом. Там, где кончалась наша тропа и начинался тёмный частокол леса, мелькали какие-то тени. И огни. Много огней. Факелы плясали в ночи, выхватывая из тьмы фигуры людей.

— Это не гости, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Гости все уже здесь. Эти идут со стороны леса.

Эрик вскочил так резко, что кружка с чаем опрокинулась и покатилась по ступенькам.

— Тревога! — заорал он так, что, наверное, в столице было слышно. — Все в ружьё! Нападение!

И тут началось. То, что перевернуло нашу тихую ночь в пекло.

Из леса, словно чёрная река, выплеснулись люди. Я насчитала никак не меньше двух десятков — с факелами, топорами и мечами. Они бежали молча, только топот ног да тяжёлое дыхание выдавали их. Бежали прямо к отелю.

Первые факелы взлетели в воздух, описывая огненные дуги, и с противным шипением упали на крышу нового деревянного корпуса. Сухое за лето дерево вспыхнуло мгновенно, будто его облили маслом. Языки пламени жадно лизнули свежеструганые доски.

— Мэйбл! — закричала я, влетая в дом. Сердце колотилось где-то в горле. — Буди всех! Пожар! Нападение!

В коридоре уже было столпотворение. Выскакивали перепуганные гости, Мэйбл с растрёпанными волосами раздавала подзатыльники выбежавшим мальчишкам, Кузьма с мужиками хватали багры и вёдра.

Я метнулась не к выходу, а в маленькую каморку за кухней, которую мы называли оружейной. Идея держать оружие в семейном отеле казалась дикой, но Эрик настоял. «Мало ли что», — говорил он. «Мало ли что» случилось сегодня.

Схватила лук — лёгкий, охотничий, мой любимый — и колчан со стрелами. Меч я не умела держать как следует, а лук был моим оружием с детства.

Когда я выскочила обратно на крыльцо, картина предстала ещё страшнее. Эрик уже организовал оборону. Его агенты — те, что жили в отеле под видом плотников и конюхов, — выбегали с мечами и пистолями. Кузьма с мужиками, вооружившись топорами и вилами, сгрудились у главного входа, готовые встретить врага.

— Лилиан, в дом! — заорал Эрик, отбиваясь от какого-то верзилы. Их мечи скрестились со звоном, высекая искры.

— Нет! — рявкнула я, натягивая тетиву. — Я с вами!