Служанка перекрестилась.

— Святые угодники, — пробормотала она. — Госпожа сошла с ума от горя. Точно сошла. Надо было не бежать, а лечиться.

— Я не сошла с ума, — терпеливо объяснила я. — Я просто знаю, что делаю. Мы построим здесь отель. Самый лучший. И будут сюда приезжать люди. Много людей.

— Люди? — Мэйбл оглядела заросли крапивы, обломанные стены и выбитые окна. — Сюда? Да тут даже мыши дохнут!

— Мыши не дохнут, они наглые, — поправила я. — Значит, корм есть. А корм есть — значит, жить можно.

Мэйбл вздохнула и, видимо, решила, что спорить с сумасшедшей бесполезно.

— Ладно, — сказала она. — Пойду хоть в доме приберусь. А то если вы и правда отель строить собрались, надо же где-то жить, пока строите.

— Умница! — похвалила я. — Правильный подход.

Мэйбл ушла в дом, а я осталась стоять посреди крапивы, глядя на свои чертежи. Солнце поднималось всё выше, озеро сверкало, и вдруг за моей спиной раздался шорох.

Я обернулась.

Из кустов на меня смотрели люди. Несколько человек — мужики в простой одежде, бабы в платках, дети с любопытными глазами. Смотрели волками. Хмуро, настороженно, враждебно.

— Здрасьте, — сказала я, выпрямляясь и стараясь не подавать вида, что мне страшно.

Мужики молчали. Бабы шептались. Дети тыкали пальцами.

— Вы кто? — наконец спросил один, здоровенный детина с бородой.

— Я — Лилиан Эшворт, — представилась я. — Владелица этих мест. А вы?

Детина переглянулся с остальными.

— Эшворт, — повторил он. — Барон что ли?

— Баронесса, — поправила я. — Отец умер, я наследница.

— Слыхали про барона, — подал голос другой мужик, постарше. — Пьяница был. Всё пропил. И тебя пропьёт, если б жив был.

— К счастью, он не жив, — дипломатично ответила я. — А я — трезвая. И работать собираюсь. Работники нужны?

Мужики снова переглянулись. Бабы зашептались громче.

— Работа — это хорошо, — сказал первый детина. — А платить чем будешь? Тут у тебя ни кола ни двора.

— Пока нечем, — честно призналась я. — Но будет. Мне помощь нужна. Кто знает, где камень хороший взять? Где лес? Где плотники в округе?

— Плотники? — Мужик постарше хмыкнул. — Ты и впрямь строить собралась? Из этого-то?

— Именно, — твёрдо сказала я.

Повисла пауза. Люди смотрели на меня с сомнением, но уже без враждебности. Скорее с любопытством — как на диковинку.

— Ладно, — вдруг сказал детина. — Я Мирон. Плотник я. Если работа будет — приду. А там посмотрим.

— Спасибо, Мирон, — я улыбнулась. — Я запомню.

Люди начали расходиться, но не все. Несколько баб задержались, разглядывая меня с ног до головы. Одна, бойкая такая, в цветастом платке, вдруг спросила:

— А правда, что ты принцу невеста была?

Я вздохнула.

— Была. Но сбежала. Не понравилось.

Бабы захихикали.

— А чего сбежала-то? — не унималась бойкая. — Принц — он же красивый, богатый…

— Красивый, — согласилась я. — Но дурак. И любовница у него — стерва.

— О-о-о… — Бабы понимающе закивали.

— Ладно, — я махнула рукой. — Было и прошло. Теперь у меня другие планы. Отель строить.

— Отель? — переспросила одна. — Это как?

— Место, где путники останавливаются. За деньги. С удобствами.

— А-а-а, постоялый двор, что ли? — догадалась бойкая.

— Вроде того, — согласилась я. — Но лучше. Гораздо лучше.

Бабы переглянулись, и бойкая вдруг сказала:

— Я Глаша. Стирать умею, готовить. Муж у меня плотник, Мирон этот, что говорил с тобой. Если что — зови.

— Спасибо, Глаша, — искренне сказала я. — Обязательно позову.

Они ушли, а я осталась стоять, глядя на свой палочный чертёж, на озеро, на горы. Внутри разливалось странное чувство — похожее на счастье. Здесь, в этих развалинах, в окружении диких крестьян, я была свободнее, чем в золотом замке.

— Ничего, — сказала я вслух. — Всё будет.

Из дома донёсся грохот и приглушённый крик Мэйбл. Видимо, она что-то уронила. Или кто-то упал на неё. Надо идти спасать.

