– Да, – с явным сожалением отзывается Уго, – У драконов есть такая способность, как зов крови. Они могут чувствовать соплеменников своего рода, но это сработает только в том случае, когда дракон вашего сына проявит себя.

– И когда это может случиться? – спрашиваю с замиранием сердца.

– В том то и дело, что у всех это происходит по-разному, – отзывается Брэндон, – У кого-то это происходит уже в три года, а у кого-то в десять-двенадцать. Я бы хотел сказать, что у нас есть как минимум пару лет, но у вашего сына сильные способности, поэтому здесь ничего нельзя сказать наверняка.

– Вот как… – опускаю взгляд, с сожалением отмечая что мне, похоже, не суждено вычеркнуть Бьёрна из своей жизни. Или, вернее, не так. Сама судьба, похоже, не хочет, чтобы я это сделала.

– В любом случае, – подается вперед Брэндон, – время на нашей стороне. Даже если что-то произойдет, Дракенбергу потребуется не один день и даже не одна неделя, чтобы отыскать вас в Снежном Пике. А за это время мы что-нибудь обязательно придумаем. Или я усовершенствую свою иллюзию или Уго сварит нам какое-нибудь зелье, решающее все проблемы.

Уго закатывает глаза и фыркает, а я не сразу замечаю, как на моих губах появляется легкая улыбка.

– Поэтому, лучше постарайтесь еще поспать. Мы выезжаем завтра с утра и дорога будет очень трудной.

***

Брэндон оказался прав – дорога и правда выдается очень трудной. И дело даже не в том, что мы втроем едем в одной карете, кутаясь в теплые одежды, в то время как на улице гуляет ледяной пронизывающий ветер. А в том, что из-за сильных снегопадов дороги оказываются завалены снегом, в некоторых местах который промерзает практически до состояния льда. Все это дело приходится расчищать магией, что сильно увеличивает время нашего путешествия.

Но даже когда мы добираемся до крупных городов, наши приключения не заканчиваются. В преддверии приближающихся праздников, в некоторых из них просто не находится места даже в самых дорогих гостиницах.

В итоге, наше путешествие превращается в череду совершенно одинаковых дней, наполненных снегом, прохладой и вялым ожиданием приезда в Снежный Пик. Все это сливается в такую безэмоциональную рутину, что в какой-то момент, когда все резко меняется, я даже не сразу понимаю что происходит.

Меня просто моментально выкидывает из дремы и замечаю, как нашу карету швыряет из одной стороны в другую. Лицо сидящего напротив Брэндона красное от гнева, а Уго стоит ко мне спиной, открыв окошко кучера.

Мотаю по сторонам головой и вижу, что по обе стороны от кареты скачут всадники в бело-голубых одеждах с обнаженным оружием в руках.

Меня тут же захлестывает ужас, внутри все леденеет, а в голове мечется одна-единственная мысль: “Неужели, Бьёрн все-таки нас нашел?!”

– Быстрее! – орет на кучера Уго.

– Господин, я не могу… они перекрыли дорогу… – с трудом различаю его голос, доносящийся с улицы.

– Это Бьёрн? – срывающимся на шепот голосом спрашиваю я у Брэндона, который продолжает сидеть на месте со скрещенными на груди руками.

Он обжигает меня разъяренным взглядом и, сцепив зубы, недовольно бросает:

– Хуже!

Меня враз накрывает могильный холод, а руки немеют настолько, что я с огромным трудом удерживаю своего малыша. В голове отчаянно бьется одна-единственная мысль: “Кто?! Кто может быть хуже, чем Бьёрн?!”

Разве такое вообще возможно?

– Что будем делать? – поворачивается к другу обеспокоенный Уго.

– Как что? Пробиваться! – твердо отвечает Брэндон, – Или ты забыл, что выкормыши Гайзенмарка пленных не берут?

В этот момент холод, который как мне казалось, сковал мое тело моментально отступает и меня бросает в дикий жар. Становится настолько плохо, что перехватывает дыхание, а перед глазами все плывет.

И все из-за одного-единственного слова…

Гайзенмарк.

Наши соседи, с которыми мы воюем уже без малого сотню лет. Как только заканчивается одна война, тут же начинается другая. А уж мелкие стычки вблизи границ не утихают никогда.

