– Плевать! – обрывает его голос неизвестного, – Любой, кто находится на территории нашего врага, становится для нас таким же врагом! Так что, вы в любом случае отдадите все свои ценности!

До меня доносится звук удара и чем-то приглушенный стон. От неожиданности я вздрагиваю и осторожно наклоняюсь вперед, чтобы выглянуть из окна. И первое, что бросается в глаза – это высокий мужчина с мощным телосложением, закутанный в волчьи шкуры и грубыми чертами лица, который стоит рядом с Брэндоном и Уго.

Он резко поднимает голову и встречается со мной взглядом.

Меня снова обдает волной холода и я поспешно вжимаюсь в спинку сидения.

– А это у нас кто там? – грозно спрашивает мужчина и меня переполняет отчаяние.

Дура! Зачем только решила выглянуть?!

– Это моя супруга, – Уго пытается скормить ему ту же байку, которую скармливал стражникам на выезде из города.

Только тут это не работает.

Дверь кареты распахивается и в проеме появляется фигура гайденмаркца. Вблизи он выглядит еще более пугающе. От него несет опасностью и кровью, его глаза бесстыдно шарят по моему телу и его даже не смущает ребенок на моих руках, а на губах застывает хищная улыбка.

Я продолжаю вжиматься в спинку сидения, оцепеневшая от ужаса. Лихорадочно соображаю что мне делать, но в голову ничего не приходит.

– Скажу, что тебе повезло с супругой, – продолжая откровенно пялиться, похотливо облизывается он, – Пожалуй, я заберу ее себе. Поразвлекаюсь с ней некоторое время.

– Только попробуй! – внезапно грозно рычит Уго, разворачиваясь к гайденмаркцу.

Тот поворачивается к нему и откровенно насмехается:

– И что ты сделаешь? Против дюжины профессиональных бойцов?

– Уничтожу всех, – моментально откликается Уго.

Лидер шайки заходится презрительным хохотом и в этот момент происходит сразу несколько событий.

Из рукава Уго как-будто что-то выпадает, после чего фигуры, стоявшие возле кареты, охватывает ревущее пламя. Главарь шайки испуганно отшатывается назад, едва не заваливаясь ко мне в карету.

Я не успеваю даже перепугаться, как из-за стены яростного пламени раздается крик Брэндона:

– Уезжайте! Скорей!

На мгновение меня снова окутывает чувство щемящей жалости что я оставляю Уго и Брэндона наедине с жестокими противниками. Но вспомнив ради кого это все, я тут же вскакиваю на ноги.

– Гони! – ору я кучеру.

А сама подскакиваю к главарю, который оборачивается ко мне с кровожадным взглядом. Он явно хочет что-то мне прокричать, но я изо всей силы впечатываю ногу в его лицо. Пятка отзывается жуткой пульсирующей болью – будто по камню ударила.

Но мордоворот опрокидывается, отпустив дверцу кареты. А в этот момент, кучер щелкает вожжами и лошади срываются в галоп. Меня резко кидает вперед, но я успеваю выставить перед собой руку, чтобы упереться в стену. Огромных усилий стоит удержать второй рукой сына, который просыпается и, перепугавшись, снова кричит и плачет.

Кое как я дотягиваюсь до ручки распахнутой дверцы, чтобы закрыть ее. А потом сажусь на место, успокаивая ребенка и стараясь не думать о том, что сейчас творится там, на улице.

До меня доносятся неясные то ли хлопки, то ли взрывы, ржание лошадей и крики. Словно рупором, они усиливаются в моей голове, сводя меня с ума и заставляя снова закрыть глаза.

Я наклоняюсь к малышу, целую его и нежно шепчу ему на ухо, чтобы он не боялся. Говорю ему, что все будет хорошо. Вот только, сама не до конца верю в эти слова.

Изо всех сил отгоняю от себя жуткие мысли, что роятся в моей голове, и с опозданием замечаю, что один из хлопков раздается совсем рядом. Со стороны куда доносится сдавленный крик, а потом карету резко разворачивает.

Меня снова швыряет в сторону и на этот раз падения уже не удается избежать. Я напарываюсь прямо на угол сидения – бок отзывается дикой болью, но самое главное что я успеваю защитить сына.

Перед глазами мелькают ярко-бордовые круги, дыхание перехватывает. Я не понимаю что происходит.

