Два варианта, и оба ужасные.

Неужели, больше нет ничего, что могло бы помочь мне сохранить сына и избавиться от гнета Бьёрна?

Не знаю…

Как не знаю и то, сколько мы так стоим на месте.

Потихоньку город наполняют цоканье копыт, суровые голоса, выкрикивающие какие-то команды, и звон оружия. Не сразу до меня доходит, что в Снежный Пик врывается отряд Бьёрна, который моментально берет все в свои руки. Оцепляет опасные районы, теснит оставшиеся группы гайденмаркцев, расчищает завалы.

Ко мне тут же подъезжают несколько человек, которые узнали во мне девушки из их заставы. В их числе и предсказательница.

– Вижу, с тобой всё в порядке, – кивает она мне и на ее лице совершенно внезапно появляется счастливая ухмылка.

– Ты! Это всё ты! – не могу я сдержать рвущееся наружу возмущение, – Признавайся, это ты сказала гайденмаркцам, что сегодня Бьёрн окажется здесь один! Поэтому они и напали!

С губ Фреи тут же пропадает улыбка, а в ее глазах отражается холод.

– Если бы мне была выгодна смерть Дракенберга, я бы добилась этого куда более простыми средствами, – наконец, отзывается она.

– Не верю! – вонзаю в нее возмущенный взгляд, – К чему тогда были твои слова про мою судьбу и сегодняшний день?

– Мне нет смысла рассказывать тебе все, – досадливо цыкает она, – Тем более, что ты все равно вряд ли поверишь моим словам.

– Тогда, расскажи все мне, Фрея, – неожиданно доносится до нас грозный голос Бьёрна.

В одно мгновение все кто находится рядом, оборачиваются, чтобы увидеть осунувшегося, покрытого кровью, но все еще твердо держащегося на ногах Бьёрна. Он грозным взглядом обводит своих воинов и останавливается на Фрее, которая склоняется перед ним в подобострастном поклоне.

– Прошу прощения, мой господин, что не предупредила вас о некоторых моментах, но, поверьте, так было нужно. Если бы я это сделала, последствия могли быть куда более устрашающими. Как только мы схватим последних противников, я обязательно вам обо всем расскажу. Тем более, что нам нужно будет решить несколько важных моментов, от которых будут зависеть дальнейшие действия Гайденмарка.

– Можешь не сомневаться, – грохочет Бьёрн, – Мы с тобой обо всем поговорим. И, если я хоть на секунду усомнюсь в твоих словах, ты тут же отправишься в темницу!

Фрея склоняет перед ним голову и отзывается:

– Мой господин, я верна вам и только вам. Поэтому я подчинюсь любому вашему решению.

Не говоря ни слова, Бьёрн оставляет ее за спиной и медленно подходит ко мне.

Видя неумолимо приближающегося супруга, я чувствую, как у меня снова все холодеет внутри, а тело заходится мелкой дрожью. Заметив это, вперед выходит Брэндон, загораживая меня своим телом от Бьёрна. Тот останавливается и посмотрев в глаза Брэндону, качает головой и что-то тихо говорит.

Брэндон оборачивается, чтобы кинуть на меня сомневающийся взгляд, а потом делает шаг в сторону.

“Все… теперь, я осталась с Бьёрном одна…” – проносится у меня паническая мысль, – “И теперь он точно сделает то, что вознамеревался сделать с самого начала…”

Приблизившись вплотную, Бьёрн замирает, не сводя с меня взгляда.

На меня снова накатывает паника. Только в этот раз она намного сильнее. Потому что я оказываюсь в тупике – бежать некуда, да и не дадут мне этого сделать.

– Как ребенок… – внезапно спрашивает Бьёрн, но потом запинается и поправляется, – Как Ульфрид? Он в порядке?

Бьёрн роняет взгляд на сына, который, услышав его голос, снова возится и что-то тихонько попискивает.

– Да… – едва проглотив застрявший в горло ком, отзываюсь я, – Он в порядке.

– А ты? – тут же понимает на меня взгляд Бьёрн.

Что?

Меня будто ледяной водой окатывает. С какой это стати Бьёрн решил поинтересоваться моим самочувствием?

Мне даже кажется, что это какая-то изощренная шутка или издевательство, но я ловлю его взгляд и чувствую, что Бьёрн очень даже серьезен. Я бы даже сказала, необычайно серьёзен. Он терпеливо ждет моего ответа, не перебивая и не произнося ни слова.

