— Эй, — крикнула я. — Идите сюда!

Мальчишки переглянулись, но любопытство пересилило страх. Они подошли поближе, но держались на расстоянии.

— Вы кто? — спросил самый смелый, вихрастый, с оттопыренными ушами.

— Я хозяйка этих мест, — ответила я. — А вы из деревни?

— Ага, — кивнул вихрастый. — Мы рыбачить. Тут рыба хорошо клюёт.

— Рыба — это хорошо. — Я улыбнулась. — А конфеты вы любите?

У меня в кармане завалялась пара леденцов, которые я прихватила ещё из замка, сама не зная зачем. Я достала их и протянула мальчишкам.

Глаза у них загорелись. Конфеты в деревне — штука редкая, почти волшебная. Они взяли, но есть не стали, зажали в кулаках.

— А за что? — подозрительно спросил вихрастый.

— А просто так, — я пожала плечами. — Хочу с вами подружиться. Мне тут одной скучно. А вы, я смотрю, ребята весёлые. Расскажете мне про эти места? А я вам — истории расскажу. Интересные.

Мальчишки снова переглянулись, и вихрастый решился.

— Рассказывай.

Я похлопала по крыльцу рядом с собой. Мальчишки, чуть поколебавшись, уселись. И я начала рассказывать.

Я рассказывала им про дальние страны, про моря и океаны, про корабли и пиратов (в моём исполнении — благородных разбойников). Про то, как люди строят дома, которые достают до неба, и как путешествуют по воде в лодках, которые движутся без вёсел. Врала, конечно, но красиво. Глаза у пацанов горели, рты открылись, они слушали, забыв про удочки.

— А правда, что ты принца видела? — спросил вдруг самый маленький, курносый.

— Видела, — кивнула я. — И даже водой облила.

Мальчишки ахнули, а потом заржали.

— А чего он тебе сделал? — спросил вихрастый.

— Хотел зайти в гости, когда я не звала, — дипломатично ответила я.

— А-а-а… — понимающе закивали пацаны.

Мы проболтали до вечера. Я узнала, где лучше ловится рыба, где водятся грибы, какие тропы ведут в горы, а куда лучше не соваться — там, мол, медведи. Мальчишки рассказали про деревню, про своих родителей, про то, что староста — жлоб ещё тот, все им недовольны, но терпят, потому что он родственник какого-то важного чиновника в городе.

— А что, если бы кто-то дал вашим отцам работу, они бы пошли? — спросила я как бы между прочим.

— А то! — оживился вихрастый. — Моему батьке работа ой как нужна. У нас семья большая, а земли мало. Он бы и камень таскал, и лес валил, лишь бы платили.

— И моему, — подхватил курносый. — Он плотник хороший, да работы нет. В город уходить приходится, а там далеко.

Я задумалась.

— А если я дам работу, но староста запрещает?

Мальчишки переглянулись.

— А мы ему не скажем, — хитро прищурился вихрастый. — Мы вообще много чего не говорим. — Он подмигнул, и я поняла, что передо мной не просто пацаны, а отличная агентурная сеть.

— Тогда так, — я наклонилась к ним. — Вы завтра приведёте своих отцов сюда. Скажете, что есть дело. А я с ними поговорю. И за это… — я вытащила из кармана ещё один леденец, последний, — получите ещё конфет. И истории новые.

— Договорились! — вихрастый схватил конфету и сунул в рот, не жуя. — Завтра придём!

Они убежали, а я осталась сидеть на крыльце, глядя на закат.

— Лилиан, — из двери высунулась Мэйбл, которая всё это время подслушивала, — вы чего задумали? Через детей на родителей давить?

— А почему нет? — усмехнулась я. — Детей никто не боится. А родители ради детей на многое пойдут. Особенно если работа нужна.

— А если староста узнает?

— Узнает — тогда и будем думать. — Я встала и потянулась. — А пока — спать. Завтра важный день.

На следующее утро, едва рассвело, на тропинке показались фигуры. Трое мужиков — отцы моих вчерашних знакомцев. Шли хмурые, но с любопытством.

Я встретила их на крыльце. Без платья — я уже поняла, что в нём неудобно, и перешила его во что-то типа рабочей робы. Руки в мозолях, лицо чумазое, но взгляд прямой.

— Здрасьте, — сказала я. — Спасибо, что пришли. Работа есть. Платить буду.

Мужики переглянулись.

— А чем платить-то? — спросил один, коренастый, с руками-крюками — типичный плотник. — Деньгами али натурой?

