Я выиграла этот бой. Я, Лилиан Эшворт, бывшая деревенская дурочка, а ныне — владелица поместья и стройки, сумела поставить на место высокородную стерву. И теперь я могла позволить себе маленькую слабость.

— Эрик, — шепнула я ему на ухо, чувствуя тепло его тела сквозь рубашку.

— М?

— Спасибо.

— Не за что. — Он поцеловал меня в висок, осторожно, как самую дорогую вещь в своей жизни. — Ты сама справилась. Я просто был рядом.

Я закрыла глаза и улыбнулась. И это было главное.

Месяц после разборок с Вивьен пролетел как один день. Иногда я ловила себя на мысли, что оглядываюсь по сторонам в поисках подвоха — не может же всё идти так гладко? Но нет. Стройка шла полным ходом, и даже солнце, будто сговорившись, светило почти без перерыва, высушивая землю и давая рабочим лишний световой час.

Стены главного корпуса поднялись уже до второго этажа. Я каждый день лазила по лесам (к ужасу Мэйбл), проверяя кладку, и Кузьма, наконец, перестал вздыхать и закатывать глаза, когда я указывала на криво положенный камень. Крыша в левом крыле была полностью готова, и мы даже успели застеклить часть окон. Настоящие стёкла, не мутная слюда, которой раньше затягивали окна в деревенских домах! Эрик помог достать их через своих знакомых в городе. Вышло дорого, ох как дорого, но когда я вставала у проёма и смотрела на гладь озера, на лес, начинающий желтеть по краям, я понимала: это того стоит. Гости будут платить за этот вид.

Но проблема, как это часто бывает, притаилась там, где не ждали. Рабочих катастрофически не хватало. Кузьма с Мироном, мои верные прорабы, разрывались на части. Их золотые руки были нужны на самых сложных участках — подгонка брёвен, установка сложных узлов крыши, кладка печей. А черновую работу — таскать камни, месить раствор, копать — делать было некому. Местные крестьяне, те, что не были заняты на своих полях, уже трудились у меня. Больше в округе просто не осталось свободных рук.

— Надо ехать в город, — сказала я за ужином, отодвигая пустую тарелку.

Мы с Мэйбл и Эриком сидели на кухне. Я с гордостью оглядела помещение: кухня была уже почти приличной. Здесь стояла настоящая плита (спасибо Эрику, нашёл где-то чугунную), вместительный стол из грубо оструганных, но чистых досок, и даже висели полки с глиняной посудой. Пахло свежим хлебом и мятой.

— В город? — Мэйбл, разливавшая по кружкам травяной чай, испуганно округлила глаза. — Это ж да-алеко, барыня! — Она всегда растягивала «а», когда волновалась. — И опасно! Одной-то вам никак нельзя! Там дороги лихие люди обирают, да и в самом городе проходу не дадут. Молодая, красивая, без мужика…

— Не одной, — спокойно перебил Эрик. Он сидел напротив, поигрывая ложкой, и улыбался той своей особенной улыбкой, от которой у меня внутри всё теплело. — Я поеду с тобой. У меня как раз дела в торговой гильдии. Давно пора съездить, показаться, а то скоро меня там и помнят только как должника.

Я посмотрела на него с благодарностью. Эрик в последнее время стал моей тенью — и, если честно, я уже не представляла, как справлялась без него в первый месяц. Он появлялся с рассветом, уезжал с закатом, помогал советом, делом, а иногда просто молча сидел рядом, когда я выматывалась настолько, что не могла говорить.

— Тогда завтра с утра и выедем, — решила я, чувствуя, как от одной мысли о поездке в животе начинает приятно покалывать от волнения.

Утро встретило нас неласково. Небо затянуло серой моросью, с озера дул холодный ветер. Я натянула своё лучшее платье — то самое, которое мы с Мэйбл перешили из обгоревших остатков. Добавили кружев, купленных у заезжего разносчика, ушили в талии, и теперь оно сидело почти идеально. Получилось скромно, но прилично. Волосы я уложила в тугой пучок, на плечи накинула тёмно-зелёный шерстяной плащ, который Эрик подарил мне ещё в прошлом месяце, сказав, что «леди не пристало мёрзнуть».

У кареты меня уже ждал Эрик. Он окинул меня взглядом, и в его глазах мелькнуло то самое одобрение, ради которого, если честно, я и старалась.

