Тем временем, сзади уже доносятся отдаленные звуки голосов и топота ног.

Что же делать?!

Я выбегаю из очередного проулка на улицу и с надеждой оглядываюсь. Но на улице нет ни души. Я уж не говорю о каком-нибудь экипаже. Неужели, с приездом в столицу драконьего владыки даже ночные поездки оказались под запретом? Ведь раньше столицу можно было покинуть в любой момент.

Ужас накидывается на меня с новой силой. Мне стоит огромных усилий подавить его и броситься дальше.

У меня появилась идея. Правда, думать о том, что будет, если она не оправдается, мне совершенно не хотелось.

Городская площадь!

Мне срочно нужно на городскую площадь. Если и там я не встречу ни одного экипажа, мне конец.

Нос и горло уже дерет от холодного воздуха и моего тяжелого дыхания, но я все же собираю оставшиеся у меня крохи сил и снова бегу. Улицы и переулки сливаются в одно смазанное пятно. Мне кажется, будто я вот-вот потеряю сознание, но страх за сына продолжает гнать меня вперед.

Останавливаюсь я только когда по глазам бьет яркий свет.

Вскидываю голову и вижу перед собой огромную пятиметровую ель, крашенную магическими гирляндами, необычными игрушками с переливающимися узорами и конфетти.

Опускаю взгляд и вижу, что я все-таки добралась до главной площади. Сразу за йольским деревом угадывается огороженный праздничный каток, чуть дальше видны острые шпили величественной ратуши.

Вот только, и здесь, в месте котором всегда бурлила жизнь, где от одной шумной толпы к другой постоянно сновали извозчики, предлагая свои услуги, нет ни единой души.

Лишь очередной патруль стражи. Который, увидев меня с дальней стороны площади, тут же направляется ко мне.

Мое сердце летит вниз. А я чувствую как меня пожирает отчаяние.

С одной стороны стража, с другой люди Бьёрна, которые вот-вот доберутся до меня.

И ни единого шанса на спасение.

– Достопочтимая фру… – доносится со стороны стражи.

В это время, ребеночек видимо разбуженный после всех этих пробежек, начинает возиться и подвсхлипывать. Еще немного и мой ненаглядный зайдется полноценным криком.

Неужели, это конец?

И в этот момент происходит то, от чего я просто впадаю в ступор.

Из-за катка неспешно выезжает экипаж.

Первую секунду я просто отказываюсь верить своим глазам. А потом, задыхаясь от волнения, я кидаюсь к нему.

– Стойте!

Я бегу наперерез паре лошадей, которые тянут экипаж и извозчик резко натягивает поводья.

– Куда?! – орет он.

Громогласное ржание лошадей сливается с криком моего сыночка, и я, бережно придерживая его одной рукой, подлетаю к дверям. Распахиваю их и натыкаюсь взглядом на сидящего внутри человека.

Это молодой блондин, немного худощавый, но с приятными чертами лица. Его карие глаза распахнуты от удивления, однако, в них нет испуга. Скорее, только живой интерес.

– Достопочтимый герр… простите меня… – едва отдышавшись, выпаливаю в панике я, зацепившись глазом за его богатый камзол, – Разрешите воспользоваться вашим экипажем… Позвольте мне доехать хотя бы до городских ворот.

Брови блондина взлетают вверх, но тем не менее, он уверенно кивает.

– Конечно. Вам помочь? – он подает мне руку, чтобы я могла забраться внутрь, после чего сразу же приказывает кучеру, – Трогай!

– Но, господин… к нам бежит стража.

– Я сказал, трогай! – несмотря на то, что блондин даже не поменял интонации, в его голосе прорезается такая сила, что кучер моментально подчиняется.

Экипаж срывается с места и меня вжимает в мягкое бархатное сиденье.

– Огромное спасибо вам… не знаю как вас отблагодарить… – совершенно искренне кланяюсь блондину, после чего нежно обнимаю сына и баюкаю его, чтобы тот перестал кричать.

– Не стоит благодарности, – отвечает блондин, продолжая с интересом разглядывать меня.

Учитывая, что я остановила его экипаж и напросилась внутрь, могу представить насколько странно это выглядит с его стороны. потому и его внимание кажется вполне обоснованным.

