Иначе, ее бы здесь уже не было.
– Хорошо, – бросаю я, – Тогда, выдвигаемся прямо сейчас!
***
Путь до Снежного Пика занимает пять долгих тяжелых дней. За это время благодаря стараниям разведчиков, мы находим и уничтожаем группу гайзенмаркских разбойников, едва не спаливших деревню и шайку местных мародеров.
Не смотря на то, что это были не те диверсанты, о которых говорила предсказательница, я смог выпустить пар и немного прийти в себя. А вот Фрея почему-то весь путь проводит замкнувшись в себе. На все мои вопросы она только поднимает глаза, полыхающие голубым светом и смотрит так, будто никого не узнает.
Лишь на последней ночевке в придорожной гостинице она будто очухивается от наваждения. Правда вот на ее лице застывает выражение полнейшего смятения, я бы даже сказал, неуверенности.
– Фрея! – скрестив руки на груди, я встаю перед ней, но предсказательница не сразу замечает это.
Только когда она сталкивается со мой, то переводит на меня испуганный взгляд.
– Простите, мой господин, – тут же встряхивает головой предсказательница, опуская глаза.
– Что случилось?
– Пока ничего, – на ее губах снова появляется улыбка, но от моего взгляда не ускользает, что на этот раз она слишком уж вымученная.
– Пока? – поднимаю бровь я.
– Да, – вздыхает она, – Сейчас мы должны быть максимально внимательны. Пусть разведчики хорошо выспятся. Если они не смогут найти убежище гайзенмаркских разбойников, случится непоправимое…
Меня царапает ее неуверенность – за все время я вижу ее такой впервые. Не знаю, что такого случится, если мы не успеем, но раз даже она не уверена в будущем, значит, мы должны выложиться на все сто.
Именно поэтому, на следующее утро во главе разведки выступаю я.
Разослав разведчиков парами, мы находим практически занесенные снегом следы шестерых лошадей. Причем, одна из них почему-то едет без всадника. Сменная? Нет, больше похожа на трофейную.
А раз так, это может оказаться именно тот отряд, который мы ищем.
На всякий случай дроблю свой отряд на две группы. Вторую пускаю по обратному следу – возможно, там еще остался противник. Сам же с первой группой и Фреей отправляюсь нагонять противника.
Спустя примерно час, мы подъезжаем к холмистой гряде, которая плавно перетекает в отвесные скалы. Только достаточно приблизившись к ним, мы замечаем посреди одной из них неприметную, но достаточно широкую расселину, в которую вполне может протиснуться человек.
Рассредоточиваемся и берем это место в плотное кольцо. Бойцы с правого фланга сигналами доносят, что им удалось схватить троих противников. На дежурных они похожи меньше всего, так что есть надежда, что о нашем приближении остальные даже и не подозревают.
Отлично!
Кидаю взгляд на предсказательницу. После того, как мы наткнулись на следы диверсантов, выражение ее лица стало менее напряженным, но все равно Фрея выглядит слишком обеспокоенно.
Решаю, что с ней обязательно нужно поговорить после того, как мы разберемся с диверсантами. А пока…
Обнажаю оружие и знаками показываю на расселину.
Мои бойцы заученно занимают позиции и врываются внутрь.
Первое что бросается в глаза – это просторная обустроенная пещера и громадный котел, висящий над костром по центру нее. Возле костра один-единственный оборванец. Увидев нас, он вскакивает, хватаясь за оружие, но в тот же момент летит на землю, опрокидывая свое варево.
А кроме него… не понял!
Навалившееся на меня смятение быстро сменяется недовольством.
Почему тут больше никого нет?
Неужели, Фрея ошиблась? Первый раз за все время…
В этот момент, недалеко от нас я замечаю движение. Разворачиваюсь в его сторону именно в тот момент, когда тряпка, загораживающая боковой проход пещеры, отлетает в сторону. За ней стоит гайзенмаркец в волчьей накидке и с расстегнутым ремнем на штанах. А рядом с ним на полу замечаю женщину. Судя по всему, здешняя. Лицо грубоватое, такие не в моем вкусе, но самое главное, что на ее скуле краснеется громадное бордовое пятно. А по ее щекам струятся слезы.
