– О боги… – только и могу пробормотать я.

Крыло Бьёрна надёжно укрывает нас и в тот же момент откуда-то сбоку доносится странный пугающий звук. Оглушительно-громкий грохот, который диким эхом расходится по сторонам.

Первое, что я думаю, это: “Неужели фейерверки на Йоль в этом году решили запустить раньше?”

Но потом я слышу тяжелый рокот, треск, разнологосицу панических криков, топот множества ног, конское ржание. Нет, это всё, что угодно, только не фейерверк!

Это самый настоящий взрыв! Но откуда и почему…

Ульфрид кричит не переставая. Как могу пытаюсь его успокоить. Но возможно ли это сделать, когда вокруг такой грохот и ужас, а я сама близка к тому, чтобы сорваться на крик от панического страха?

Сейчас я должна думать в первую очередь о том, как спастись. С маленьким Ульфридом на руках, когда, судя по звукам, нас окружает обезумевшая от страха толпа!

Но все мои мысли тут же путаются, как только до нас доносится еще один взрыв. А вслед за ним – еще, еще и еще. От каждого из них мы с Ульфридом вздрагиваем всем телом, а малыш сучит ручками, извивается и кричит.

Да что же это такое?!

Бьёрн опускает свое крыло и я встречаюсь взглядом с драконьей мордой, которая с болью смотрит на меня.

– Это гайденмаркцы! – грохочет он, – Бегите, здесь я разберусь сам!

Ничего не понимая, я перевожу взгляд за спину и чувствую, как у меня все немеет, а ужас окончательно завладевает моим разумом.

Практически все дома, которые стояли по обеим сторонам от ярмарочной площади, сейчас снесены взрывами. Немногие оставшиеся на площади люди сейчас в панике кидаются в рассыпную. А со стороны разрушенных домов, медленно беря нас в кольцо, появляются фигуры в темно-синей форме с золотыми шевронами – знаками Гайденмарка. В отличие от тех, что похитили меня, которые выдавали себя за разбойников, эти даже не скрываются.

Но самое страшное даже не это, а то, что на первый взгляд их очень много.

Десять… двадцать… может, даже тридцать человек… и все с оружием!

Но как они здесь оказались?!

Перед глазами сразу же встает воспоминание, когда Бьёрн пытался добиться от Фреи, чтобы та сказала остались ли в Снежном Пике еще противники. Но тогда она заявила, что не может ответить ему на этот вопрос.

“Завтра мы узнаем как сложится твоя судьба” – вторит этому воспоминанию вчерашние ее слова. И я уже не понимаю – действительно ли Фрея ничего не знала или она что-то скрывала.

А если последнее, то для чего?!

– Бегите! – снова ревет над головой дракон, выдергивая меня из омута тревожных мыслей.

В ужасе осматриваюсь. Площадь уже пуста – кто мог уже убежал, оставив палатки с товаром, побросав вещи и тяжелую одежду. Нахожу свободный участок, на котором гайденмаркцев еще не видно, и срываюсь в том направлении.

Пробежав пару шагов, вдруг останавливаюсь и поворачиваюсь к Бьёрну. Обводя взглядом разрушения, дракон от ярости вспарывает когтями брусчатку, превращая ее в крошево и поднимает крылья, готовясь к бою.

– Будьте осторожны! – кричу я ему, запоздало понимая, как это на меня не похоже.

Переживать за Бьёрна… да если бы мне кто такое сказал хотя бы неделю назад, я бы выгнала шутника взашей!

Но как бы мне не было больно признавать, сейчас единственный, кто может дать отпор противникам и не допустить еще больших жертв и разрушений – это Бьёрн. К тому же, после того как я побывала в плену гайденмаркцев, я ни за что не пожелаю этого кому-либо еще.

– Не беспокойтесь за меня! – не поворачивая головы, отзывается он, – Найдите безопасное место и защитите ребенка!

Мог бы и не говорить!

Уж об этом-то я никогда не забывала! Все, что я делала последние пару недель, я делала с одной только целью – защитить моего малыша!

Поэтому стискиваю зубы, разворачиваюсь и бегу что есть сил, оставляя за собой окруживших Бьёрна противников. Ульфрид никак не может остановиться, – ревет и плачет навзрыд – но даже так он не может заглушить пугающих звуков позади меня.

