Я молчала, слушая. Король говорил не со мной — он говорил сам с собой, выплёскивая то, что копилось годами.

— Я пытался его образумить. Говорил, что Вивьен не та, что она использует его. А он… он влюблён по уши. Или думает, что влюблён. Разницы никакой. Она дёргает за верёвочки, а он пляшет. — Король горько усмехнулся. — И ты права — если вы останешься, он будет мучить тебя. Не со зла, нет. Просто потому, что ему так скажут.

— Я понимаю, — тихо сказала я.

— Понимаешь? — Король перевёл на меня взгляд. — Ты вообще много понимаешь для девушки из глуши. Откуда?

— Книги читала, — нашлась я.

— Кни-и-ги, — протянул он. — Ну-ну.

Он встал из-за стола и подошёл к окну. Я смотрела на его широкую спину, на седеющие волосы, собранные в хвост, на то, как он сутулится, будто под тяжестью невидимого груза.

— Ты правильно делаешь, что бежишь, девочка, — сказал он, не оборачиваясь. — Здесь логово змей. Все друг друга жалят, и никто не помнит, зачем. Я сам… я уже давно змея. Просто старая и уставшая.

— Вы не змея, ваше величество, — вырвалось у меня.

Он обернулся резко, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Не смей меня жалеть, — жёстко сказал он. — Я король. Я убивал, предавал, сажал на кол тех, кто становился на пути. Я не святой.

— Я и не жалею, — спокойно ответила я. — Я просто говорю, что вы дали мне шанс. Змеи не дают шансов. Они только кусают.

Повисла тишина. Король смотрел на меня, и я смотрела на него. Между нами будто пробежала искра — не эротическая, нет, но какая-то… человеческая. Понимание двух людей, которые слишком хорошо видят чужую боль, потому что знают свою.

И вдруг он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Я замерла, не понимая, что происходит. Король остановился в шаге от меня, так близко, что я чувствовала запах его парфюма — древесный, терпкий, мужской. Он смотрел сверху вниз, и в его глазах было то самое, чего я испугалась вначале.

— Ваше величество… — прошептала я.

— Тш-ш-ш, — он поднял руку, и я подумала, что сейчас он дотронется до меня. До моего лица, до волос…

Но рука замерла в воздухе, не коснувшись. Король смотрел на меня, и в его взгляде боролись желание и долг, страсть и честь. Я видела это так же ясно, как своё отражение в его зрачках.

— Ты невеста моего сына, — сказал он хрипло. — И останешься ею, пока не уедешь. А я… я старый дурак, который размечтался о том, чего быть не может.

Он резко опустил руку и отвернулся.

— Иди, — бросил он через плечо. — Исчезни, пока я не передумал.

Я встала, чувствуя, как дрожат колени. В голове было пусто, в груди — странное томление. Я не ожидала такого от короля. Не ожидала, что этот уставший, циничный политик может смотреть на меня… как мужчина на женщину.

— Ваше величество… — начала я.

— Я сказал — иди! — рявкнул он, не оборачиваясь.

Я пошла к двери. На пороге обернулась. Король стоял у окна, широкоплечий, одинокий, и смотрел в темноту.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За всё.

Он не ответил.

Я вышла в коридор и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Что это было? Что за идиотская реакция на мужчину, который годится мне в отцы? Или не в отцы — Лилиан девятнадцать, королю около пятидесяти. Разница приличная, но не критичная. И он красивый, чёрт возьми. По-мужски красивый, не то что смазливый Генри.

— Лилиан! — ко мне подбежала запыхавшаяся Мэйбл. — Я так волновалась! Сержант сказал, что вы долго у короля, я уж думала…

— Всё хорошо, Мэйбл, — перебила я, беря себя в руки. — Даже лучше, чем хорошо. Мы уезжаем сегодня ночью.

— Куда⁈ — опешила служанка.

— В моё поместье. На север. К Чёрному озеру.

— К Чёрному… — Мэйбл перекрестилась. — Там же водяной!

— Вот и познакомимся, — усмехнулась я. — Пошли собираться. У нас мало времени.

Мы пошли по коридору, но на полпути я остановилась и обернулась на дверь королевского кабинета.

— Ваше величество, — прошептала я одними губами. — Спасибо.

И пошла дальше. В новую жизнь.

