— Позволю, — кивнула я, чувствуя странное волнение от причастности к чему-то большому и опасному. — Но с одним условием.

— С каким?

— Ты будешь рассказывать мне ровно столько, сколько нужно, чтобы я не боялась за твою жизнь каждую минуту. Я не буду лезть в детали операций, имена и явки, — усмехнулась я. — Но если будет реально опасно — ты предупредишь меня. Чтобы я была готова. Чтобы мы могли быть готовы вместе.

На его лице появилась та самая тёплая, любимая улыбка.

— Договорились.

Мы сидели, держась за руки, и я смотрела на пляшущие в камине языки пламени, думая о том, как невероятно сложно и многослойно устроен мир. Эрик, мой любимый, с его нежными руками и ласковым взглядом, оказался тайным агентом. Шпионом. Почти героем романов, которые мы иногда читали вслух зимними вечерами. И при всём при этом он любил меня. Простую трактирщицу, ставшую владелицей отеля.

— Эрик, — тихо спросила я, не поднимая глаз. — А кто эти заговорщики? Те, кого ты ищешь?

— Я не могу сказать точно, — он покачал головой, и в его глазах снова мелькнула сталь. — Следы ведут высоко. Под подозрением несколько очень влиятельных семей. В том числе… кое-кто из ближайшего круга принца.

— Генри хоть понимает, что его просто используют?

— Думаю, нет, — Эрик нахмурился. — Генри слишком глуп и самовлюблён, чтобы сознательно участвовать в заговоре. Он тешит своё эго вниманием, которое ему уделяют эти люди. Он искренне верит, что они хотят帮他 занять трон по праву, а не просто посадить его на трон как куклу. Его используют втёмную, как марионетку.

— Бедный Генри, — усмехнулась я без капли жалости. — Все его используют. Сначала Вивьен, теперь эти.

— Не жалей его, — жёстко сказал Эрик, и его голос вновь стал холодным. — Он уже взрослый человек, а не ребёнок. Мог бы и сам включить голову и понять, что к чему, если бы хоть немного интересовался чем-то, кроме собственных удовольствий и нарядов. Он выбрал быть слепым.

Я кивнула. Спорить с этим было бесполезно.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как напряжение дня наваливается на плечи.

— Теперь мы ждём, — Эрик встал и подошёл к окну, вглядываясь в сгущающуюся над озером темноту. — Ждём, когда они сделают следующий шаг, ошибутся, проявят себя. И будем готовы их встретить.

Я подошла к нему сзади, обняла, прижимаясь щекой к его широкой, надёжной спине. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовала тепло его тела и ровное, спокойное биение сердца.

— Только будь осторожен, — прошептала я, зажмурившись. — Ты мне нужен живой. Слышишь? Отель мне без тебя не нужен. Ничего не нужно.

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони и поцеловал — долго, нежно, обещающе.

— Обещаю, — выдохнул он мне в губы. — Я буду очень осторожен. У меня теперь есть ради чего жить. И ради кого возвращаться.

Мы стояли у окна, обнявшись, и смотрели, как последние лучи солнца золотят верхушки дальних холмов. Где-то там, за ними, зрели заговоры, плелись интриги, люди играли в опасные игры со смертью. А здесь, у тихого озера, в нашем доме, было тепло, тихо и спокойно.

— Эрик, — сказала я, вдыхая знакомый запах его кожи.

— М?

— Я люблю тебя. Даже если ты шпион. Наверное, даже больше из-за этого. Это так… по-геройски.

— Я не шпион, — поправил он, и в его голосе послышалась улыбка. — Я тайный советник. Это звучит благороднее.

— Одно другому не мешает, — усмехнулась я, пряча лицо у него на груди.

Он рассмеялся — тихо, раскатисто — и прижал меня к себе так крепко, словно боялся, что я могу исчезнуть.

— Лилиан, — сказал он вдруг серьёзно, отстранив меня и заглядывая в глаза. — Обещай мне одну вещь. Самую важную.

— Какую?

— Если вдруг… если со мной что-то случится, и я не смогу вернуться, — он говорил быстро, пока я не начала перебивать. — Ты не бросишь отель. Ты достроишь его. Сделаешь его лучшим во всём королевстве, о котором будут слагать легенды. Ты вложишь в него всю свою душу, как вкладываешь сейчас. Обещаешь мне?

