Заметив, что мы с Брэндоном уже поговорили, они радостно машут нам, подзывая к себе.

– Нас зовут, – киваю в их сторону я, но Брэндон почему-то отворачивается в другую сторону, а потом смущенно закашливается.

– Думаю, это к тебе. Я отойду, чтобы не мешать.

Ничего не понимая, я поворачиваюсь обратно и… замираю, словно парализованная. Там в паре метров от меня стоит Бьёрн, а за ним чуть поодаль – Фрея. Бьёрн выглядит посвежевшим и пришедшим в себя после той жуткой битвы с проклятым драконоборцем. Он грозно возвышается надо мной в своей любимой синей меховой накидке и черном утепленном казоле. Но в глазах у него при этом плещется тоска.

– Что… что ты тут делаешь? – дрогнувшим голосом спрашиваю у него, – Ты же сказал, что оставишь нас в покое…

– Я просто пришел встретить здесь праздник, – ровным голосом отзывается он.

– Я думала, ты не любишь Йоль, – уняв эмоции, отвечаю я.

Бьёрн кидает взгляд на Фрею и она, закатив на секунду глаза, уходит в сторону.

– Многое за последнее время поменялось, – снова поворачивается он ко мне, – Если ты хочешь, я снова уйду. Но для начала, выслушай то, что я хочу тебе сказать.

– А если не позволю? Заставишь силой? – сглотнув, спрашиваю я, – Даже Фрею для этого притащил?

В другое время я не решилась бы с ним так говорить, но сейчас я, наконец, избавилась от раболепного страха перед ним.

– Нет, – внезапно, отвечает он, – Если не хочешь, можешь не слушать меня. Но я все равно скажу. Потому что для меня это важно и я не хочу больше держать все в себе.

Я поднимаю на него непонимающий взгляд.

О чем это он?

Видимо, расценив этот взгляд как согласие, Бьён подходит ближе, но останавливается за шаг до меня. А на меня снова наваливается необъяснимое ощущение. Прежде я едва не сжималась в ком от каждого его движения. Даже при том, что Бьёрн никогда не трогал меня и пальцем. Но теперь, я удивляюсь самой себе из прошлого. Почему я его так боялась?

В чем такая сильная разница между той мной и нынешней? Это меня так закалили все выпавшие на мою долю мучения, которые изменили меня, или же изменился сам Бьёрн?

А, может, все вместе?

– И Фрея тут совсем не при чем. Она всего лишь сказала, где тебя искать.

– То есть после всего, что случилось, ты до сих пор ей доверяешь? – мечу в нее гневный взгляд.

– Признаться, я и сам ее подозревал. Фрее даже пришлось посидеть некоторое время под стражей, но расследование показало, что она не имеет отношения к этой ловушке. Да, какую-то часть информации она утаила, но действовала она так только потому, что иначе было нельзя.

Если честно, звучит, как отговорка.

Видимо, почувствовав мое сомнение, Бьёрн продолжает:

– Шпион нашелся в рядах моих бойцов. Именно он передал гайденмаркцам информацию о том, что я собираюсь в город один. Фрея же собрала всех основных действующих лиц в одном месте. Тот драконоборец… он поглотил чересчур много драконьей крови, вместе с проклятьем от темного обряда, что закрыло его судьбу от взора Фреи. Но то, что она увидела через остальных людей, повергло ее в шок и убедило действовать.

Он кидает угрюмый взгляд в ту сторону города, где он схлестнулся с драконоборцем.

– Она сказала, что единственным вариантом уничтожить его было выйти на определенную линию будущего. Потому что во всех остальных вариантах это чудовище… повергло бы мир в состояние кровавой войны. Я, Ульфрид и… ты… мы бы погибли. Если бы я сам не испытал на себе его чудовищную мощь, я бы и не поверил. Но сейчас я думаю, что это правда. Поэтому Фрея связала все наши судьбы воедино. Если бы ты не встретила Брэндона, он не спрятал бы тебя от меня и я, возможно, не оказался бы в Снежном Пике в нужное время. Если бы она не отправила сообщение Кристиану, я скорее всего был бы уже мертв. А если бы тут не было Уго, то не спасся бы и Кристиан. Если бы ты не взяла с собой сына, он не одолжил бы мне часть своей силы и драконоборец в итоге победил бы…

Он делает паузу и смотрит будто бы мимо меня.

– Удивительно, как все оказывается связано, – ухмыляется он.

