Я мысленно досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом вспомнила, что в этой жизни у меня пока нет ни денег, ни власти, ни даже приличного платья, и решила, что сцену с битьём посуды придётся отложить до лучших времён.

— Ваше высочество, — я сделала реверанс, стараясь не упасть (тело Лилиан, видимо, не привыкло к таким упражнениям). — Леди Вивьен. Я готова стать вашим… материалом.

Вивьен хищно улыбнулась. Генри хмыкнул.

— Раздевайся, — скомандовала Вивьен, даже не вставая с места.

— Простите?

— Раздевайся, — повторила она с нажимом. — Портным нужно снимать мерки, а ты в этом балахоне… — Она брезгливо поморщилась, глядя на моё платье. — Хотя, конечно, с твоей фигурой любой балахон будет смотреться… как балахон.

Платье на мне было серым, мешковатым и совершенно безликим. Лилиан, судя по всему, одевалась по принципу «лишь бы тело прикрыть». Мода её явно не интересовала.

Я вздохнула и начала расстёгивать крючки. Служанки подскочили помочь, и через минуту я стояла посреди комнаты в нижнем белье — длинной полотняной рубашке до колен, которая скрывала больше, чем любой современный купальник, но всё равно создавала ощущение уязвимости.

Вивьен окинула меня взглядом профессиональной продавщицы из бутика, которая видит перед собой не человека, а вешалку.

— Мда… — протянула она. — Бёдра узковаты, груди почти нет, талия… ну, талия ничего. Ладно, будем работать с тем, что есть.

Генри с интересом меня рассматривал. Не как женщину, нет — как экспонат. Как бракованный товар, на который он вынужден смотреть перед покупкой.

— Повернись, — скомандовал он.

Я молча повернулась.

— А ничего, — неожиданно сказал он. — Со спины даже симпатично. Если лицо не видно.

Вивьен залилась смехом, прикрывая рот ладошкой. Служанки захихикали. Я снова досчитала до десяти.

— Ваше высочество такой остряк, — любезно сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Прямо стендап-комик. На королевских приёмах, наверное, нет отбоя от желающих посмеяться над вашими шутками.

Генри поперхнулся вином. Вивьен перестала смеяться и посмотрела на меня с подозрением.

— Комик? — переспросил принц. — Это кто?

— Артист такой, — пояснила я. — Который людей смешит. Иногда специально, иногда сам того не замечая.

Повисла пауза. Вивьен явно не поняла, оскорбила я принца или сделала комплимент, а переспрашивать не хотелось. Генри нахмурился, но спорить не стал — видимо, решил, что деревенщина ляпнула глупость.

— Ладно, хватит болтать, — оборвала Вивьен. — Подайте ткань.

Служанки развернули передо мной рулоны. Я ожидала увидеть что-то более-менее приличное, но…

— Это что? — вырвалось у меня.

Передо мной колыхалось нечто ярко-зелёное, в крупный жёлтый горох. Ткань была дешёвой, топорной, расцветка — будто мебель в детском саду обтягивали.

— Это платье, — холодно ответила Вивьен. — Очень модное в этом сезоне. Тебе понравится.

— Мне? — Я подняла бровь. — В этом? Я буду похожа на… — я хотела сказать «на клоуна», но вовремя прикусила язык. — На луг с одуванчиками.

— Ты плохо разбираешься в моде, — отрезала Вивьен. — Это последний писк столичных портных.

Последний писк умирающего вкуса, мысленно поправила я. Но вслух сказала другое:

— А можно посмотреть другие варианты?

Вивьен вздохнула с таким видом, будто я просила луну с неба.

— Можно, — снисходительно разрешила она. — Покажите ей.

Служанки развернули следующий рулон. На этот раз ткань была ярко-розовой, с зелёными оборками.

— Боже, — выдохнула я. — Это же… это же…

— Нравится? — ехидно спросила Вивьен. — Я так и знала. Простые девки любят всё яркое.

— Я люблю всё красивое, — поправила я. — А это не красиво. Это вульгарно, безвкусно и… — я замялась, подбирая слова, которые поймут в этом мире, — … недостойно невесты принца.

Генри вдруг рассмеялся. Натурально рассмеялся, откинув голову назад.

