Хвала богам, дальше этих самых гляделок дело не идет.

Впрочем, это лишь сильнее подстегивает меня сбежать, как только мы окажемся неподалеку от Снежного Пика. Если будет такая возможность, может, даже попросить Брэндона подыскать мне новое место и новую маскировку.

Без всякого сомнения мне будет невероятно стыдно перед ним и я окажусь в еще большем долгу. Брэндон и так не обязан был помогать, а в итоге сделал для меня даже больше, чем мои родители. Но и оставаться в городе, зная, что об этом в курсе тот от кого я так отчаянно бегу, просто не хочу.

Каждый мой выход на улицу, мое тело будет сводить от ужаса из-за единственной мысли о том, что я рискую столкнуться с Бьёрном или кем-то из его отряда.

Сейчас он не обращает на меня никакого внимания, но долго ли это продлится? Тем более, что Брэндон говорил что-то о зове крови, которая связывает его и моего сына.

“Только бы она не проявила себя сейчас!” – обжигает меня паническая мысль.

Она раскаленной иглой отдается у меня в мозгу и на время выжигает все остальные мысли и чувства.

Все, чем я занимаюсь оставшуюся часть пути – это ухаживаю за сыном и слежу за тем, чтобы он ни в коему случае не зашелся криком и не обратил на себя еще больше внимания со стороны Бьёрна.

Во время последнего нашего привала, когда до заставы виверн остается уже рукой подать, Бьёрн снова отправляет разведку вперед. Из них пару он посылает сразу в Снежный Пик, чтобы передать что-то городским властям. Заодно он интересуется у меня насчет того, где и с кем я живу в Снежном Пике. На мое счастье, Брэндон все это мне рассказал, пока мы ехали в карете, поэтому без проблем отвечаю на все вопросы, не вызывая никаких подозрений.

Более того, перед нашим отъездом, Брэндон отправил весточку в пекарню Сигурда, где меня должны были принять. Так что, даже если ему придет в голову проверить мои слова на правду, все должно быть в порядке.

Вот только, с тех пор как Бьёрн выкупил меня, я не могу вспомнить и дня, чтобы у меня все было хорошо. Будто он разом высосал всю мою удачу, заменив ее страданием и болью.

Потому что как только мы подъехали к заставе, посыльные, вернулись посыльные, отправленные в Снежный Пик. И их бледные ошеломленные лица не выражали ничего хорошего.

– Рассказывайте! – коротко бросает Бьёрн.

Разведчики растерянно переглядываются, после чего один выезжает вперед и докладывает:

– Господин Бьёрн, гайденмаркцы пробрались в Снежный Пик!

– Что?! – ревет Бьёрн, – Как это возможно?

Я, ничего не понимая, тоже прислушиваюсь к их разговору. Никогда прежде наши соседи не забирались так далеко. Обычно они ограничивались близлежащими деревнями и селами. В большие города они заходить опасались. А Снежный Пик – это не просто большой город, это практически крепость. И тот факт, что внутри оказались гайденмаркцы, просто ошарашивает.

– Не можем знать, господин, – склоняет голову перед Бьёрном разведчик, – Буквально за пару часов до нашего приезда, стражники обнаружили группу противников, которые занимались тем, что по всему городу создавали тайники с оружием. Скорее всего, они планировали большое нападение. Когда их обнаружили, они вступили в бой. Погибло несколько гражданских…

Лицо Бьерна перекашивает от раздражения, и он разворачивается к Фрее.

– Ты! Как получилось так, что мы сделали все, что ты сказала, но не успели схватить этих диверсантов?!

Фрея выдерживает его яростный взгляд и спокойно отвечает:

– Потому что это не те диверсанты, которые нам нужны.

– Как это не те? – рычит Бьёрн, – А что тогда насчет этих? Ты не могла сказать, что есть еще кто-то? По крайней мере, мы бы могли предупредить стражу Снежного Пика,чтобы не допустить бессмысленных смертей!

Я даже вздрагиваю. Но не от яростного голоса Бьёрна, а от того, что в первый раз стала свидетельницей того, как он печется о жителях Фростланда. Причем, печется явно не на публику – среди своих бойцов ему притворяться нет никакой нужды.