— И так, и так, — ответила я. — Деньги будут, когда отель заработает. А пока — едой. Я договорилась с Томасом, он будет привозить продукты из города. Голодными не останетесь.

— А много ль работы? — спросил второй, постарше.

— Много. Крышу перекрыть, стены укрепить, причал построить. А потом — новый корпус. На годы.

Мужики замолчали, переваривая. Потом коренастый — его, кажется, звали Кузьма — спросил:

— А ты не обманешь? Не сбежишь, как те, которые обещают, а потом — тю-тю?

— Я не сбегу, — твёрдо сказала я. — Мне бежать некуда. Это моё. И я здесь всё построю. Хотите — приходите каждый день, смотрите. А хотите — помогайте. Выбор за вами.

Кузьма посмотрел на остальных, потом на меня, и вдруг усмехнулся.

— А ты, баронесса, с характером, — сказал он. — Ладно, попробуем. Завтра приду с инструментом. Там видно будет.

— Спасибо, Кузьма. — Я улыбнулась. — Не пожалеешь.

Они ушли, а я снова села на крыльцо, чувствуя, как внутри разливается тепло. Первая победа. Пусть маленькая, но моя.

Из-за угла выскочили мальчишки — те самые, с удочками.

— Ну что? — затараторил вихрастый. — Всё хорошо? Пойдут?

— Пойдут, — кивнула я. — Спасибо вам, ребята. Вы молодцы.

Я порылась в карманах, но конфет больше не было. Зато была монетка — медяк, последний. Я протянула её вихрастому.

— Купите всем леденцов. И спасибо.

Он взял монетку, посмотрел на неё, потом на меня, и вдруг сказал серьёзно:

— А можно мы ещё приходить будем? Истории слушать?

— Можно, — улыбнулась я. — Приходите. Я вам таких историй порасскажу — закачаетесь.

Мальчишки убежали, а я посмотрела на озеро, на горы, на свой будущий отель, и подумала: кажется, у меня получается.

Принц Генри

Я проснулся с отвратительным вкусом во рту и тяжёлой головой.

Вчерашняя попойка с друзьями удалась — это я помнил. Помнил также, что мы поспорили на что-то, кажется, на ту самую деревенщину, которую отец заставил меня взять в жёны. И что я пошёл к ней ночью, чтобы… чтобы что?

Я поморщился, пытаясь восстановить события. Кажется, я ломился в дверь. Кажется, она открыла. А потом… холод. Много холодной воды. И мой собственный рёв в темноте.

— Чёртова мышь, — пробормотал я, садясь на кровати.

Вчера я был зол. Сегодня — просто любопытно. Надо же, эта серая тень, которая месяц назад тряслась от одного моего взгляда, вдруг осмелела. Или у неё крыша поехала после падения с лестницы?

— Ваше высочество! — В дверь постучали. — Вас леди Вивьен ждёт к завтраку!

Вивьен. Моя прекрасная, моя желанная, моя… утомительная иногда. Но красивая — безумно. И в постели хороша. Ради этого можно потерпеть её капризы.

Я натянул камзол, пригладил волосы и вышел.

Вивьен ждала меня в малой гостиной, накрытой к завтраку. Выглядела она, как всегда, сногсшибательно — изумрудное платье, волосы уложены в сложную причёску, губы накрашены так, что хотелось целовать. Но выражение лица было… странное. Напряжённое. Злое.

— Доброе утро, дорогая, — я чмокнул её в щёку и плюхнулся за стол. — Что на завтрак?

— Генри, — процедила она, даже не притронувшись к еде, — ты знаешь, что твоя невеста сбежала?

Я замер с кубком в руке.

— Что?

— Сбежала, — повторила Вивьен. — Ночью. Тайно. Её комната пуста. Стража говорит, что она уехала в карете с какой-то служанкой.

Я поставил кубок. Первая мысль — ну и слава богу. Меньше проблем. Вторая — а как же контракт? Третья — отец узнает, и опять начнётся…

— Ну и пусть, — пожал я плечами, стараясь не показать беспокойства. — Меньше хлопот.

Вивьен вдруг вскочила, и глаза её метали молнии.

— Меньше хлопот⁈ — зашипела она. — Генри, ты вообще соображаешь⁈ Эта деревенщина, эта серая мышь, которую ты выбрал только потому, что она самая никчёмная, — она сбежала от тебя! Опозорила тебя перед всем дворцом! Ты позволил какой-то девке уйти, даже не заметив!