Сборы заняли меньше часа. Собственно, собирать было почти нечего — одно застиранное платье (второе так и не появилось), смена белья, гребень и засохший кусок хлеба, который Мэйбл предусмотрительно припрятала от вчерашнего ужина.

— Это всё? — растерянно спросила я, глядя на тощий узелок.

— А что ещё? — Мэйбл пожала плечами. — Вы ж без приданого приехали. Даже башмаки запасные — и те не взяли.

Я вздохнула. Ничего, начнём с нуля. В прошлой жизни я тоже начинала с общаги и стипендии, ничего, выжила. И тут выживу.

— А ты? — спросила я Мэйбл. — Ты уверена, что хочешь ехать со мной? Я не знаю, что там, в этом поместье. Может, там вообще жить нельзя. А здесь у тебя работа, крыша над головой…

— Лилиан! — Мэйбл всплеснула руками. — Да вы что? Я без вас пропаду! Вы меня от Вивьен защищали, когда она на меня орала. Вы добрая. А здесь… — она понизила голос, — здесь змеи. Сами говорили. Я с вами.

У меня защипало в носу от неожиданного тепла. Вот ведь девчонка. Преданная, несмотря ни на что.

— Спасибо, Мэйбл, — сказала я серьёзно. — Я не подведу.

Ровно в полночь, как и обещал король, за нами пришли. Сержант Дональд собственной персоной, при параде, но с каким-то виноватым лицом.

— Провожу вас до задних ворот, — буркнул он, косясь на Мэйбл. — Там карета ждёт. Его величество распорядился.

— Спасибо, сержант, — я кивнула.

Мы шли тёмными коридорами, где факелы почти не горели — видимо, тоже распоряжение короля, чтобы меньше глаз видело. Шаги гулко отдавались от каменных стен, где-то вдалеке лаяли собаки, и ветер завывал в бойницах так жутко, что хотелось зажмуриться.

— Здесь не заблудимся? — шепнула я сержанту.

— Не в первый раз, — хмыкнул он. — Я эти ходы с детства знаю. Мой батя тут стражником служил, я тут вырос.

Мы вышли во внутренний двор, пересекли его, ныряя в тени, и наконец оказались у маленькой калитки в стене. За ней, в темноте, угадывался силуэт кареты — не роскошной, простой, крытой, с одной лошадью в упряжке.

— Дальше сами, — сержант остановился. — Мне нельзя за ворота. Но… — Он замялся, потом порывисто обнял Мэйбл, чмокнул её в щёку и отступил. — Береги себя, слышишь? Я приеду, как только смогу.

Мэйбл покраснела до корней волос и шмыгнула носом.

— Приезжай, — пискнула она.

Я отвернулась, давая им минуту прощания. Всё-таки хорошо, когда у людей есть чувства. Даже в этом змеином логове.

Через минуту мы уже сидели в карете. Кучер — молчаливый мужик в надвинутом на глаза капюшоне — чмокнул, лошадь тронулась, и замок начал удаляться, растворяясь в темноте.

— Уехали, — выдохнула Мэйбл, глядя в окошко. — Правда уехали.

— А ты сомневалась? — усмехнулась я.

— До последнего не верилось. — Она перекрестилась. — Слава тебе Господи.

Карета тряслась по ухабам, внутри было темно и холодно. Я закуталась в плащ, который дал сержант (спасибо ему, добрый человек), и достала из-за пазухи документы. Королевская печать, размашистая подпись, витиеватый текст.

— Что там? — Мэйбл придвинулась поближе, пытаясь разглядеть в темноте.

— Поместье моё теперь, — ответила я, водя пальцем по строчкам. — Чёрное озеро. Земли столько-то, леса столько-то, строения… — я вгляделась в корявый почерк писаря, — одноэтажный особняк, хозяйственные постройки, конюшня…

— Одноэтажный, — повторила Мэйбл. — Это хорошо. Значит, не развалится.

— Посмотрим, — хмыкнула я. — Тут написано «особняк», а что на самом деле — неизвестно.

Я свернула документы и убрала обратно. В темноте делать было нечего, и я просто смотрела в окно, где проплывали силуэты деревьев, иногда — тёмные пятна деревушек, изредка — одинокие огоньки в далёких окнах.

Мы ехали долго. Несколько часов. Я задремала под мерный стук колёс и очнулась оттого, что карета остановилась.

— Приехали? — встрепенулась я.