Какая же я мать после этого?

Изо всех сил стискиваю зубы и опускаю взгляд на мирно посапывающего сына.

– Неужели вы забыли как зовут вашего ребенка? – недобро щурится Бьёрн, – Или же это не ваш ребенок?

Его настороженный взгляд, от которого сводит все тело, впивается в меня. На секунду мне кажется, будто Бьёрн уже догадывается кто стоит перед ним.

В голове вспыхивает паническая мысль, что еще немного и он встанет из-за стола, со всей силы грохнув ладонью по крышке и заорет во все горло: “Вот ты и попалась, мерзавка! Живо отдавай мне моего сына!”

Тем сложнее заставить себя думать не об этом, а о том, как я хотела назвать малыша. Еще когда я только вынашивала его, у меня была мысль назвать его Аскар, в честь деревеньки Аскарна, в которой я родилась.

Но теперь, после того как я узнала, что мои родители были даже не против того, чтобы отдать меня Бьёрну… да что там не против – они торговались с ним за меня как за кусок ткани на рынке! Так что после всего этого, мысли о доме причиняют мне одну лишь невыносимую боль.

Но и называть сына Райгардом, как этого желал Бьёрн, я тоже не считаю правильным.

Вот только, найдется ли теперь у меня хоть одно светлое воспоминание, которое можно уместить в имени и подарить его тому, кого любишь всем сердцем, всей душой?

Совершенно внезапно, перед глазами встает доброе лицо Уго, который приложил столько сил, чтобы помочь нам с малышом. Более того, я вспоминаю, до сих пор рвущее душу наставление Уго стать моему ребенку хорошей матерью…

Уго…

Человек, которому я по-настоящему благодарна и чью память о нем я действительно хочу передать своему сыну.

Поэтому, в голове сразу же возникает имя, которое как нельзя лучше подойдет для моего мальчика.

– Это мой сын. И его зовут Ульфрид, – с робкой улыбкой выдыхаю я, нежно целуя малыша в лобик.

Уго тоже прекрасное имя, но оно слишком уж непривычно звучит для наших краёв.

– Ульфрид, – завороженно повторяет за мной Бьёрн, словно пробуя на язык это имя.

Он одобрительно кивает и говорит:

– Это действительно хорошее имя. В самый раз для храброго и мужественного воина. Уверен, что ваш сын вырастет именно таким.

– Спасибо за ваши слова, – натягиваю на лицо смущенную улыбку и киваю.

Взгляд Бьёрна снова становится жестче и он задает следующий вопрос.

– Как получилось, что вы оказались одна во вражеском логове? – в голове Бьёрна звенит сталь, а я у меня появляется мысль, что это уже больше походит на допро.

И, тем не менее, у меня нет иного выхода, кроме как продолжать играть свою роль. В надежде, что Бьёр все-таки ничего не заподозрит.

– Как я уже сказала, мы с друзьями ехали в карете, когда на нас напали гайденмаркские разбойники, – совершенно честно отвечаю я, – Они остались, чтобы мы с сыном могли уйти, но… Главарь этой шайки нагнал нас и увел к себе.

Не отводя от меня напряженного взгляда, Бьёрн тяжело дышит.

– Нет, – отзывается он и я вздрагиваю от неожиданности.

Что значит нет? Я же сказала ему чистую правду!

– Я имею в виду, как вы оказались там в одиночку, без своего супруга, – наседает на меня Бьёрн.

А я чувствую, будто пол подо мной ходит ходуном. Даже учитывая то, что я сейчас сижу на стуле.

Похоже, моя нелюбовь к обману, вылезла мне боком. Вместо того, чтобы сказать,, что я ехала со своим супругом, поддержав легенду Уго, которую он скормил страже столичных ворот, я ляпнула, что ехала с друзьями.

Вполне понятно почему для Бьёрна это показалось странным.

– Мой муж, – облизав пересохшие от волнения губы и глядя прямо в глаза Бьёрну, ответила я, – Отказался от меня.

Брови Бьёрна удивленно взлетают вверх.

– Могу я узнать почему? – изумленно интересуется он.

Тяжело вздыхаю, напряженно думая как ответить на этот вопрос. Тем более, как ответить на него так, чтобы Бьёрн ничего не заподозрил.

