Она молчала. Ветер шевелил выбившуюся прядь её волос.

— Я давно простила тебя, Генри, — наконец сказала она, и её голос был тёплым, как это утреннее солнце. — В тот самый день, когда поняла, что ты просто запутавшийся мальчишка, а не злодей. Ты не злодей. Ты просто… ищешь себя.

— Спасибо, — выдохнул я. Потом повернулся к Вудстоку, который стоял чуть поодаль, нахмурившись, но без враждебности. — Береги её, Вудсток. Слышишь? Если с её головы упадёт хоть один волос, я вернусь с края света и найду тебя. И тогда мало не покажется.

Вудсток усмехнулся уголком рта.

— Не дёргайся, принц. Я с неё пылинки сдувать буду. Она это заслужила. А ты… ты тоже береги себя. Там, за горами, всякое бывает.

— Постараюсь.

Я подошёл к Лилиан. Мы постояли друг напротив друга. Мне вдруг отчаянно захотелось обнять её, но я не посмел. Это право теперь принадлежало другому.

— Прощай, Лилиан, — сказал я.

— Прощай, Генри. Счастливого пути. Найди себя.

Я кивнул, вскочил на лошадь и, не оглядываясь, поехал прочь. На запад, к горам, к неизвестности.

Впервые за долгие годы мне не было страшно. Мне было… свободно.

После отъезда Генри минуло два месяца — и весна наконец-то полностью вступила в свои права, словно решив вознаградить нас за все пережитые невзгоды. Горы, ещё недавно угрюмые и серые, теперь зеленели нежным пушистым ковром молодой листвы. Озеро, прогревшееся на солнце, манило своей лазурной гладью, а мой отель, обновлённый и посвежевший, сиял белизной стен на фоне изумрудной зелени.

Сгоревшее крыло мы не просто отстроили заново — мы превратили его в жемчужину всего комплекса. Архитектор, которого прислал король, предложил смелое решение: сделать номера люкс с отдельными террасами, буквально нависающими над водой. Теперь постояльцы могли выпить утренний кофе, любуясь, как рыба плещется у самых ног.

— Лилиан! — Мэйбл влетела в мою комнату вихрем, едва не сбив с ног горничную, которая поправляла шторы. — Всё готово! Гости уже съезжаются!

Я замерла перед огромным трюмо в золочёной раме, разглядывая своё отражение. Сердце колотилось где-то у горла.

— Сколько уже? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Десять карет! Нет, двенадцать! А от короля только что прибыл гонец — его величество обещал быть лично к обеду! — Мэйбл всплеснула руками. — Лилиан, там такие экипажи! Гербы, лакеи в ливреях… Я никогда такого не видела!

Я глубоко вздохнула, прижимая ладонь к груди, чтобы унять сердцебиение. Сегодня был день, которого я ждала почти год. День, который должен был либо вознести меня на вершину, либо… Нет, об «либо» я даже думать не хотела. Официальное открытие отеля «Белая Лилия». С королём, со всей знатью столицы, с музыкой и фейерверками.

— Как я выгляжу? — спросила я, медленно поворачиваясь к Мэйбл.

Платье было не просто невероятным — оно было совершенным. Небесно-голубой шёлк, текучий и мягкий, струился до самого пола, а по лифу и широкой юбке серебряными нитями были искусно вышиты лилии — символ моего отеля и моей новой жизни. Марфа, наша портниха, трудилась над ним три недели, не смыкая глаз, и теперь, глядя на себя в зеркало, я понимала, что её труды окупились сторицей.

— Как королева, — выдохнула Мэйбл, и на глазах у неё выступили слёзы. — Честное слово, Лилиан, ты выглядишь как настоящая королева.

— Спасибо, — я подошла и крепко обняла её, чувствуя, как дрожит от волнения моя верная подруга. — Ты сегодня тоже просто красавица.

Мэйбл зарделась от удовольствия, поправляя кружевной передник на новом тёмно-зелёном платье. Она сияла не меньше, чем бриллианты на шее какой-нибудь герцогини.

— Лилиан! — В дверях вырос Эрик. Он был невероятно хорош в своём тёмно-синем сюртуке, который так подчёркивал цвет его глаз. — Пора встречать гостей. Король подъезжает к воротам.

Я вышла на парадное крыльцо, и солнце ослепило меня на мгновение. Оно заливало светом всё вокруг: и белые стены отеля, и подстриженные газоны, и сверкающую гладь озера, и длинную вереницу карет, что, поднимая лёгкую пыль, тянулась по дороге от самых городских ворот.