— Эрик! — я попыталась вырваться, но он держал крепко. — Не смей так говорить! Не смей! С тобой ничего не случится, я не позволю! Я пойду за тобой хоть на край света, хоть в самое пекло!

— Обещай, — повторил он твёрдо, не отпуская. — Это придаст мне сил. Зная, что моя любимая женщина выполнит мой наказ, что дело её жизни будет жить, даже если меня не станет.

Слёзы навернулись на глаза, но я сдержала их.

— Обещаю, — сдалась я, чувствуя, как сердце разрывается от одной только мысли о такой потере. — Обещаю. Но знай: с тобой ничего не случится. Я буду следить за этим лично. У меня на тебя большие планы, лорд тайный советник.

— Хорошо, — он улыбнулся, вытирая большими пальцами влагу с моих щёк. — Тогда пошли ужинать. Кажется, Мэйбл обещала испечь свой знаменитый яблочный пирог с корицей. А я жутко проголодался. Слежка за заговорщиками вызывает зверский аппетит.

Я шмыгнула носом и рассмеялась сквозь слёзы. Мы пошли на кухню, где нас уже ждал тёплый свет масляных ламп, умопомрачительный аромат свежей выпечки и раскрасневшаяся Мэйбл, хлопочущая у печи. Она окинула нас понимающим взглядом и поставила на стол ещё одну кружку для горячего шоколада.

И на какое-то время я смогла забыть о заговорах, о принце, о Вивьен и об опасности, что таилась за горизонтом. Был только он, я, тёплый пирог и наше хрупкое, такое ценное счастье здесь и сейчас.

Три дня после признания Эрика я ходила сама не своя.

Три дня я механически выполняла привычную работу, но мысли мои были далеко. Внутри шла глухая, изматывающая борьба. С одной стороны, рассудком я прекрасно понимала Эрика. Государственная тайна — это не шутка, за неё, наверное, и по головке не погладят, и головы лишить могут. Безопасность королевства, риск для жизней его агентов — всё это звучало весомо, благородно и… невыносимо горько.

С другой стороны… мой отель. Моя мечта, выношенная за годы работы в чужих людях, выстраданная на сомнительных сделках с поставщиками, построенная с нуля вот этими самыми руками. Я вкладывала душу в каждое бревно, которое пахло смолой и лесом, в каждый гвоздь, который ровно ложился в паз. Я знала, где и какой половицей скрипит, знала, в какое окно самый красивый свет падает на закате. И этот отель, моё дитя, моя крепость, оказывается, был всего лишь ширмой, шпионским гнездом, которое обустроили без моего ведома.

— Лилиан, ты чего такая хмурая? — спросила Мэйбл за завтраком, с беспокойством заглядывая мне в лицо. — Пирог с ежевикой не нравится? Я ж по твоему любимому рецепту пекла, с орешками.

— Пирог отличный, — вздохнула я, бездумно ковыряя вилкой сдобный бок. — Спасибо, Мэйбл. Вот только жизнь моя… какая-то не очень отличная.

— Опять наш красавец лорд Эрик? — тут же догадалась она, подперев щеку рукой. — Поссорились, что ли? Вижу же, места себе не находишь.

— Не то чтобы поссорились, — я отодвинула тарелку, кусок в горло не лез. — Просто… я поняла, что он мне не всё рассказывает. Оказывается, у него от меня тайны. Большие такие, государственные.

Мэйбл понимающе хмыкнула и махнула рукой, обмахнувшись кончиком фартука:

— Ой, Лилиан, да у всех мужиков тайны. Мой Дональд, например, до сих пор прячет от меня свои носки с дырками, будто я не вижу и не штопаю. И про то, что он с соседом втихую самогон гонит, я тоже знаю. Помалкиваю просто. Привыкла уже.

— Мэйбл, это другое, — покачала я головой. — Носки — это одно. А он использует мой отель для своих шпионских дел. Людей своих здесь поселил, встречи какие-то проводит… А я, дура, думала, просто туристы.

— А вы бы отказали ему, если б он сразу сказал? — прищурилась Мэйбл с хитринкой.

Я задумалась. Отказала бы? Представила себе: стоит он на пороге, красивый, серьёзный и говорит: «Лилиан, мне нужно в вашем отеле шпионский штаб разместить». Наверное, подумала бы, что шутит. А если бы нет… я вспомнила его глаза, его руки, наш разговор у озера. Я покачала головой: