Если честно, я до сих пор не понимаю почему он взялся ее опекать. Только ли потому что он спас ее, то есть меня, из лап разбойников? Или же здесь дело в чем-то другом?

В связи с этим, мне даже становится интересно, а если бы я не скрывалась под чужой личиной, как он поступил бы тогда?

Тем временем, фру Эльвин продолжает рассказывать мне события последнего дня:

– Пока вы без сознания лежали, тут такое творилось!

Она закатила глаза и прижала ладони к щекам.

– После того, как герр Дракенберг принес вас сюда, он чуть по кирпичику тут всё не разнёс! Орал так, что все ходуном ходило! Я уж маленького Ульфрида в три подушки закутала, чтобы он не слышал этого шума! Тому негодяю, который вас… опоил, господин Бьёрн сперва хотел голову снести. Уже и меч свой притащил. Его еле отговорили.

От воспоминания о Норде меня снова передергивает.

– И что в итоге случилось с Нордом?

Фру Ева мрачнеет и качает головой.

– Герр Дракенберг клеймил его как преступника и вышвырнул из заставы, вычеркнув из своего отряда. Помимо этого, он отправил послание через Снежный Пик во все крупные города, что если этого негодяя кто-нибудь возьмет хоть на какую-нибудь воинскую должность, то они тут же будут иметь дело с Бьёрном.

Не могу сказать, что я испытываю жалость к Норду. В тот момент, когда он рассказывал мне о том, что его побудило пойти на такой шаг, он больше походил на безумца. Поэтому, для него это, наверно, действительно будет лучшим вариантом из возможных.

– Но это еще не все, – складывает руки на груди фру Эльвин, – После того как герр Дракенберг показательно вышвырнул этого негодяя, он выстроил всех своих людей на площади и повторил еще раз. Если кто-то посмеет коснуться вас или вашего малыша хоть пальцем, то так легко уже не отделается.

И снова меня накрывает смятение.

– Фру, как вы думаете, почему Бьёрн так отреагировал? – решаю спросить няню, потому что сама ничего уже не понимаю, – Почему он так сильно пришел в бешенство?

Фру Эльвин скорбно разводит руками.

– Я думаю, что вам лучше спросить это у самого Бьёрна.

А, затем, не давая мне что-либо сказать, тяжело вздыхает и отводит глаза.

– Вы уж извините, но я должна ему сообщить, что вы пришли в себя. Иначе я боюсь, что он опять впадет в ярость.

Фру Эльвин уходит, а меня вновь накрывает удушливый страх. Такой сильный, что я не выдерживаю и натягиваю одеяло на голову, мечтая, чтобы случилось чудо и Бьёрн разом забыл о существовании меня и маленького Ульфрида.

Я знаю, как ужасен Бьёрн в бешенстве. И очень боюсь, что он сейчас может опять сорваться и разнести тут всё.

– Как вы себя чувствуете? – вдруг гудит надо мной звучный низкий голос, и я холодею.

Даже не услышала, что Бьёрн зашёл!

– Спасибо, – с опаской опускаю одеяло и благодарю его, с силой разлепив сухие от волнения губы, – Если не вспоминать о том, что случилось, то все в порядке.

Поднимаю взгляд на Бьёрна, который стоит у двери с смотрит на меня как-то странно. В его взгляде будто бы читается… обеспокоенность?

Поймав мой взгляд, он твердо кивает.

– Рад, что вы пришли в себя. И я очень сожалею, что вам пришлось пережить весь этот ужас. Однако, больше не стоит ни о чём волноваться. Я выкинул прочь этого ублюдка и позаботился, чтобы его больше никто не взял к себе в солдаты.

Я молчу, пристально глядя на него. Прежде всего потому, что не знаю что сказать.

Бьёрн тоже делает паузу, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

– Могу вас заверить, что больше с вами ничего подобного не случится, – говорит он наконец, – Для этого я принял все необходимые меры. Однако, данный позор останется на мне несмываемым пятном.

Я по-прежнему молчу, но на этот раз потому что все слова разбегаются от шока. Таким Бьёрна я еще ни разу не видела.

Чтобы он извинялся перед кем-то? Тем более передо мной, которая для него никто, которую он скоро забудет даже как звать…

– Кроме того, – продолжает он, – Я посчитал, что будет правильно, если невыплаченное жалование Норда достанется вам.

– Что? – шок достигает таких размеров, что прорывается изнутри удивленным возгласом.

Нет, я совершенно точно сплю. Мало того, что Бьёрн лично принес мне извинения, так он еще и отдает жалование своего солдата!

– Это очень щедро с вашей стороны, – ошарашенно выдыхаю я, – Но я совершенно не понимаю, чем заслужила это.

Лицо Бьёрна на миг принимает грозное выражение.

– А по-вашему я могу поступить иначе? Сделать вид, будто ничего и не было? – сурово спрашивает он, – Подобное поведение попросту неприемлемо! Оно должно пресекаться, а виновные – нести суровое наказание! Насилие над женщиной самое низкое, что только может совершить мужчина! Только в этом случае, он больше не имеет права считаться таковым!

Смотрю на него и чувствую, как по спине маршируют мурашки. Слышать нечто подобное от Бьёрна – вдвойне странно потому, что…

– Ходят слухи, – тихо говорю я, – Что со своей супругой вы обращались не настолько трепетно.

Сердце заходится в бешеном стуке от того, что я позволила сказать нечто настолько дерзкое в лицо Бьёрну. Однако, молчать я уже не в силах.

Бьёрн кривится и резко встряхивает головой.

– Жалкая ложь! – рычит он, отчего я вздрагиваю, – За все время я не тронул свою жену и пальцем! Более того, наша брачная ночь состоялась по взаимному согласию! Я никогда не позволял себе лишнего и четко соблюдал грань дозволенного!

Как мне ни больно это признавать, но тут он прав. Бьёрн действительно ни разу меня не ударил, но и не прикоснулся тоже. Он вообще будто меня не замечал, из-за чего и я чувствовала себя как в заточении.

Правда, это не идет ни в какое сравнение с тем, что он сделал со мной сразу после рождения Ульфрида.

– А как же то, что вы распорядились выгнать ее на мороз сразу после рождения сына? – решаю идти до конца, раз уж Бьёрн показывает просто невероятные чудеса откровения.

– Кажется, мы уже говорили с вами на подобную тему раньше, – опасно щурится Бьёрн, – Все это было частью договора с ее родителями. Именно они и должны были забрать ее обратно после родов.

Говорили, но раз за разом вскрываются все новые и новые подробности. Если Бьёрн, конечно, не врет.

Потому что в ином случае выходит, что даже родителям своим я была не нужна. Скорее всего, Бьёрн выплатил им обещанные за рождение наследника деньги и они либо сразу же забыли о моем существовании, либо решили, что на этом моя задача исполнена.

С другой стороны, я не чувствую фальши в словах Бьёрна. Более того, я сразу же вспоминаю как остро он отреагировал на того разбойника, который притащил меня в пещеру и чуть не надругался…

Сейчас, прокручивая еще раз этот болезненный для меня эпизод, я как-будто бы немного лучше понимаю мотивацию последних поступков Бьёрна. И от этого становится только больнее. Ведь это означает, что та картина мира, в которой я жила, разительно отличалась от суровой реальности.

– Да, и еще кое что, – снова взяв себя в руки, обращает на себя мое внимание Бьёрн, – Когда Норд ослушался моего приказа, он нарушил данное мной вам обещание. А когда я переносил вас в эту комнату, то нарушил его еще раз, теперь уже лично. Поэтому, я снова прошу вас придумать наказание за этот проступок. Нарушение Норда я возьму на себя, поэтому, у вас есть два желания. Если вы что-то хотите, чтобы я сделал для вас и если это в моих силах, я тут же исполню задуманное.

Я опускаю глаза, потому что в горле разом все пересыхает. Как и прежде, у меня есть только одно желание – как можно быстрее покинуть заставу, оказавшись вдали от Бьёрна. Но позволит ли он мне уйти?

– Если вам нужно время, чтобы все обдумать, я готов вам его предоставить, – добавляет Бьёрн.

– Нет! – я изо всех сил стискиваю края одеяла, – Есть кое что, о чем я хочу попросить вас прямо сейчас.

– И что же это? – с готовностью кивает Бьёрн.