Ни для них, ни для нас нет ничего удивительного в небольших отрядах, которые под покровом ночи забираются на территорию противника, чтобы нанести ему как можно больше вреда.

Но гайзенмаркцы отличаются особенной жестокостью. Они не оставляют в живых никого из тех, кого встречают на своем пути. Они сжигают целые деревни, уничтожают поля и травят колодцы. Крадут и отбирают все более-менее ценное и тут же возвращаются обратно, чтобы не попасться в руки нашим защитникам.

Вот только, что они забыли настолько далеко от границы?

Снежный Пик и так находится на большом отдалении от их земель, а мы сейчас еще дальше.

Так что гайденмаркцы здесь делают?

– А ты забыл, что мы здесь не одни? – отвечает Брэндону Уго, чем выдергивает меня из пугающих мыслей.

Я даже вздрагиваю,потому что прекрасно понимаю что он имеет в виду.

Если они будут отбиваться, гайденмаркцы скорее всего просто расстреляют нашу карету издалека. И тогда мы с малышом можем пострадать. На самом деле, не страшно, если пострадаю я. А вот если что-то случится с сыном… я этого просто не переживу.

Даже одна мысль об этом заставляет меня испытывать неописуемые страдания.

Брэндон кидает на меня мимолетный взгляд и его выражение лица вдруг становится настолько спокойным и решительным, что мое сердце моментально летит вниз.

Что он задумал?

– Тогда, поступим так, – шумно выдыхает Брэндон, наклоняясь ко мне, – Фру Ева, сейчас мы остановимся и вдвоем с Уго выйдем из кареты. Как только мы устроим им представление, уезжайте отсюда как можно дальше. Доберитесь до ближайшего города и расскажите про нападение гайденмаркцев.

Сердце, и так упавшее к моим ногам, разбивается на куски. Чувствую как меня подобно саванну медленно, но неумолимо накрывает липкий животный страх.

– Нет, я не могу… а как же вы?

– Успокойтесь, – ухмыляется Уго, – Нас не так просто убить. Тем более, я сам никому не отдам свою жизнь пока не найду моего наставника или не разберусь что с ним случилось.

Хоть в словах Уго и чувствовалась решительность, но мне все равно не по себе. Как я могу оставить своих спасителей в лапах самых жестоких головорезов?

– Уго прав, – откидывается на спинку своего сидения Брэндон, – Мы не собираемся умирать. Мы собираемся выиграть для вас время, чтобы вы могли безопасно скрыться. После чего, мы сами найдем вас. Просто доверьтесь нам.

Я не прочь снова довериться этим двоим. Особенно, после всего, что они для меня сделали. Но внутри меня все заходится болью как только я думаю о том, чтобы уехать, бросив их одних.

– Так что, вы доверитесь нам? – с нажимом переспрашивает Брэндон, – Не забывайте, что это все ради вашего сына.

На глаза наворачиваются слезы и я нервно сглатываю.

Он прав. Сейчас в первую очередь я должна думать о своем малыше. Как бы мне ни было больно, как бы ни было страшно и тяжело.

И потому я заставляю себя кивнуть. Зажмурить глаза, из которых вот-вот польются слезы и кивнуть. Вложив в этот кивок всю благодарность и признательность, которая у меня осталась.

– Вот и хорошо, – тут же откликается Брэндон, – Останавливай карету!

Карета медленно тормозит, после чего дверь распахивается и друзья выходят на улицу. Я глаза и отчаянно прижимая к себе сына, кидаю взгляд им в спину.

Дверь захлопывается, но я вижу их через окно. И слышу, пусть и немного приглушенно.

– Мы сдаемся! – громко объявляет Брэндон, – Если вы нас отпустите, мы отдадим вам все ценности, что у нас есть.

– Вы вообще понимаете, в каком положении оказались, фростландские ничтожества? – раздается чей-то грубый голос, который звучит как грохот перекатываемых камней.

Отсюда говорившего мне не видно, но это, скорее всего, лидер отряда гайденмаркцев.

– Вообще-то мы не имеем отношение к Фростланду, – вклинивается в разговор ровный голос Уго, – Мы здесь проездом. Я родом из Альмерии, а он из Валора.