Картина, открывшаяся мне, была до боли знакома и одновременно нова. Король, как всегда величественный, восседал в кресле у камина, словно паук в центре паутины. Рядом с ним вились несколько придворных, ловящих каждое его слово. А в углу, старательно пытаясь быть незаметными, но при этом притягивая к себе все взгляды, стояли Генри и Вивьен.

Генри… я едва узнала его. Вместо самоуверенного принца передо мной стояла его тень. Осунувшийся, с серым лицом и нервно бегающими глазами, он постоянно оглядывался, словно ждал удара в спину. Вивьен же выглядела иначе. Она похудела, стала почти прозрачно-бледной, и это делало её красоту какой-то пугающей, потусторонней. Но глаза… глаза горели всё тем же недобрым, лихорадочным огнём. Огнём ненависти и жажды власти.

— Лилиан! — зычный голос короля разрезал гул. Он заметил меня и властно поманил пальцем. — Иди сюда, дитя моё. Сядь рядом.

Я повиновалась. Под прицелом десятка глаз я пересекла комнату и опустилась на указанный стул. Король тут же положил свою тяжёлую руку на спинку моего стула — жест, который со стороны мог показаться почти отеческим. Но я чувствовала на себе взгляд Вивьен. Он сверлил мне затылок, прожигал дыру в платье.

— Ваше величество, — склонив голову к нему, прошептала я, стараясь, чтобы никто не слышал. — Зачем? Зачем вы их пригласили в мой дом?

Король усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное.

— Хочу посмотреть представление, Лилиан, — так же тихо ответил он. — Хочу увидеть, как они будут изворачиваться, лгать и пытаться сохранить лицо. И заодно, — он покосился на меня, — хочу дать тебе возможность насладиться их унижением. Ты это заслужила.

— Я не хочу наслаждаться их унижением, ваше величество, — честно призналась я, чувствуя лишь усталость и тревогу. — Я хочу, чтобы они уехали. Чем дальше, тем лучше.

— Уедут, — пообещал король, и его голос прозвучал как приговор. — Завтра же уедут. А сегодня — потерпи. Игра стоит свеч.

Я вздохнула и приготовилась терпеть, молясь про себя, чтобы эта «игра» не закончилась трагедией.

Ужин выдался напряжённым до скрежета зубов. Вивьен сидела через несколько человек от меня, но я физически ощущала её взгляд на своей коже — тяжёлый, липкий, полный ненависти. Генри, напротив, словно пытался спрятаться на дне бокала. Он пил много, почти не притрагивался к еде и постоянно, украдкой косился то на меня, то на Эрика. В его взгляде читалась смесь вины, страха и какой-то затравленной злобы.

После ужина гости переместились в бальный зал, где заиграла музыка. Король, как и следовало ожидать, пригласил меня на первый танец. Это был не просто танец, а политический жест, который все присутствующие поняли правильно: король оказывает мне высочайшую честь, я под его защитой. Я видела, как Вивьен, стоящая у стены, побледнела ещё больше, до синевы, её пальцы до хруста сжали бокал с вином.

— Не обращай на неё внимания, — шепнул мне король, когда мы кружились в медленном вальсе. Его рука уверенно лежала на моей талии. — Она просто злится, как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку. Она проиграла.

— Она опасна, ваше величество, — ответила я, не сводя глаз с Вивьен. — Опаснее, чем вы думаете. Проигравшие, у которых нет ничего, кроме жажды мести, способны на всё.

— Знаю, — кивнул король, и его взгляд на мгновение стал острым, как лезвие ножа. — Но здесь, под моим присмотром, она ничего не сделает. Я за ней слежу.

Мы танцевали, но я краем глаза не прекращала наблюдать. Вивьен стояла у стены, её поза была напряжённой. Она явно кого-то искала в толпе гостей и прислуги.

Как только танец закончился и король отошёл к придворным, я тут же направилась к Эрику.

— Она что-то задумала, — быстро зашептала я, кивая в сторону Вивьен, которая, извинившись перед кем-то, скользнула к боковой двери, ведущей в служебный коридор. — Смотри, она уходит. Это неспроста.

— Я вижу, — Эрик уже сам проследил за её манёвром.

— Я за ней.

— Лилиан, нет! — он схватил меня за руку. — Я сам.

— Ты слишком заметный, Эрик. Тебя стража знает, гости знают. А я — женщина, могу пройти незаметно. Обещаю, буду осторожна.