Звуков ожесточенного сражения.

– Потерпи, мой хороший… сейчас мы где-нибудь укроемся… – шепчу я дрожащими губами, отчаянно выискивая хоть какое-нибудь укрытие.

Дело осложняет и то, что в Снежном Пике я впервые и попросту не знаю, где что находится.

Наугад выбираю проулок, который, как мне кажется, должен вывести меня на улицу, по которой можно добраться до ворот. Но только забегаю в него, как тут же останавливаюсь, не в силах сдвинуться с места.

По этому проулку к площади бегут пятеро гайденмаркцев, что-то выкрикивая на ходу.

В голове мелькает мысль, что, может, они меня не заметили и если я кинусь обратно, то они не обратят на нас никакого внимания. Но Ульфрид, который продолжает захлебываться слезами, сильнее всего привлекает их внимание.

Наперерез мне кидаются двое, и двигаются они гораздо быстрее, чем я.

Сзади нас догоняет полный боли и ярости рев Бьёрна – похоже, у него дела обстоят не лучше.

А, значит, рядом не осталось никого, кто смог бы нам помочь…

Ноги враз становятся неподъемными, в горле все клокочет от страха за Ульфрида. Но я все-таки делаю над собой усилие и заставляю развернуться, чтобы побежать обратно.

Ума не приложу что мне делать потом, но сейчас главное не попасть к ним в лапы!

Вот только, меня хватает только на пару метров, потому что после этого мне на плечо ложится чья-то сильная рука и грубо дергает меня на себя.

– Куда?! – орет прямо в ухо грубый голос.

От силы с которой он дергает меня, я заваливаюсь на бок. Но прижимаю к себе сына так, чтобы он при падении не пострадал.

– Пожалуйста, не надо! Пустите! – умоляюще вскрикиваю я, – Что вам от нас надо?

Тем временем, до нас добегает и второй противник, который встает прямо передо мной.

– Ничего личного, – с неожиданным сожалением в голосе отозвался он, – Просто вы оказались не в том месте и не в то время.

Я пытаюсь вырваться, но рука, которая продолжает сжимать мое плечо, стискивает его словно клещи. Изо рта вырывается болезненный стон, однако я стараюсь не обращать на боль никакого внимания. В моей голове бьется одна-единственная мысль:

“Во что бы то ни стало, мне нужно вырваться и спасти Ульфрида!” Вот только, даже она моментально пропадает, стоит услышать шелест извлекаемых из ножен меча.

Тело охватывает ледяной озноб, а взгляд оказывается моментально приован к оружю гайденмаркца. Которое он заносит прямо над нами с малышом…

Снова на меня накатывает тот же самый ужас, который я испытывала в плену. Это жуткое состояние, когда понимаешь что ты ничего не можешь противопоставить своим обидчикам. В то время как у них в руках наши с Ульфридом жизни.

Противник взмахивает мечом, а я зажмуриваюсь, закрывая собой ребенка.

не успеваю даже ничего подумать, как сквозь плотно сжатые веки по глазам бьет странная яркая вспышка.

Что это такое? Блики на лезвии меча?

Разве они бывают такими яркими?

А потом рядом со мной раздается жуткий грохот. Почти сразу ослабевает хватка, которая сжимает мое плечо.

Не знаю что это, но я должна этим воспользоваться!

Дергаюсь вперед, вскакивая на ноги и кидая взгляд через плечо.

Что?!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не замереть в оцепенении снова.

Два головореза, которые поймали нас с сыном, лежат отброшенные к стене ближайшего дома.

Оставшаяся троица гайденмаркцев выглядит ошарашенными. Кинув быстрый взгляд на своих сослуживцев, они кидаются в нашу сторону. А я до сих пор не могу понять что происходит.

Из-за моей спины вдруг вырывается двое мужчин, которые набрасываются на гайденмаркцев. Не говоря ни слова, один из них орудует коротким кинжалом, а второй разжигает на ладони слепяще-белый шар и швыряет его в ближайшего противника. С едва слышным треском шар врезается в него, заливает все вокруг той самой яркой вспышкой и с силой отбрасывает противника в даль.