Мэйбл, раскрасневшаяся, в белоснежном фартуке, повязанном поверх пышной юбки, стояла у стола и ловко лепила новые пирожки. Рядом с ней, пристроившись на краешке лавки, сидел Дональд и с умилением наблюдал за ней. Он совсем не был похож на грозного начальника охраны, каким его знали гости. Здесь, на кухне, он превращался в просто влюбленного мужчину, готового часами смотреть на то, как двигаются руки его жены.

— Лилиан, голубушка, проходите! — засуетилась Мэйбл, увидев нас. — Садитесь, садитесь! Пирожки с пылу с жару! А этого разбойника, — она погрозила Андре пальцем, — я сейчас отмою. Эрик, неси его сюда, в тазик посажу.

— Не надо в тазик! — завопил Андре, но его уже умыли над большой раковиной, подставляя голову под теплую воду. Он фыркал, брыкался, но было видно, что эта возня ему по душе.

Наконец, чистый и взлохмаченный, он уселся за большой деревянный стол между мной и отцом. Перед ним поставили тарелку с пирожком, от которого шел такой пар, что его кудри снова завились от влажности.

— Мам, а можно я потом пойду с Пашкой на лодке? — спросил он с набитым ртом.

Пашка был сыном Кузьмы, местный мальчишка, который уже отлично управлялся с веслами. Андре боготворил его.

— Можно, — я поймала на себе предупреждающий взгляд Эрика и добавила: — Только обязательно надень жилет. И чтобы ни шагу от берега!

— Ура! — Андре с удвоенной энергией впился зубами в пирожок.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разрастается что-то большое, теплое и надежное. Настоящее счастье.

После завтрака начался мой обычный обход. Я проверила новый корпус, где остановилась семья с тремя детьми — малыши были довольны, родители отдыхали на шезлонгах у бассейна. В бассейне вода была кристально чистой и теплой — Кузьма лично следил за системой подогрева. Поговорила с садовником о том, что пора подрезать розы, и заглянула на кухню к Мэйбл, обсудить меню на ужин. Для молодоженов я попросила приготовить что-то особенное, романтичное.

К вечеру суета улеглась. Гости разошлись по номерам, готовясь к ужину. Солнце уже не пекло, а мягко золотило всё вокруг, готовясь скрыться за зубчатую стену гор. Я вышла на крыльцо главного дома, чтобы перевести дух и насладиться тишиной.

Эрик уже сидел там, на широкой деревянной лавке. Андре сидел у него на коленях, закутанный в теплый платок, и они вместе смотрели на озеро.

— Смотри, пап, смотри! Вон птичка! — Андре тянул ручонку в сторону стаи уток, медленно плывущих к камышам.

— Вижу, сынок. Это утки. Они готовятся ко сну, — тихо отвечал Эрик.

— И мы готовимся, — зевнул Андре.

Я тихонько подошла и села рядом с другого бока. Эрик, не говоря ни слова, обнял меня свободной рукой, притягивая к себе. Так мы и сидели втроем, глядя, как огромное оранжевое солнце медленно погружается в темную воду озера. Горы на горизонте стали фиолетовыми, от воды потянуло вечерней прохладой. Где-то далеко, на другом берегу, закричала ночная птица.

— Знаешь, — задумчиво произнесла я, положив голову на плечо Эрику. — Я ведь когда-то, в другой жизни, мечтала просто построить отель. Красивый, уютный. Чтобы люди приезжали и отдыхали. Думала, что это и есть предел мечтаний.

— Ну и как? — тихо спросил он, касаясь губами моих волос. — Построила?

— Построила, — кивнула я. — Но оказалось, что я построила не просто отель.

— А что?

— Жизнь, — я посмотрела на наши отражения в темнеющей воде. — Настоящую. Мою. С тобой. С ним, — я осторожно погладила сына по голове. Он уже почти спал, накрывшись платком с головой. — С нашими друзьями. С этим озером, которое я полюбила, как родное. С этими горами, которые стали моими защитниками.

— Я был свидетелем, — серьезно сказал Эрик. — С первого дня, как ты ступила на эту землю.

— И я! — вдруг сонно, но громко заявил Андре, приоткрыв один глаз, и мы оба рассмеялись.

— Ты спи, свидетель, — засмеялся Эрик, укутывая его плотнее.

Солнце село. Небо из золотого стало сначала розовым, потом багровым, а потом быстро потемнело, рассыпавшись мириадами звезд. В гостиной отеля зажглись огни, и оттуда донеслись звуки музыки — кто-то из гостей сел за старое пианино, и ему стали подпевать.

— Пойдем, — Эрик осторожно поднялся с сыном на руках. — Нас, кажется, ждут. Хочешь спеть с гостями?

— Идите, — я покачала головой. — Я посижу еще немного. Посмотрю на всё это.

Он кивнул, понимающе чмокнул меня в висок и унес сына в дом.

Я осталась одна. Ветер с озера шевелил подол платья, приносил запах воды и тины. Я смотрела на отель — на его уютные светящиеся окна, на фонарики, развешанные по саду, на темный массив гор, накрывающий нас своим крылом.

— Лилиан, — прошептала я имя, которое стало моим. Имя девушки, тело которой я получила в подарок от судьбы. — Спасибо тебе. За этот шанс. За эту жизнь. За всё.

Где-то в лесу ухнула сова. Ей откликнулась другая. Ночная жизнь начиналась.

Я посидела еще немного, вдыхая прохладный воздух, наполненный покоем, а потом встала и пошла в дом. Туда, где горел свет, звучала музыка и смеялись люди. Туда, где меня ждали.

К мужу, который любит меня так, как не снилось ни в одном романе. К сыну, ради улыбки которого я готова свернуть горы. К друзьям, ставшим семьей. К гостям, которые каждое утро говорят мне «спасибо» за этот маленький рай.

К своей жизни.

Которую я построила сама. Которую отвоевала у судьбы и у прошлого. Которая с каждым днем становится только лучше.

И я точно знала: это было только начало.