Мы снова бросаемся бежать по лестнице, тогда как внизу раздается оглушительный грохот и треск – похоже, наша баррикада отслужила свое. До нас доносится усиленный эхом топот множества ног по мрамору. А, затем, и голос, от которого по спине струится ледяной пот:

– Наверх! Они хотят уйти через крышу!

Быстрее! Мы должны бежать еще быстрее!

Но мало того, что я и сама уже на пределе, Брэндон едва переставляет ноги. Я вижу насколько трудно ему дается подъем – он стискивает зубы и буквально затаскивает себя наверх, опираясь на поручни. Тогда как наши противники полны сил и желания уничтожить нас во что бы то ни стало.

В итоге, когда мы добегаем до запертой на навесной замок двери, ведущей на крышу, гайденмаркцы уже преодолевают половину пути. Нас с ними разделяют считанные секунды.

Брэндон подскакивает к замку и, создав небольшой сгусток пламени, швыряет его в замок. Развороченный, с тяжелым лязгом он падает на пол, а дверь распахивается. Нас, которые уже задыхаются после длинного подъема, тут же обдает холодный вечерний ветерок.

Рефлекторно укутываю Ульфрида, опасаясь, что его может продуть.

Брэндон снова хватает меня за руку и мы вместе шагаем на крышу. Оказываемся на небольшой огороженной террасе. Сбоку от нее есть лестница, которая ведет еще выше – к тому узенькому карнизу между двумя скатами.

– Теперь, у нас есть всего несколько минут, чтобы все получилось… – практически шепчет Брэндон.

Он выставляет руки перед дверным проемом. С его ладоней срывается золотистый росчерк и проем тут же будто бы заволакивает маслянисто-желтой пленкой.

– Я не очень хорош в боевой магии и создании барьеров… но я смогу выиграть немного времени… теперь, я наложу на вас заклинание легкости, чтобы с вами ничего не случилось… если вы сорветесь вниз… А потом мы заберемся еще выше и попробуем уйти по верху…

Его план звучит так же страшно, как и безумно, но других вариантов у нас попросту нет. Тем более, что сквозь барьер я замечаю как с той стороны мельтешат массивные тени. Похоже, что гайденмаркцы уже добрались до последнего этажа.

– Я готова! – выдыхаю я, переводя взгляд на Ульфрида.

Краем глаза замечаю как Брэндон кивает и направляет руки уже на меня. Вот только, сделать он ничего не успевает, потому что его барьер с оглушительным звоном разбившегося стекла внезапно разлетается на куски.

Нас обдает волной дикой и свирепой враждебной магии. Причем, магии настолько сильной, что пробив барьер, она мощной волной врезается прямо в нас, откидывая в сторону и впечатывая прямо в бортик террасы.

Удар оказывается такой силы, что у меня в спине что-то хрустит, тело пронзает дикая боль, а из груди выбивает весь воздух. Но самое главное, что я не разжала пальцы и удержала прижатым к себе Ульфрида, который будто бы пораженно замолкает.

Я даже в панике осматриваю сына – не зацепило ли его случайно. Но как будто бы он полностью здоров.

Сбоку до меня доносится болезненный стон Брэндона – ему повезло еще меньше. Мало того, что именно он принял на себя весь удар, так его еще и приложило об ограду затылком. С замиранием сердца я вижу, как по его волосам струится кровь.

– Вот и вы и добегались, фростландские свиньи! – появляется в проеме тот самый бугай.

Он тоже выглядит весьма и весьма паршиво. Но, в отличие от нас, у него еще полно сил. Тяжело дыша – то ли от долгого бега, то ли от предвкушения скорой расправы – он обнажает меч и направляет его на нас.

– Жаль, что честь прикончить Дракенберга выпала нашему драконоборцу. Но я согласен и на утешительный приз. Отправить к демонам его шлюху со своим недоноском вполне меня устроит.

В панике я шарю глазами вокруг себя, чтобы найти хоть что-нибудь, чем я могла бы обороняться. Хоть палку, хоть стальной прут, но ничего нет. Мы полностью безоружны перед этим головорезом.