А я чувствую, как у меня по спине бегут мурашки.

Удивительно? Не то слово.

По крайней мере, теперь мне становится понятно, почему я так зацепилась за странные послания, которые привели Уго и Кристиана во Фростланд.

Теперь я еще больше поражена способностями Фреи. Уму непостижимо что она чувствовала, раз за разом окунаясь в безрадостное будущее, наполненное болью и жестокостью, зная, что есть всего один крохотный шанс все изменить.

По сравнению с этим даже мои лишения кажутся не такими мучительными.

– Понятно, – вздыхаю я, – Но это ведь не то, что ты хотел мне сказать?

– Да, снова окидывает меня взглядом Бьёрн, но на этот раз в нем сквозит неожиданная нежность, – Я хотел сказать, что время, которое ты провела со мной в заставе стало для меня бесценным. Я не знаю как так получилось, но ты открыла мне глаза на те вещи, над которыми я прежде даже не задумывался. Возможно, мне давно стоило взглянуть на них с другой стороны, но мешало мое воспитание и самолюбие. А между тем, после разговоров с тобой все встало на свои места.

Я ошарашенно смотрю на Бьёрна. Он удивляет меня все больше и больше. Чтобы вот так признать свои ошибки…

– Более того, кое-что я прочувствовал на собственной шкуре… – добавляет он.

А я стою, даже не в силах ничего сказать, потому что уже ничего не понимаю. Ни то, о чем говорит Бьёрн, ни то, к чему он ведет.

– Ты про что? – решаюсь я спросить напрямую.

– Про Ульфрида, конечно, – кидает взгляд мне за спину Бьёрн.

Оборачиваясь, вижу как фру Эльвин баюкает сына, который, будто почувствовав близость отца, снова хнычет и тянет к нему ручки.

Бьёрн сглатывает, а в его голосе чувствуется боль и сожаление.

– Только когда я отпустил вас, то понял, насколько мне тяжело оставаться одному. Не знать, где вы сейчас и что с вами. Не видеть родного сына, не видеть как он растет. Постоянно думать о вас и не иметь никакой возможности быть рядом. Эти две недели показались мне самой настоящей пыткой. И я не могу себе представить, что ты чувствовала, когда я распорядился отнять у тебя сына.

Бьёрн тяжело качает головой.

– Теперь мне многое стало понятно. Почему ты решилась на такой поступок, почему так отчаянно пряталась и скрывалась от меня. Я то думал, что ты решила мне отомстить и даже предположить не мог о том, что все совсем иначе.

Ни с того ни с сего, мне на глаза наворачиваются слезы. То, о чем говорит Бьёрн я слишком хорошо понимаю. Именно такие же эмоции испытывала и я сама, когда узнала, что меня могут разлучить с сыном.

Наверно, именно поэтому сейчас боль Бьёрна я воспринимаю как свою собственную.

– Именно поэтому я сейчас стою здесь, перед тобой. Я не знаю способа исправить то, что уже было совершено. Но я знаю, что нам под силам изменить наше будущее. И я прошу тебя, пожалуйста, измени мое. Не надо обращаться за помощью к Фрее, чтобы понять, что без вас оно будет невыносимым. Я каждый день буду проклинать себя за совершенные ошибки, винить за то, что попытался все исправить и снова мучаться неизвестностью. И так до тех пор, пока однажды отчаяние не поглотит меня с головой…

Все слова моментально встают у меня поперек горла, потому что Бьёрн внезапно опускается на одно колено и вытаскивает из кармана небольшую бархатную шкатулку. Откидывает крышку и я вижу внутри аккуратное золотое кольцо с россыпью нежно-голубых камней по всей его поверхности и чарующим бриллиантом посередине.

– И, для начала, позволь исправить первую ошибку. Когда я взял тебя в жены, то даже не спросил хочешь ли ты этого. Не говоря о том, чтобы сделать предложение.

Перед глазами всё расплывается, и я не понимаю, от чего – от слез, которые льются из глаз все активней, или от сводящего с ума чувства потрясения.

– Прошу, представь, что мы еще не связаны никакими узами. Что было бы, если бы у нас оказался еще один шанс? Что было бы, если бы мы первый раз встретились там, на пути к Снежному Пику? Если бы сразу узнали друг друга настоящих, без притворства и масок? А после этого я предложил тебе свое сердце, пообещав, что всегда буду защищать тебя от любых опасностей и дорожить твоими чувствами?