— Выглядишь как настоящая леди, — сказал он, подавая руку и помогая забраться в карету. Его ладонь была тёплой и сильной.

— Чувствую себя ряженой, — призналась я, устраиваясь на жёстком сиденье. — Но для дела надо. Авторитет внушать.

— С твоим характером, — усмехнулся он, садясь напротив, — ты и в мешковине внушишь.

Дорога заняла несколько часов. Я с любопытством глазела по сторонам, благо карета тряслась по мостовой не слишком быстро. Город оказался довольно большим — мощёные булыжником улицы, каменные дома в два, а то и три этажа, суета, шум, крики зазывал. Женщин в одиночку здесь было мало, а уж женщин, которые куда-то едут по делам, — и подавно. На нас оглядывались, но Эрик сидел с таким невозмутимым видом, что желающих пристать не находилось.

— Сначала к нотариусу? — предложил Эрик, когда мы вышли на главной площади. — Оформим доверенности, заодно узнаем, где искать рабочих.

— Нет, — я покачала головой, поправляя капюшон, чтобы ветер не трепал волосы. — Сначала в гильдию. Хочу сразу посмотреть, с кем придётся иметь дело. Понюхать воздух, так сказать.

Торговая гильдия располагалась в самом центре, в массивном здании с каменными колоннами и тяжёлыми дубовыми дверями. Внутри было шумно, как в растревоженном улье. Купцы в добротных кафтанах, тощие маклеры с цепкими взглядами, приказчики с бумагами в руках — все сновали туда-сюда, обсуждали цены на зерно, спорили о пошлинах, ударяли по рукам, скрепляя сделки. Пахло воском, чернилами и дорогим табаком.

Я вошла, стараясь держаться уверенно. Эрик шёл рядом, но держался чуть позади, давая мне пространство для манёвра. Я чувствовала спиной его поддержку, и это придавало сил.

— Вам кого, сударыня? — ко мне тут же подскочил юркий клерк с пером, засунутым за ухо. Его взгляд быстро скользнул по моему платью, оценивая, стоит ли со мной разговаривать.

— Мне нужны рабочие, — чётко, не тратя времени на любезности, сказала я. — Плотники, каменщики, разнорабочие. Человек двадцать.

Клерк моргнул. Челюсть его отвисла, а перо едва не выпало из-за уха.

— Простите, сударыня, вы… — замялся он, — вы сами будете нанимать?

— Сама, — подтвердила я, буравя его взглядом. — А в чём проблема? Гильдия не работает с женщинами?

— Ну что вы, что вы, — залепетал он, — просто… обычно такими делами… мужчины занимаются. Чтобы не ошибиться, не попасть впросак…

— Сегодня буду заниматься я, — отрезала я. — Ведите к старшине. И поживее.

Клерк пожал плечами, но спорить не решился. Он повёл меня через весь зал, где на нас с интересом оглядывались, вглубь здания, в коридор, где было потише и пахло уже не табаком, а кожей и дорогими духами.

Мы вошли в просторный кабинет. За массивным столом из тёмного дерева восседал толстый мужчина с красным лицом и маленькими поросячьими глазками, которые смотрели на мир с хитрой ленцой. Рядом с ним, привалившись к стене, стояли ещё несколько человек — купцы, судя по богатой одежде и сытым лицам. Они о чём-то перешёптывались, но при нашем появлении замолчали.

— Старшина купеческой гильдии, господин Бруно, — пискнул клерк и мгновенно испарился, прикрыв за собой дверь.

Бруно окинул меня долгим, оценивающим взглядом. В нём не было откровенной похоти, скорее насмешливое удивление пополам с пренебрежением. Эрика, стоящего за моей спиной, он, кажется, даже не заметил, приняв за слугу или охранника.

— Чем могу помочь, юная леди? — спросил он покровительственно, даже не предложив сесть. — Заблудились? Ищете дорогу домой? Или, может, муж прислал за покупками?

Купцы за его спиной хмыкнули.

— Я ищу рабочих, — спокойно, не повышая голоса, ответила я. — Двадцать человек. Плотники, каменщики, разнорабочие. На длительный срок, с проживанием. Оплата сдельная, но стабильная.

Бруно поднял кустистые брови. Купцы переглянулись, и на их лицах заиграли улыбки. Им, видимо, ситуация казалась забавной.