— Вивьен, дорогая, а она с характером, — сказал он. — Мне начинает это нравиться.

— Мне — нет, — процедила Вивьен. — Лилиан, ты здесь не для того, чтобы обсуждать. Ты здесь для того, чтобы молча надевать то, что тебе дают. Ты вообще понимаешь своё положение?

— Просветите, — любезно предложила я.

Вивьен встала с кресла и подошла ко мне вплотную. Она была выше, и это, видимо, должно было меня давить.

— Ты — никто, — прошипела она. — Деревенская мышка, которую его высочество выбрал из жалости. После свадьбы ты будешь жить в восточном крыле, подальше от глаз, и появляться только тогда, когда это потребуется для протокола. А всё остальное время… ну, скажем так, ты будешь благодарна, если тебе вообще разрешат выходить из комнаты.

Восточное крыло. Подальше от глаз. Статус узницы.

Я смотрела в её красивое злое лицо и чувствовала, как внутри закипает та самая ярость, которая когда-то помогла мне построить карьеру в мире, где женщин-архитекторов считали украшением офиса, а не профессионалами. Которая заставляла меня работать ночами, доказывая, что я не хуже мужиков. Которая не дала сломаться, когда бывший муж сказал, что «бабье место на кухне».

— Леди Вивьен, — сказала я тихо и спокойно. — Я всё понимаю. Вы — любовница принца. Я — невеста принца. У нас разные роли в этом спектакле. Но давайте сразу договоримся: я не буду вашей игрушкой. Я не буду надевать то, что вы мне подсовываете, только чтобы вы потом надо мной смеялись. Я не буду жить в восточном крыле, как пленница. И если вы думаете, что я приму это молча, вы ошибаетесь.

Вивьен побледнела от злости.

— Ты… ты… — задохнулась она.

— Я, — кивнула я. — И ещё раз я. А теперь, с вашего позволения, я оденусь и пойду к королю.

— К королю⁈ — в один голос воскликнули Вивьен и Генри.

— Именно. — Я потянулась за своим серым балахоном. — Хочу обсудить с его величеством детали моего… проживания в замке после свадьбы. Думаю, ему будет интересно узнать, что его будущая невестка планирует запереть меня в восточном крыле. Или, — я посмотрела на Генри, — что его сын выбрал себе жену только для того, чтобы спокойно развлекаться с любовницей. Интересно, как на это отреагирует король?

Генри вскочил с кресла. Вивьен перехватила его руку.

— Не смей, — прошипела она. — Ты пожалеешь.

— Возможно, — я натянула платье через голову. — Но это будет потом. А сейчас я иду к королю. Провожатые не нужны, дорогу запомнила.

Я направилась к двери. Сердце колотилось как бешеное. Я понятия не имела, где искать короля, примет ли он меня, и что вообще буду ему говорить. Но оставаться здесь, терпеть эти унижения… нет. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Кажется, так говорила какая-то известная женщина.

— Стой! — рявкнул Генри.

Я остановилась у двери, но не обернулась.

— Что? Решили добавить ещё пару оскорблений на прощание?

Тишина. Потом шаги. Генри подошёл ко мне сзади, взял за плечо и развернул к себе. Вблизи он был ещё красивее — эти голубые глаза, точеные скулы, чувственные губы. И такой мерзкий характер внутри красивой оболочки.

— Ты действительно пойдёшь к отцу? — спросил он тихо.

— Да.

— И что скажешь?

— Правду, — я смотрела ему прямо в глаза. — Что ваш высочество выбрали меня не как жену, а как ширму. Что ваша любовница уже распланировала мою жизнь в заточении. И что я не согласна на эту роль.

Генри смотрел на меня долго, изучающе. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то странное — то ли уважение, то ли любопытство.

— Ты изменилась, — сказал он. — Та Лилиан, которую я видел месяц назад, тряслась от одного моего взгляда. А эта… — Он покачал головой. — Кто ты?

— Та, кого вы больше не сможете контролировать, — ответила я и высвободила плечо.

Я вышла из гостиной, оставив их двоих в полном недоумении. В коридоре ко мне подбежала Мэйбл — оказывается, она ждала за дверью, подслушивала.

— Лилиан! — зашептала она, хватая меня за руку. — Вы с ума сошли⁈ К королю? Вас же не пустят! Вас же стража…