Я отряхнула платье от налипших листьев и направилась к крыльцу, мысленно уже прикидывая, где взять доски для первой постройки и сколько это будет стоить.

Впереди было много работы. Но я была готова.

Три дня прошли как в тумане.

Мы с Мэйбл выгребали мусор из комнат, мыли окна (те, что уцелели), чинили мебель из того, что нашлось в сарае. Томас, кучер, уехал на третий день, пообещав передать королю, что «доставка прошла успешно». Я сунула ему письмо с благодарностью — вдруг дойдёт? Хотя, честно говоря, король вряд ли будет читать мои каракули. У него своих забот хватает.

На четвёртый день я решила, что пора браться за строительство всерьёз. Для этого нужны люди. Много людей. Рабочие руки, плотники, просто мужики, которые могут таскать брёвна и тесать камень.

— Мэйбл, — сказала я, отряхивая пыль с платья (единственного, которое уже превратилось в лохмотья), — где тут у них деревня?

— За озером, — махнула рукой служанка. — Вон там, за леском. Мы, когда ехали, проезжали. Но Лилиан, туда пешком далеко. И дороги нормальной нет.

— Ничего, дойдём. Пошли.

Мы отправились в путь. Дорога и правда оказалась — дай бог ноги не переломать. Тропинка петляла между камней, то поднималась в горку, то ныряла в овраг, и через час я уже проклинала всё на свете, включая свои дурацкие башмаки, которые натирали мозоли.

— Может, вернёмся? — жалобно предложила Мэйбл, которая тоже запыхалась.

— Нет, — отрезала я. — Мы уже дошли. Вон, дым видно.

Деревня открылась внезапно — за поворотом тропинка вывела нас на пригорок, и внизу раскинулись десятка два изб, окружённых огородами. Пахло дымом, навозом и свежим хлебом. Лаяли собаки, мычали коровы, где-то орал петух — идиллия, блин.

Мы спустились. И тут же нас окружили.

Мужики, бабы, дети — все высыпали смотреть на диковинных гостей. Я в своём драном платье, перепачканная сажей и глиной, выглядела, наверное, как чучело огородное. Но тем не менее на меня смотрели с любопытством.

— Вы кто? — спросил мужик с окладистой бородой, выходя вперёд. Судя по важному виду — староста.

— Я — Лилиан Эшворт, — начала я бодро. — Владелица поместья у Чёрного озера. Мне нужны работники. Плачу — деньгами или едой. Кто пойдёт?

Мужик — староста — посмотрел на меня с высоты своего роста и усмехнулся.

— Эшворт, говоришь? — Он сплюнул под ноги. — А мы про тебя слышали. Сосланная невеста принца. Говорят, ты из дворца сбежала, потому что тебя выгнали. Или сама сдуру удрала. И денег у тебя нет. Так чего ты нам обещаешь?

— Я не обещаю, я гарантирую, — твёрдо сказала я. — У меня есть документ от короля. Я законная владелица этих земель. А значит — и ваших тоже. Так что вы мне обязаны помогать.

Староста хмыкнул.

— Обязаны, — передразнил он. — Слышь, мужики, мы этой девке обязаны? — обернулся он к толпе.

Мужики засмеялись. Бабы захихикали. Дети, не понимая, о чём речь, просто глазели.

— Ты, девка, иди отсюда, — сказал староста. — Нет у нас для тебя работников. Самим пахать надо. И вообще — какая ты баронесса? Вон, платье как у нищенки. Ступай, откуда пришла.

— Но…

— Я сказал — ступай! — рявкнул он.

Толпа зашумела, задвигалась, и я поняла — ещё минута, и нас просто погонят палками. Я схватила Мэйбл за руку и потащила прочь.

— Лилиан, ну что вы! — запричитала та, когда мы отошли подальше. — Я же говорила! Не пойдут они! Им лишь бы своё, а на чужое им плевать!

— Погоди, — ответила я, тяжело дыша. — Ещё не вечер.

Мы вернулись в развалины. Я сидела на крыльце, смотрела на озеро и злилась. Злилась на себя, на этого бородатого идиота, на весь этот дурацкий средневековый мир, где женщина без денег — никто.

И тут я увидела их.

На тропинке, ведущей от озера, показались трое мальчишек. Лет десяти-двенадцати, чумазые, босые, с удочками наперевес. Они направлялись к озеру рыбачить, но, заметив меня, замерли и уставились во все глаза.