Неужели, я так здесь и умру?

Меня снова захлестывает паника, пополам с обидой. Которая, впрочем, быстро сменяется отчаянием и безысходностью. Что толку обижаться на кого-то, когда ты уже заглянула в глаза смерти?

Вот только, разме мой сын, который еще ничего не сделал, достоин этого ужаса?

Разве с этим можно смириться?

Если бы я только владела хоть какой-то магией, я обязательно сделала все, что в моих силах, чтобы защитить сына и Брэндона.

Бугай делает к нам шаг. К нему на балкон выходит еще один головорез. С коротким жезлом и татуировками в виде рун на руках. Похоже, именно он разрушил барьер Брэндона.

В этот момент, бугай замахивается на нас мечом и Брэндон снова вскидывает руки.

С них срывается слабое пламя, которое, тем не менее, приняв форму огненной стрелы, несется к бугаю.

Но в этот момент, стоящий за его спиной маг, хватает его за шкирку как котенка, отбрасывая себе за спину и выбрасывает вверх жезл.

Этих двоих окутывает барьер, но на барьер Брэндона он похож меньше всего. У него кислотно-ядовитый цвет и по нему то и дело пробегают яркие всполохи. Но самое странное, что как только огненная стрела врезается в него, она моментально раздувается, становясь грязно-коричневого оттенка, будто бы впитывая в себя враждебную магию и взрывается.

Взрывается с такой силой, что нас снова вдавливает в ограду, а потом до ушей доносится стальное звяканье и я чувствую…

Сердце обреченно замирает, а сознание отказывается поверить в происходящее.

Нет, это просто невозможно!

Я чувствую, как мы неумолимо летим вниз…

Неужели все так и закончится?

Прямо здесь, прямо сейчас… для меня, моего малыша и Брэндона, отчаянно защищавшего нас до последнего?

Встречный ветер бьет меня в спину, встопорщивает волосы, но у меня все равно это не укладывается в голове.

Где-то в глубине меня вспыхивает настолько яркое чувство возмущения, что перед глазами будто встает пелена, а уши закладывает.

И только спустя долгое мгновение до меня доходит, что это происходит на самом деле.

Ни с того ни с сего Ульфрид снова заходится криком. Но этот крик совершенно не похож на то, как он плакал обычно. Сейчас его крик больше напоминает яростный рев дракона. Слабый, не оформившийся, но рев, в котором уже чувствуется сила и от которого закладывает уши.

Вдобавок, его тельце вспыхивает ярким светом, который я и приняла за пелену.

Переведя на него взгляд, я с удивлением замечаю, как личина, которую на него накладывал Брэндон, трещит по швам и рассыпается как застарелые глиняные черепки. На коже моего мальчика проступают синие чешуйки.

Что с ним происходит?!

Неужели… это то самое пробуждение драконьей силы, о которой говорил Брэндон?

Но разве оно может нам хоть как-то помочь?

***

Бьёрн

Даже в лице неожиданной поддержки светловолосого парня, который оттянул на себя нескольких противников, сражаться с оставшимися просто невыносимо. Сразу видно, эти трусливые мерзавцы хорошо подготовились. Не пожалели ни магии, ни сил, чтобы загнать меня в такую ловушку.

Но самое главное, они не пожалели и обычных людей, которые по чистой случайности оказались в этом месте. И уже за одно это я ни за что их не прощу.

Я уничтожу каждого из них!

Но для начала нужно одолеть самого главного – гиганта в серебряной маске с волнистым кинжалом. Он один стóит по меньшей мере дюжины солдат. Сражаясь с ним я даже ощущаю, что он – не человек.

Парень, который ввязался в драку с ними, коротко кинул, что это драконоборец, вобравший проклятой крови… что бы это ни значило.

То, что это драконоборец, я видел и сам. Я уже сталкивался с подобными ему, хотя сейчас этих фанатиков почти не осталось. Всего несколько лет назад они предприняли попытку избавиться от правящей верхушки Фростланда и Норланда, но потерпели оглушительное поражение. В результате чего, не без помощи моего отряда, были либо перебиты, либо схвачены и отправлены гнить в темницы.