Первой, конечно же, подкатила королевская карета — огромная, позолоченная, с королевским гербом на дверцах, запряжённая шестёркой белоснежных лошадей. Лакеи в ливреях проворно откинули подножку, и из кареты вышел король Ричард. Он был величественен, как никогда: парадный мундир, расшитый золотом, ордена на груди, внимательный, чуть насмешливый взгляд.

— Ваше величество, — я присела в глубоком реверансе, чувствуя, как шёлк платья струится по каменным ступеням. — Добро пожаловать в «Белую Лилию». Для нас огромная честь видеть вас.

— «Белая Лилия», — повторил король, с интересом окидывая взглядом фасад, новую черепицу на крыше, цветы в кадках у входа. — Красивое название. Но я всё же хочу услышать: в честь чего?

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— В честь прежней хозяйки этого места, ваше величество. Лилиан, чьё тело я теперь ношу. Она подарила мне эту жизнь, и я хочу, чтобы память о ней жила в этом отеле.

Король несколько мгновений смотрел на меня, потом медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Достойно, — произнёс он веско. — Очень достойно, Лилиан. А теперь веди, показывай своё хозяйство.

Я взяла его под руку, и мы отправились на экскурсию. Я показывала ему всё: главный корпус с парадным залом и уютными гостиными, новый корпус с люксами, отделанными деревом и мрамором, отдельные домики на пригорке, каждый со своим садиком, бассейн с подогревом, который приводил в восторг всех гостей, причал для лодок и рыбацких снастей, сад с беседками, увитыми плющом. Король хмыкал, задавал дельные вопросы о вместимости, о ценах, о том, откуда мы берём продукты.

— А это что за прелесть? — спросил он, останавливаясь у небольшого, но очень изящного домика, стоящего чуть поодаль от остальных, с самой лучшей панорамой на озеро.

— Это ваш личный домик, ваше величество, — сказала я как можно спокойнее, хотя сердце снова забилось чаще. — Если вы когда-нибудь устанете от столичной суеты и захотите отдохнуть от государственных дел, вы всегда будете знать, что здесь вас ждёт тихая гавань. Всё готово, можете въезжать хоть сегодня.

Он обернулся ко мне. Взгляд его был долгим, изучающим, и я выдержала его, не опуская глаз.

— Ты серьёзно, Лилиан? — спросил он наконец тихо, чтобы не слышала свита, застывшая на почтительном расстоянии.

— Вполне, ваше величество. Вы дали мне шанс, когда никто другой не дал бы. Вы поверили в меня. Я построила отель. Это самое малое, что я могу для вас сделать в благодарность.

Король вдруг от души рассмеялся — громко, заразительно, так что придворные удивлённо переглянулись.

— Лилиан, ты не перестаёшь меня удивлять! То дрова колоть умеешь, то такие подарки делаешь… Ладно, принимаю твой дар. И спасибо тебе.

Тем временем гости заполняли отель. Придворные дамы ахали, разглядывая интерьеры: мраморные камины, хрустальные люстры, мягкие ковры, на которых тонула нога. Купцы из города, которых я предусмотрительно пригласила, отошли в сторону и уже деловито обсуждали, сколько можно заработать на поставках свежей рыбы, дичи и фруктов. Соседи-аристократы, которые раньше косились на меня с недоверием, теперь раскланивались и заводили разговоры о совместных охотах в здешних лесах.

— Лилиан! — Пашка подбежал ко мне, сияя так, словно внутри у него горел маленький фонарик. — Там фейерверки привезли! Целый ящик! Можно мы с мальчишками их уже подготовим? Можно запускать после ужина?

— Можно, — я потрепала его по вихрастой макушке. — Только сначала помоги гостям. Видишь, у той кареты лошади забеспокоились?

— Ага! — и он умчался, только пятки засверкали.

Банкет удался на славу. Столы в большом зале ломились от яств: заливная осетрина, фаршированные перепела, огромные пироги с грибами и рыбой, овощи, фрукты, горы сладостей. Мэйбл, раскрасневшаяся от кухонного жара и гордости, то и дело выбегала из дверей кухни, чтобы проверить, всё ли нравится гостям. Вино лилось рекой — и лёгкое белое из долины, и густое красное из королевских погребов, которое я попросила доставить специально для этого вечера.