– У вас проблемы с законом? – вдруг спрашивает блондин.

Я дергаюсь от удара, не зная как ответить на него. Опускаю глаза, чтобы он ничего в них не прочитал и нервно сглатываю. Изо всех сил делаю вид, что баюкаю ребенка и не слышу блондина из-за криков сына.

А что я еще могу сделать? Отрицать очевидное слишком глупо, а раскрывать ему правду – слишком безрассудно.

После того, как меня предала лучшая подруга, доверять простому незнакомцу? Нет, это точно не лучшая идея. Я практически уверена, что как только он услышит, что я сбежала от Бьёрна, как он тут же прикажет извозчику ехать к моему мужу.

– Что ж, – вздыхает он, – Если вы не хотите рассказывать, то не стоит.

Я чувствую как мои руки заходятся мелкой дрожью, а от горла понемногу отступает ком. В словах блондина нет ничего такого, но сейчас они кажутся мне самыми нужными и важными из тех, что я хотела бы услышать.

Ребенок потихоньку успокаивается, а вместе с ним и я. Руки по-прежнему дрожат, но мысли уже крутятся не о изматывающих бегах по ночным улицам, а о том, как я буду искать транспорт возле ворот.

Но в этот момент, со стороны извозчика доносится истошное ржание лошадей, а карету заносит в сторону. Меня бросает к окну и я чудом успеваю выставить плечо и приобнять сына, чтобы он не ударился ни обо что.

Практически одновременно с этим, дверь нашего экипажа распахивается и меня хватают чьи-то грубые мужские руки.

Я хочу вырваться, но в экипаже слишком мало места. Руки резко вытаскивают меня на улицу, а над ухом раздается знакомый разъяренный голос:

– Что, думала от нас так просто сбежать?!

Этот голос я слышала у дверей Вильмы, когда за мной пришли люди Бьёрна.

Меня впечатывают в бок экипажа и я вижу перед собой молодое лицо с короткими темными волосами, прищуренными от гнева голубыми глазами и сжатыми в прямую белую линию губами.

– Отдай ребенка господина Бьёрна и можешь валить куда хочешь. Он даже готов сохранить тебе жизнь.

Его слова бьют меня наотмаш. Ребенок Бьёрна? Сохранит жизнь?

Звучит как издевательство. Над моими чувствами, над самой материнской сутью. Разве любящая мать способна на такое?

– Никогда. Я не отдам вам сына.

Брюнет со вздохом закатывает глаза и недовольно рычит:

– Не советую испытывать мое терпение. Я не настолько великодушен, как господин. Если будешь стоять у нас на пути, нам придется отобрать ребенка силой.

Я с ужасом замечаю как экипаж обступает отряд из дюжины человек. Судя по лицам, они выглядят более чем решительно. Но даже так, я ни за что не отдам им ребенка. Хоть и понимаю, что окончательно оказалась в тупике.

Бежать уже некуда.

Из глаз льются слезы, я опускаю голову и обнимаю малыша, который снова начинает сонно возиться.

– Дай сюда, – брюнет рывком распахивает мою куртку и дергает за перевязи. Ребенок моментально просыпается и по ушам бьет его отчаянный крик.

В свою очередь, его крик отдается во всем моем теле невыносимой болью. Будто в сердце вонзили тупой нож. Я пытаюсь перехватить руку брюнета, оттолкнуть его от себя, но он с силой заламывает мое запястье.

Наружу вырывается мой отчаянный стон, в котором смешалась не только боль от заломанной руки, но и боль от того, что я никак не могу защитить моего ребенка. Но в тот же момент над ухом раздается чей-то хлесткий голос:

– Эй! Что это вы там делаете с этой девушкой?

Не сговариваясь, мы с брюнетом оборачиваемся на голос и встречаемся взглядами с блондином в дорогом камзоле. Он стоит посреди кареты со скрещенными на груди руками, а его глаза мечут молнии.

– Тебе то какое дело? – огрызается брюнет, моментально теряя к нему всякий интерес, – Можешь ехать дальше, куда ехал. А здесь мы разберемся сами.

– Мне всегда есть дело, когда кто-то издевается над не способной дать отпор девушкой, – его голос звенит словно сталь, от которого по спине бегут мурашки.