Он секунду колебался, потом нехотя разжал пальцы.

— Ладно. Но если что-то пойдёт не так — кричи. Я буду рядом.

Я кивнула и, стараясь не привлекать внимания, скользнула за ту же дверь, в полумрак коридора.

Тишина здесь была обманчивой. Где-то вдалеке слышались голоса прислуги, звон посуды. Я кралась вдоль стены, прислушиваясь. И тут услышала шипящий шёпот, от которого у меня похолодела спина.

— … просто добавь это в его бокал, — шипела Вивьен.

Я осторожно выглянула из-за угла. Вивьен стояла в тени ниши, прижимая к стене молоденькую служанку — ту самую новенькую, что наняли всего неделю назад. В руке Вивьен поблёскивал маленький тёмный пузырёк.

— Когда он выпьет, — продолжала Вивьен, — он станет сонным, вялым и покладистым. А ты возьмёшь его под руку и проводишь в ту комнату, что я тебе показала. И сделаешь так, чтобы все подумали, будто он… — она плотоядно усмехнулась, — будто он тебя домогается. Понимаешь? Шум, крик, разорванное платье.

— Н-но зачем? — пролепетала служанка, дрожа всем телом. — Зачем мне это? Меня же выгонят!

— Глупая! — прошипела Вивьен. — Затем, что если король скомпрометирует себя с простой девкой, ему, чтобы избежать скандала, придётся на тебе жениться! Представляешь? Ты станешь королевой! А через Генри, — её голос стал совсем тихим, — мы сможем управлять этой куклой. Король будет опозорен, его авторитет рухнет, а там… там открываются новые возможности.

У меня перехватило дыхание. Заговор. Не просто мелкая пакость, а настоящий, продуманный заговор с целью свержения или как минимум дискредитации монарха. А Вивьен — его мозг и движущая сила.

— Не-не делай этого, — вдруг, собрав всю свою смелость, сказала служанка, мотнув головой. — Это грех. Это неправильно. Я не хочу!

— Дура! — взбеленилась Вивьен, хватая девушку за запястье так, что та вскрикнула. — Делай, что сказано, тварь, или ты у меня пожалеешь! Я тебя из-под земли достану!

Она с силой тряхнула служанку, но та, всхлипнув, вырвалась и, спотыкаясь, побежала прочь по коридору, прямо в противоположную от меня сторону. Вивьен выругалась длинной, грязной бранью, спрятала пузырёк в складках платья и, зло оглянувшись, быстрым шагом направилась в глубь коридора, видимо, искать другую, более сговорчивую жертву.

Я вжалась в стену, затаив дыхание. Вивьен пронеслась мимо в двух шагах, не заметив меня. Её лицо в полумраке было перекошено злобой и решимостью.

Как только её шаги стихли, я выдохнула и что есть духу бросилась обратно в бальный зал. Сердце колотилось где-то в горле.

— Эрик! — дёрнула я его за рукав, задыхаясь. — Срочно! Это заговор! Вивьен пыталась подкупить служанку, чтобы та опоила короля снотворным, а потом инсценировала бы его домогательства! Она хотела его женить на себе или на ней, чтобы через это управлять!

Лицо Эрика окаменело, превратившись в маску холодной ярости.

— Где она сейчас?

— Ушла в сторону кухни, наверное, ищет другую дуру. Надо немедленно предупредить короля!

— Идём. Быстро.

Мы подошли к королю, который всё так же мирно беседовал с пожилым графом. Эрик, не церемонясь, наклонился и что-то быстро и тихо шепнул ему на ухо. Я видела, как король побледнел, но его лицо не дрогнуло ни единым мускулом. Только в глазах полыхнула такая ледяная ярость, что мне стало не по себе.

— Благодарю, — спокойно, будничным тоном сказал он. — Я разберусь.

Не повышая голоса, он подозвал одного из своих личных стражников, стоящих у дверей, и отдал короткое распоряжение. Стражник кивнул и бесшумно исчез.

Прошло не больше десяти минут. Музыка играла, пары кружились, никто ничего не замечал. И вдруг в зале возникло движение. Два стражника под руки выводили сопротивляющуюся Вивьен. Она шипела, пыталась вырываться, но её держали крепко.

— Пустите! Как вы смеете! Я леди! Я буду жаловаться королю! — кричала она, но её голос тонул в музыке.