Какая-то преграда на пути?

А потом, дверь кареты распахивается. И увидев того, кто ее открыл, внутри меня все заходится пронзительным воплем ужаса.

До самого последнего момента во мне теплится надежда, что это кто-то из моих новых знакомых.

Вот только, даже глубоко внутри я понимаю, что почти невозможно.

Так оно и происходит – на пороге появляется лидер гайденмарцев. С перекошенным от гнева лицом, на котором красуется гигантский синяк и с разбитым носом.

– А ну иди сюда, тварь! – ревет он, хватая меня за ногу и резко подтягивая к себе.

На пару с ребенком я захожусь пронзительным криком.

Отбиваюсь от него второй ногой, но ему все нипочем.

Одним рывком он выдергивает меня из кареты и, схватив за пояс, тащит с собой. Продолжая кричать, я одновременно изо всех сил держу сына и извиваюсь, в отчаянной попытке освободиться. Хоть и не представляю что я буду делать, если вдруг он меня все-таки отпустит.

Краем глаза замечаю нашу карету, которая стоит накренившись. Место кучера пустое, зато недалеко от лошадей, растерянно бьющими копытами по снегу, лежит его тело. А вокруг кареты верхом на лошадях сидят еще трое гайденмаркцев.

Я в панике кручу головой, пытаясь выискать Брэндона или Уго, но похоже что мы уехали от них достаточно далеко. По крайней мере, лишь в отдалении я продолжаю слышать смутные хлопки и грохот.

– Залезай! – лидер гайденмаркцев подносит меня к свободной лошади и мне не остается ничего другого, как подчиниться. Тем более, что трое его соратников смотрят на меня настолько гневными и недовольными взглядами, что в них без труда читается: “Только дай нам какой-нибудь повод и ты об этом пожалеешь!”

Хоть мой разум застилает отчаянный страх, я все-таки стараюсь мыслить здраво. Прежде всего, мне нужно думать о сыне. Сейчас у меня нет никаких шансов на побег. Но, возможно, он появится по пути, когда они ослабят бдительность.

Лидер гайденмаркцев отвязывает от кареты наших лошадей. Одну отдает своим соратникам, другую забирает себе. Запрыгивает на нее сверху прямо так, без седла.

– Возвращаемся! – коротко кидает он и уже подъезжает ко мне, чтобы взять мою лошадь под уздцы, как в этот момент его окликает кто-то из других трех.

– А как же эти? – он кивает себе за спину и я сразу понимаю, что он имеет в виду Уго и Брэндона, которые продолжают отбиваться.

– Оставь их, – небрежно мотает головой лидер, – Я уверен в наших ребятах. Как только они закончат, вернутся сами. А теперь, поехали.

Его слова отзываются во мне такой невыносимой болью, что мне приходится до крови закусить губу.

Нет, я отказываюсь верить в то, что это правда. Как бы ни были сильны гайденмаркцы, а Уго с Брэндоном все равно сильнее. В крайнем случае, они найдут какой-нибудь способ, чтобы скрыться.

“Нас не так просто убить. Тем более, я сам никому не отдам свою жизнь пока не найду моего наставника или не разберусь что с ним случилось” – отдается в голове уверенный голос Уго, от которого и правда становится чуточку спокойнее.

Гайденмаркцы послушно разворачивают лошадей и следуют за лидером. Который крепко держит мою лошадь под уздцы и периодически кидает на меня плотоядные взгляды, от которых меня передергивает.

Изо всех сил пытаюсь себя успокоить, убедить в том, что еще не все потеряно, но чем дольше мы едем, тем меньше работает мое самовнушение. В первую очередь потому что мы едем одними только неприметными безлюдными тропами. Даже если я во все горло закричу, скорее всего меня никто поблизости даже не услышат. А во вторую очередь потому что места вокруг нас сплошь непроходимые. Рассчитывать, что я смогу убежать от них здесь – просто нереально.

Приходится только сцепив зубы ждать и надеяться на то, что у меня еще будет возможность спастись.

Правда, пейзажи вокруг нас потихоньку меняются, а подходящего случая так и не появляется. Плотные холмы, покрытые густыми лесами уступают место горным склонам и меня окончательно захлестывает чувство обреченности и безысходности. Я только и делаю, что укачиваю малыша. Потому что такое ощущение, что если я отвлекусь от этого, то просто сойду с ума.