— Нет, — донёсся голос кучера. — Лошадь сменить надо. И вам перекусить. До Чёрного озера ещё полдня пути.

Мы вылезли. Оказалось, что мы на какой-то почтовой станции — небольшой домик, конюшня, колодец. Вокруг — лес, тишина, пахнет соснами и дымом.

— Красиво здесь, — заметила Мэйбл, разминая затёкшие ноги.

— Ага, — согласилась я, вдыхая полной грудью.

После спёртого воздуха замка, пропахшего сыростью и интригами, здесь было… свободно. Просторно. Хотелось бежать босиком по траве и смеяться.

Нам дали похлёбки и хлеба, мы перекусили наскоро, сменили лошадь и поехали дальше. Утром я снова смотрела в окно и не могла насмотреться.

Лес редел, открывая всё более дикие и живописные виды. Потом вдалеке показались горы. Настоящие горы — не гигантские, но с заснеженными верхушками, с крутыми склонами, поросшими тёмным лесом. А между ними, в долине, блестело озеро.

— Чёрное озеро, — сказал кучер, не оборачиваясь. — Скоро будем.

У меня перехватило дыхание. Оно было огромным. Тёмно-синим, почти чёрным в тени гор, но на солнце вода искрилась и переливалась, обещая прохладу и чистоту. Вокруг — ни души. Только лес, горы и вода.

— Красота-то какая, — выдохнула Мэйбл. — Аж дух захватывает.

— Да, — только и смогла сказать я.

Карета поехала вдоль озера, потом свернула в лес, и через полчаса мы увидели то, что называлось «особняком».

— Ох ты ж… — вырвалось у меня.

Перед нами стоял дом. Когда-то, наверное, красивый — двухэтажный (ни фига не одноэтажный!), с колоннами, с широким крыльцом. Но сейчас… Окна были заколочены досками, крыша в некоторых местах провалилась, стены покрылись мхом, а вокруг буйствовали сорняки в человеческий рост.

— Это… это же развалина! — ахнула Мэйбл. — Лилиан, тут же жить нельзя!

— Можно, — сказала я, вылезая из кареты и с хрустом разминая ноги. — Всё можно, если захотеть.

Я подошла поближе, обогнула заросли крапивы и увидела озеро. Оно было прямо за домом — спускайся по тропинке, и ты у воды. А за озером — горы. Вид открывался такой, что у меня слёзы навернулись.

— Мэйбл, — позвала я тихо. — Иди сюда.

Она подошла и замерла рядом.

— Господи… — прошептала она. — Красиво-то как…

— Ты понимаешь? — Я обернулась к ней, и глаза у меня, наверное, горели безумным огнём. — Это не развалина. Это место силы. Здесь будет отель. Самый лучший отель в этом мире. С видом на озеро, с террасами, с причалом. Здесь будут останавливаться путешественники, влюблённые, аристократы. Сюда будут приезжать, чтобы дышать этим воздухом и смотреть на эти горы.

Мэйбл смотрела на меня как на сумасшедшую.

— Лилиан… вы это серьёзно? Из этого… — она обвела рукой развалины, — сделать отель?

— Абсолютно, — твёрдо ответила я. — И ты мне поможешь.

Кучер, который всё это время молча стоял у кареты, вдруг подошёл и сказал:

— Барин велел передать, что в доме можно переночевать. Крыша в левом крыле целая. И дрова есть в сарае. А завтра я поеду обратно. Если приказ будет — передайте.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Как тебя зовут?

— Томас, — кучер приподнял капюшон, и я увидела обычное крестьянское лицо с умными глазами. — Я местный. Из деревни за озером. Если что надо будет — скажите, помогу.

— Обязательно скажу, Томас. — Я улыбнулась. — Обязательно.

Он кивнул и пошёл распрягать лошадь, а мы с Мэйбл направились к дому.

Внутри было пыльно, темно, пахло мышами и сыростью. Но в левом крыле и правда нашлась комната с целой крышей, даже печь работала. Мы натаскали дров, разожгли огонь, и вскоре в камине весело затрещало пламя.

— Страшно, — призналась Мэйбл, ёжась. — Темно, пусто… одни мы.

— Не одни, — улыбнулась я. — У нас есть мечта. А с мечтой не страшно.

Я сидела у камина, смотрела на огонь и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не от пламени — от осознания, что я сделала это. Сбежала. Вырвалась. И теперь передо мной открыто всё — весь этот дикий, прекрасный край, где я построю своё будущее.