– Нет… – вырывается из самых затаенных глубин, куда я прятала свои чувства, ответ, – …не в порядке… с тех пор, как ты распорядился отобрать у меня сына, я будто оказалась в аду! Не было ни дня, когда я не переживала за свою или за его жизнь! Я была готова просто быть рядом с ним, не мешая тебе воспитывать его. Но тебе оказалось мало… ты решил отобрать его у меня навсегда… думаешь, после этого будет хоть что-то в порядке?

– Пожалуй, что нет, – откликается Бьёрн ровным голосом, в котором, тем не менее, чувствуется тень сожаления, – Извини.

– Не нужны мне твои извинения! – ответила я, только запоздало осознав, что первый раз за все время услышала от Бьёрна слова извинения.

Тем более, сказанные не кому-то, а мне.

– Тогда, что тебе нужно? – не сводя с меня взгляда интересуется Бьёрн.

– Что? – я оказываюсь еще больше сбита с толку.

Я бы нисколько не удивилась, если бы Бьёрн прямо сейчас, при всех, наорал бы на меня, отобрал ребенка и оставил в одиночестве прямо в центре разрушенного города. Но, вместо этого, он интересуется все ли у меня в порядке, извиняется и задает какие-то странные вопросы.

Я совершенно не понимаю, что с ним и чего, в итоге, он хочет.

– Помнишь, у тебя осталось еще одно желание? – отвечает Бьёрн, а кончиков его губ касается грустная улыбка.

Меня осеняет – а ведь точно! Вторым желанием я загадала, чтобы он отвез меня в Снежный Пик. Но ведь третье так и осталось неизрасходованным.

Вот только…

– И ты правда исполнишь все, что я попрошу? – с опаской кошусь на него, не до конца веря, что я не сплю.

– Мое слово закон, – кивает Бьёрн, – Разве ты забыла, о чем мы говорили в заставе?

Не забыла…

Я не забыла, и от этого воспоминания на душе появляются на редкость противоречивые чувства. С одной стороны, теплые и приятные, но с другой… такие, которые я предпочла бы никогда больше не вспоминать.

– Тогда… – набравшись сил и смелость, я выдыхаю, – Оставь пожалуйста нас с Ульфридом в покое. Не преследуй нас, забудь обо всем, будто нас никогда и не было в твоей жизни. Дай нам просто уйти…

Губы Бьёрна сжимаются в тонкую белую линию, и я чувствую как привычный Бьёрн прорывается сквозь эту задумчиво-отрешенную оболочку, наполненную грустью и сожалением. Вот-вот и он сорвется.

Его глаза уже мечут молнии.

Бьёрн окидывает взглядом меня, Ульфрида, а потом отвечает…

Ева

(две недели спустя)

Проходит уже почти две недели, а я до сих пор не могу поверить в то, что Бьёрн ответил на мою просьбу... согласием!

И не просто ответил согласием, явно пересилив себя, но и позволил фру Эльвин остаться со мной!

– Думаю, будет правильно, если она продолжит помогать тебе присматривать за сыном, – отозвался тогда он.

А я стояла, не в силах поверить в то, что Бьёрн и правда позволит мне уйти вместе с Ульфридом.

Впрочем, как оказалось, далеко я уйти все равно не могла. Как минимум до конца Йоля нам всем приходится остаться в Снежном Пике из-за того, что после вероломного нападения гайденмаркцев владыка Фростанда поднял войска, которые тут же перекрыли главные дороги.

Но даже это событие не может перечеркнуть облегчения от осознания того, что теперь я сама вольна выбирать, что мне делать. Тем более, нужно было лишь дождаться, пока ситуация с Гайденмарком решится и мы с Ульфридом и фру Эльвин сможем отправиться куда захотим.

Туда, где наша жизнь начнется с чистого листа.

И чем больше проходит времени, чем дольше я не вижу перед собой Бьёрна, тем спокойней становится на дуще и сердце. Если первые дни я буквально трясусь от страха, ожидая что в любой момент дверь моей комнаты, которую я сняла в таверне, распахнется от мощного пинка Бьёрна, то уже через неделю я начинаю забывать о нем.

Я снова радуюсь каждому новому дню и с упоением жду наступление Йоля. Который жирной красной чертой отделил бы мое жуткое тяжелое прошлое от светлого и счастливого будущего.