– Это очень болезненный для меня вопрос, – опускаю я взгляд, – Я думала что нужна своему мужу, но оказалось, что ему был важен только смогу ли я родить для него сильного наследника. Вот только, судьба сыграла злую шутку…

Бьёрн, напряженно вслушивающийся в мои слова, кидает быстрый взгляд на Ульфрида и неожиданно заканчивает за меня:

– Ваш сын не унаследовал никаких магических способностей, поэтому ваш муж решил найти вам замену?

Не смотря на то, что Бьёрн истолковал мои слова по своему, я рада, что мне не пришлось откровенно лгать и выдумывать причины, которые могли показаться для него неправдоподобными.

Поэтому, просто киваю, чем вызываю у Бьёрна странную реакцию.

– Ясно! – грозно скрещивает руки на груди он, – Как имя этого человека?

Отчаянно закусываю губу. Изо всех сил хочу сказать, что его имя Бьёрн, Бьёрн Дракенберг. Но понимаю, что этого ни в коем случае нельзя делать.

Вот только, что мне остается? Придумать первое попавшееся имя? Чтобы Бьёрн уличил меня во лжи, когда решит его проверить?

– Если позволите… – в горле так сухо, что голос срывается на хрип, – …если позволите, я бы не хотела его называть. Я желаю забыть его навсегда.

Даже не поднимая глаз, чувствую тяжелый взгляд Бьёрна, который выворачивает наизнанку. А, помноженный на гнетущее молчание, которое разливается по кабинету, он и вовсе превращается в пытку.

– Что ж, – наконец, откликается Бьёрн, – Это ваше право. Но, может, скажете где он жил?

– Могу сказать лишь то, что его дом был в нескольких днях пути от Снежного Пика, – осторожно откликаюсь я.

– И больше вы нигде не бывали?

Лихорадочно мотаю головой, не поднимая взгляда. Мне стыдно лгать, но я вынуждена делать это, чтобы защитить сына.

Бьёрн тяжело вздыхает, ощущение тяжелого взгляда отступают и я отваживаюсь осторожно поднять голову.

Бьёрн выглядит задумчивым и сосредоточенным. Однако, сейчас я уже не чувствую в нем угрозы или какой-то настороженности. Скорее, мне кажется, будто Бьёрн что-то мучительно вспоминает.

В итоге, он недовольно дергает головой и неохотно отзывается:

– Меня до сих пор не отпускает ощущение, что мы с вами знакомы. Я надеялся, что наш разговор поможет мне вспомнить, но, похоже, что либо наша встреча была настолько мимолетна, либо я все-таки вас с кем-то перепутал. В любом случае, спасибо, что уделили мне время. Не смею вас больше задерживать.

Едва услышав эти слова, с трудом сдерживаю радостный крик.

Неужели, все получилось? Неужели, Бьёрн потерял ко мне интерес и теперь я смогу спокойно переждать здесь некоторое время, пока не накоплю денег или пока не объявятся Уго с Брэндоном?

Встаю со стула, робко кланяюсь и как можно быстрее, боясь что вот-вот Бьёрн передумает и позовет меня обратно, иду к двери. Изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не сорваться на бег, ведь тогда Бьёрн наверняка что-то да заподозрит.

Но, стоит мне только положить руку на дверную ручку, как позади снова раздается его суровый голос.

– Хотя, постойте. Есть еще кое что, о чем я хотел бы сказать.

– Д-да? – стискиваю изо всех сил ручку, опасливо оборачиваясь к нему.

Только что радостно колотившееся сердце снова болезненно замирает, как если бы его сдавили ледяными пальцами.

– Когда я усадил вас на стул, то нарушил данное мной же обещание, – вдруг задумчиво говорит Бьёрн, – Обещание не прикасаться к вам или к вашему ребенку. Поэтому, придумайте для меня наказание за этот проступок.

Замираю, потрясённо глядя на него во все глаза. Я что, сплю? Бьёрн Дракенберг лично просит у меня придумать для него наказание?

Наверное, мне мерещится, и морок вот-вот исчезнет…

Однако Бьёрн все так же стоит, напряженно глядя на меня.

– Вы, должно быть, шутите… – робко отзываюсь я, но он качает головой.

– Отнюдь. Я серьёзен, как никогда. Так что скажете?

Сбитая с толку таким неожиданным поворотом событий, я даже не знаю что ему ответить на это.

Есть кое-что, чего я хочу попросить у Бьёрна больше всего. Чтобы он навсегда забыл о нас с сыном и отпустил.