Горы за окном темнели, озеро плескалось где-то внизу, и я знала — это только начало.

Ночёвка в развалинах оказалась тем ещё приключением.

Мы с Мэйбл устроились у камина, подстелив какие-то тряпки, найденные в сундуке. Спали по очереди — одна дрыхнет, вторая следит, чтобы огонь не погас и чтобы мыши не сожрали припасы. Мыши, кстати, были наглые. Я проснулась от того, что один жирный хвостатый гад сидел на моём узле с хлебом и смотрел на меня с таким выражением, будто это я тут в гостях, а он — хозяин.

— А ну брысь! — рявкнула я, запустив в него башмаком.

Мышь обиженно пискнула и ускакала в темноту. Мэйбл, дремавшая у камина, подскочила.

— Где⁈ Кто⁈ Водяной⁈

— Мышь, — буркнула я. — Спи дальше.

— А-а-а… — Мэйбл зевнула и снова свернулась калачиком.

Утром я вылезла на крыльцо и зажмурилась от солнца. Оно вставало из-за гор, заливая озеро золотом и розовым. Вид был такой, что хотелось плакать от восторга. Или петь. Или немедленно начать строить.

— Красотища, — выдохнула я, вдыхая прохладный утренний воздух с запахом хвои и воды.

Томас, кучер, уже запрягал лошадь. Увидев меня, он кивнул и спросил:

— Может, в деревню съездить? Тут недалеко. Продуктов купить, узнать, где что.

— Отличная идея, — согласилась я. — Мы с тобой?

— А вы верхом умеете? — с сомнением спросил Томас.

— Нет, — честно призналась я. — И платья нет подходящего.

— Тогда я сам. А вы тут осмотритесь пока. — Он помялся. — Только далеко не ходите. Лес тут дикий, зверь всякий водится.

— Не волнуйся, я далеко не пойду.

Томас уехал. Я разбудила Мэйбл, мы перекусили остатками хлеба и запили водой из фляги, и я решила, что пора приступать к осмотру владений.

— Мэйбл, пошли исследовать поместье.

— Куда? — испугалась она. — Там же крапива! И… и кто его знает, что там!

— А то и узнаем, — бесстрашно ответила я и шагнула с крыльца прямо в заросли.

Это было ошибкой.

Крапива здесь росла не просто так, а с чувством, с толком, с расстановкой. Высотой по пояс, жгучая, как тысяча ос, она вцепилась в мои ноги, прокусив тонкую ткань платья. Я взвизгнула, выскочила обратно на крыльцо и принялась чесать лодыжки.

— Я же говорила! — запричитала Мэйбл. — Говорила! Лилиан, ну что вы как ребёнок!

— Ничего, — прошипела я сквозь зубы. — Прорвёмся.

Я закатала юбку повыше, обвязала ноги тряпками, найденными в том же сундуке, и снова ринулась в бой.

В этот раз крапива сдалась. Я продиралась сквозь неё, чертыхаясь и отбиваясь от комаров, и наконец выбралась к стенам особняка.

Осмотр подтвердил мои худшие и лучшие ожидания. Худшие — потому что дом реально разваливался. Крыша в центральной части провалилась, окна выбиты, стены кое-где пошли трещинами. Лучшие — потому что фундамент был крепким. Камень, здоровенный, из тех, что просто так не сдвинешь. И планировка угадывалась отличная.

— Так, — бормотала я, обходя дом по периметру. — Здесь будет главный вход. Здесь — холл с камином. Наверху — номера для гостей. А здесь, с видом на озеро — ресторан. Обязательно с террасой.

Я нашла прямую палку, заточила её об камень и принялась чертить на земле. План вырисовывался сам собой — как в старые добрые времена, когда я ночами сидела над чертежами. Только теперь это было не на бумаге, а прямо на месте.

Мэйбл, которая всё-таки преодолела страх перед крапивой и выползла следом, замерла, глядя на мои художества.

— Лилиан… — жалобно позвала она. — Вы чего?

— План рисую, — рассеянно ответила я, вычерчивая палкой контуры будущих построек. — Вот здесь — дорожка к озеру. Здесь — причал. А тут — купальня с горячей водой…

— Лилиан! — Мэйбл подошла ближе и заглянула мне в лицо. — У вас всё хорошо? Может, присесть надо? Водички попить?

— Всё отлично, Мэйбл. — Я подняла голову и улыбнулась. — Лучше не бывает.