Я хочу спешиться, чтобы успокоить малыша и придумать что мне делать дальше. Но из-за моего состояния, меня ведет в сторону, я заваливаюсь и жеребец испуганно дергается, влетая в кого-то на дороге.

– Куда прешь?! Осторожней! – бьет по ушам грубый мужской голос и жеребец внезапно останавливается как вкопанный.

У меня получается выровняться и я с замиранием сердца смотрю вниз. Там стоит высокий мужчина лет сорока в ярко-синей форме стражника, который крепко держит под уздцы моего жеребца. Из-под шлема выбиваются темные посеребренные пряди, которые падают на его недовольное лицо.

– Пожалуйста, простите меня, – кланяюсь я, удивляясь тому, насколько глухо и практически безжизненно звучит мой голос, – Я долго была в пути и очень устала, как и мой сын. А еще, он, кажется, хочет есть.

Стражник сердито вздыхает, но в его глазах мелькает что-то похожее на жалость. Он задерживает взгляд на моей перевязи с ребенком и задумчиво жует нижнюю губу.

– Ладно, пойдем. Считай, это подарком от меня в честь приближающегося Йоля.

Не выпуская из рук узду, стражник разворачивается к воротам. Мой жеребец послушно идет за ним, а я просто не знаю что сказать. Я нахожусь в таком шоке, что в очередной раз пугаюсь того, что все это может оказаться сном.

Подумать только, я воспринимаю обычную человеческую доброту, как нечто нереальное…

Не успеваю даже поблагодарить стражника, как тут же со стороны вереницы доносятся возмущенные ворчания и возгласы стоящих там людей.

– Это вообще нормально? Она только приехала, а мы уже час на морозе стоим!

– Пропустите тогда и меня! Или я, по вашему, не заслужил Йольского чуда?

– То есть, всяких оборванок мы в столицу свободно пускаем, а достойные граждане пусть мерзнут на морозе? Как же низко пал Фростгард!

Меня тут же захлестывает чувство обиды и несправедливости. Они хоть знают через что я прошла, чтобы так говорить? Никому не пожелаю оказаться в такой же ситуации, в какой нахожусь я, но… как люди только могут быть такими злыми и бесчувственными.

– Не обращайте внимания, – внезапно, обращается ко мне стражник, – Они не привыкли думать о ком-то кроме себя, пока однажды не окажутся в тяжелой ситуации.

– Спасибо вам за помощь и поддержку, – искренне благодарю его.

В голову тут же приходит неприятная мысль, что кто-то из его близких побывали в такой же ситуации как и я, поэтому он и решил помочь. Но потом стражник задает такой вопрос, от которого у меня разом разбегаются все мысли.

– Перед праздником расхватаны даже места в самых поганых тавернах. Надеюсь, у вас есть у кого остановиться? А то в этом году столицу посетит драконий владыка Норланда, поэтому все попрошайки, бездомные и просто подозрительные личности без разговоров отправляются в тюрьму, а в городе введен комендантский час.

– В тюрьму? – не веря собственным ушам, ошарашенно переспрашиваю я.

– Да, представляете, всех без разбора. Интересно, они там вообще в своем уме? У нас столько камер нет. Придется забивать под завязку… – стражник продолжает что-то говорить, костерит канцелярских крыс, которые только и делают что придумывают глупые законы, а я пытаюсь собрать мысли в кучу.

Это же надо так встрять. Сбежать сбежала, а подумать где я могла бы остановиться мне даже в голову не пришло. В тот момент, когда Бьёрн решил забрать у меня сына, я не могла даже представить, что у меня получится выбраться из его замка.

А теперь, оказывается, что сбежать от мужа – это далеко не единственная моя проблема. Видимо, это и имела в виду Фрея, когда говорила про мое странное будущее.

Я крепко жмурюсь, отгоняя от себя лишнее и стараясь сосредоточиться на главном. Что мне делать сейчас? Есть ли в Грандхольме кто-то, кто смог бы приютить меня с сыном или же мне проще сразу ехать дальше?

Вот только, дальше одни лишь небольшие деревеньки. Есть еще усадьба родителей, но там меня будут искать в первую очередь. Да и я не уверена, что продавшие меня Бьёрну родители будут рады видеть нас с сыном. Скорее всего, они первые побегут сдавать нас мужу, лишь бы он не потребовал от них назад свои деньги.