Не трудно понять что этот выродок хотел с ней сделать.
Я не скрываю того, что женщины для меня – в первую очередь, это плоды удовольствий. Но при всем при этом, я ни за что не позволю себе поднять руку на женщину или взять ее силой. И уж тем более, не прощу того, кто позволил себе подобное.
Именно поэтому, все мое недовольство вспыхивает бешеной яростью и я кидаюсь к противнику. Увидев меня, от пытается выхватить оружие, но просто не успевает это сделать. Я припечатываю его кулаком, вливая в этот удар всю драконью силу. Выродок бессильно отлетает в сторону и врезается в каменную стену. Прерывисто дыша, безвольной куклой сползает вниз.
А я поворачиваюсь к бедняжке, которая, похоже, даже не понимает что только что произошло.
– Не бойтесь, теперь все будет в порядке, – делаю шаг к ней и стараюсь, чтобы мой голос не звучал слишком грубо, – Этот недоносок вас больше и пальцем не тронет. Поднимайтесь и вытрите слезы.
Я протягиваю ей руку.
Девушка заторможено поднимает на меня взгляд, долго всматривается в мое лицо. После чего, я замечаю как в ее глазах вспыхивает самый настоящий ужас.
Она отползает к стене и в страхе сжимается в нее.
Внутри у меня все клокочет от ярости. Через что этот недоносок заставил ее пройти, раз она так реагирует на меня?
– Моё имя Бьёрн Дракенберг и я лидер отряда Фростланда Ледяные Виверны, – представляюсь ей, надеясь что она поймет – я ей не враг, – Мы здесь, чтобы обезвредить гайденмарксуих выродков и освободить вас.
Но ужас на лице этой женщины никуда не уходит. Более того, мне кажется, будто он лишь усиливается.
Вхожу в этот проход и тут же краем глаза замечаю что-то необычное. Поворачиваюсь и вижу перед собой лежащего на топчане младенца. Самое странное, что при взгляде на него, у меня появляется странное чувство, которому я не могу найти объяснения. Будто бы я откуда-то знаю этого ребенка и даже как-то связан с ним… с ним или с женщиной, родившей его.
Я перевожу задумчивый взгляд на девушку в углу, от которого она сжимается в комок. Взгляд скользит по ее темным прямым волосам, задерживается на пронзительно-голубых глазах.
Странно. Совершенно точно я не знаю ее. И все же…
– Вы мать этого ребенка?
Глава 26
Передо мной грозно возвышается тот, от кого я так отчаянно пытаюсь сбежать.
Бьёрн Переводит хмурый задумчивый взгляд на моего сына и недовольно грохочет:
– Вы мать этого ребенка?
По моему телу будто проходит разряд. Неужели, он что-то понял? Или, что еще хуже, он его узнал?
Я подскакиваю с пола и кидаюсь к сыну, хватая его на руки и снова отступая к стене. Мое сердце бешено колотится, а в голове бьется одна-единственная мысль:
“Бежать! Как можно скорее бежать! Еще дальше, еще быстрее… если понадобится, то в другую страну или на другой континент!”
Вот только, как это сделать, когда Бьёрн своим мощным телом перекрывает мне единственный путь к моему спасению? А меня будто парализует от одной только мысли о том, чтобы оттолкнуть его в сторону или как-то протиснуться между ним и выходом.
Потому что я знаю, что это бесполезно. Больше чем уверена, что это выведет его из себя. А если это случится, я даже боюсь подумать как тогда он может отреагировать.
– Пожалуй, приму это в качестве положительного ответа, – отзывается Бьёрн, продолжая буравить нас с ребенком тяжелым взглядом, – Подскажите, мы случайно не знакомы?
Его вопрос заставляет меня вжаться в стену еще сильнее.
И в тоже время, он будто приводит меня в чувство. Едва я увидела перед собой Бьёрна, как тут же забыла, что и сама сейчас нахожусь под другой личиной. И тот факт, что Бьёрн не уверен что видел меня раньше как нельзя лучше говорит, что маскировка Бэнсона работает.