И это вгоняет меня в ступор.

Он всерьез переживает о бессмысленных жертвах, но выгоняет на улицу свою жену, сразу после родов. Даже не заботясь о том, что она может погибнуть по дороге… Как это уживается в его голове?

– Господин Бьёрн, – откликается Фрея, в голосе которой чувствуется легкое недовольство, – Я уже объясняла вам, что мой дар работает не так, как себе это представляют. Я не могу просто пожелать, чтобы он показал мне какие-то конкретные события. Не меньше вашего я сожалею о людях, которые погибли. Но правда такова, что здесь я ничего не могла сделать. Я вижу только определенные судьбы и то, что им сопутствует.

Бьёрн задерживает на ней долгий напряженный взгляд, будто сомневаясь в правдивости слов предсказательницы.

– Господин Бьёрн, – тем временем, отвлекает его разведчик, который и принес эти прискорбные новости, – Есть еще кое что…

– Что же? – разворачивается Бьёрн к нему.

Разведчик почему-то кидает в мою сторону затравленный взгляд, и мое сердце снова камнем летит вниз. Мне до жути не нравится этот взгляд – в нем читается и сожаление и сочувствие.

– Вы просили проверить пекаря Сигурда, что в восточной части города…

– Ну? – наседает на него Бьёрн в нетерпении.

– Дело в том, что именно недалеко от этого места все и произошло. Те гайденмаркцы, которым удалось уйти, забаррикадировались в этой пекарне. Когда страже удалось прорваться и перебить их всех, оказалось, что Сигурд вместе со своей женой уже мертвы. Эти ублюдки не пощадили их. Мои искренние соболезнования, госпожа…

Последние слова разведчик произносит, повернувшись ко мне, вот только я их уже практически не слышу.

Все окружающие меня звуки сливаются в одно гудящее эхо.

Сердце, которое и так уже лежит неподвижно у моих ног, покрывается сетью глубоких кровоточащих трещин.

А пустое место, которое осталось после него в груди, занимает отчаяние.

Как… как это могло произойти?

Это должен был быть мой спасательный круг. Я должна была скрыться от Бьёрна со своим сыном в самой далекой части страны. Где мы бы спокойно жили, забыв обо всех трудностях и мучениях.

Но, вместо этого, единственное место, где я могла скрыться от Бьёрна, разрушено. Люди, которые могли меня приютить, убиты, а Брэндон и Уго пропали. Зато меня нашел Бьёрн. И пусть он пока не знает, кто я на самом деле, если вспомнить слова Фреи, это лишь вопрос времени.

Рано или поздно Бьён обо всем догадается.

И тогда, я навсегда потеряю своего малыша.

Перед глазами все кружится и мелькает. Я запоздало пугаюсь, что вот-вот упаду в обморок.

Вдруг, моего локтя касается чья-то крепкая мужская ладонь. Проморгавшись и сделав глубокий вдох, я заставляю себя очнуться и опускаю взгляд. Твердой рукой меня под локоть поддерживает подъехавший ближе Бьёрн.

Всем телом вздрагиваю не то от его прикосновения, не то от такой опасной близости. Заметив это, Бьёрн отстраняется.

– Я искренне сожалею о вашей утрате, – глядя мне в глаза, отзывается он, – Поверьте, если бы у меня была возможность предотвратить этот ужас, я бы сделал все от меня зависящее. Скажите, есть еще кто-то в Снежном Пике, кто мог бы вас приютить? Или же, это были единственные ваши близкие?

В горле появляется гигантский ком, мысли с трудом ворочаются. Я не представляю что делать и куда мне податься. Все деньги я отдала Уго, чтобы он приготовил зелье. Сейчас у меня с собой осталась какая-то жалкая мелочь, которой едва хватит на один-единственный постный обед. Кроме того, я никого не знаю в Снежном Пике.

– Нет… – эти слова царапают мне горло больнее, чем плоды заморского дуриана, проглоченные вместе с кожурой по незнанию, – У меня больше никого не осталось…

Я едва сдерживаю слезы, которые готовы прорваться наружу. Мои слова встречает гробовая тишина. Я чувствую на себе сочувствующие взгляды, но мне от них становится только хуже.