А ехать еще дальше с маленьким ребенком и без припасов… нет, об этом не может идти никакой речи.

В итоге, остается только Грандхольм. Но кому я там нужна, тем более, в разгар праздников? Я, конечно, знаю парочку людей, но у меня с ними не такие хорошие отношения, чтобы напрашиваться в дом. Тем более, я не имею никакого понятия где они живут.

А хотя… постойте!

Как я могла забыть про Вильму? Одну из моих немногих подруг, которая как раз недавно перебралась в столицу. В детстве наши семьи хорошо ладили, а мы с ней были просто не разлей вода. Мы даже хотели поступать в одну магическую академию, но моих способностей было маловато. Моим родителям намекнули, что можно попробовать, но скорее всего, мое обучение ничего не даст и они просто потратят деньги. В итоге, они решили сэкономить на мне, а Вильма уехала учиться одна.

Последний раз мы с ней встречались как раз около года назад, незадолго до того, как родители продали меня Бьёрну. Закончившая академию Вильма выучилась на мага ледяной стихии и решила покорять столицу, поставив перед собой цель войти в один из элитных отрядов драконьего владыки.

Но самое главное в том, что на прощание она сказала мне такую вещь:

– Если тебе понадобится помощь, можешь рассчитывать на меня в любое время. Что бы ни случилось, я обязательно защищу тебя, слышишь? Ведь так и поступают настоящие подруги.

И сейчас это воспоминание отзывается в сердце яркими согревающими эмоциями.

– Ну, так что? – выдергивает меня из воспоминаний стражник, – У вас есть у кого остановиться?

Он уже подвел нас к распахнутым воротам на той стороне которых стоит еще группа стражников, пристально обследующая всех въезжающих.

– Да… – нервно киваю, мысленно молясь чтобы Вильме не пришло в голову поступить наоборот и на время Йоля отправиться куда-нибудь за пределы столицы, – Я планирую остановиться у фру Вильмы Линдхольм.

– Отлично, тогда удачи вам. Счастливого Йоля, – прощается стражник, передав узды своим сослуживцам. От всей души благодарю его, плачу взнос за въезд, показываю страже что у меня есть с собой… вернее, что у меня с собой вообще ничего нет, кроме ребенка… и, наконец, попадаю в город.

Подумать только!

После стольких мучений, я, наконец, сбежала! Понимаю, это еще не конец. Нужно найти Вильму, но с ней мне будет уже намного спокойней. Вильма всегда придумывала выход из любой передряги. Уверена, и здесь она сможет помочь мне.

Я заезжаю в ближайший трактир и заказываю постный обед (все, на что хватает оставшихся денег). Устроившись в самом дальнем углу, под похотливые взгляды здешних мерзких забулдыг, кормлю малыша грудью. От их грязных взглядов испытываю невероятно дикое отвращение, но ничего не могу с этим поделать – малыш так жадно сосет молоко, что я едва сдерживаю слезы.

Кушай, мой милый, набирайся сил.

Но сильнее всего меня мучает тот факт, что первая мое первое кормление, моя первая близость с сыном, происходит в таком отвратительном месте. Где жутко воняет дымом, чесноком и застарелым потом. Где за каждым моим движением наблюдают скалящиеся мужики с блестящими от похоти глазами.

С трудом мысленно от них отгораживаюсь и убаюкиваю малыша. Потом, кое как проглатываю пресную похлебку, в которой плавают редкие ошметки овощей, встаю и с облегчением выхожу из этой дыры.

Я еще только отвязываю жеребца, а уже понимаю, что на пределе. Посидев в тепле и худо-бедно перекусив, я чувствую как меня начинает клонить в сон.

Нет, только не сейчас!

Чтобы хоть как-то взбодриться, собираю пригоршню ледяного снега с коновязи и растираю им лицо. Слипшиеся в мелкие льдинки снежинки царапают лицо, но сон понемногу отступает.

Я срочно должна найти Вильму или вырублюсь прямо на улице.

Забираюсь на жеребца и еду в западный район города. Там уточняю у местных торгашей улицу и они подтверждают, что я еду в правильном направлении. Там же с огромным сожалением продаю жеребца. Как бы мне ни было больно с ним расставаться, а он слишком приметный, чтобы оставлять его себе. К тому же, у меня просто нет денег, чтобы его содержать. Да и Фрея говорила, что продать его будет лучшей идеей.