Не знаю сколько времени проходит, пока я так сижу в обнимку с малышом и тихонько баюкая его, но в какой-то момент фру Эльвин кладет мне руку на плечо и говорит:

– Нам пора…

– Нет… дайте мне еще немножко времени… пожалуйста… я ведь больше никогда его не увижу, – стискиваю я кулечек, отчего малыш сонно ворочается.

Фру Эльвин смотрит на меня так, будто не понимает о чем я говорю.

– Я не собираюсь отнимать его у вас, – внезапно отвечает она.

– Что? – я перевожу растерянный взгляд с сына на няню и обратно, – Я не понимаю.

Она вздыхает и качает головой.

– Видимо, к этому моменту вы уже потеряли сознание, поэтому не слышали то, о чем мы говорили с теми стражниками, – тяжело вздыхает она.

Я же чувствую, как мое тело снова окутывает могильный холод. Ума не приложу о чем они там говорили, но я уже не верю, что в замке Дракенберга меня может ждать хоть что-то хорошее.

Тем временем, фру Эльвин оглядывается на дверь, будто опасаясь, что за ней может кто-то стоять и наклоняется к моему уху так близко, что едва не касается его губами.

– Мы говорили о том… – медленно шепчет она, – …чтобы помочь вам сбежать из замка с вашим ребенком.

От ее слов меня словно молнией прошибает.

Сбежать? С ребенком? От самого Бьёрна Дракенберга?

Резко поворачиваюсь лицом к фру Эльвин и впиваюсь в него напряженным взглядом. Драконий бог знает чего я ожидаю там увидеть. Может, тень улыбки на губах, мстительный блеск в глазах… что угодно, указывающее на то, что фру Эльвин издевается надо мной. Или подначивает, чтобы я попалась на глаза мужу и тогда…

На этом “тогда” мысль обрывается.

Даже не подозреваю что Бьёрн может сделать “тогда”. Но я уверена, что ничем хорошим для меня это не закончится…

Вот только, лицо фру Эльвин выглядит совершенно искренним. Мне даже кажется, будто я вижу в ее глазах невыносимую скорбь, которая терзает ее изнутри.

– Зачем тебе помогать мне? – тем не менее, решаю спросить ее напрямую.

Фру Эльвин тяжело вздыхает и опускает глаза.

– Потому что я… – она вдруг замолкает и подносит к своим губам крепко сжатый кулак. Я замечаю насколько сильно сильно она сжимает его – костяшки белеют, а сама рука мелко трясется. Глаза няни моментально становятся красными, а в уголках скапливаются слезы.

– Потому что я… не могу иметь детей, – дрожащим голосом заканчивает она.

И от этой фразы у меня едва не останавливается сердце. По крайней мере, несколько ударов оно пропускает точно. По спине ползут мурашки, а во рту все разом пересыхает.

Это, наверно, самое страшное и мучительное, что только может случиться с женщиной. Моя боль не идет ни в какое сравнение с ее.

До этого момента мне казалось, что я уже выплакала все слезы, но теперь они снова льются из моих глаз.

Перехватив моего мальчика одной рукой, второй я обнимаю фру Эльвин, у которой из глаз льются слезы. Стоит мне коснуться ее спины, как няня сначала нервно вздрагивает, а потом с благодарностью утыкается мне в плечо как маленький котенок.

Через пару минут она нерешительно отстраняется и, утерев ладонью слезы, с любовью смотрит на моего малыша.

– Когда господин Дракенберг выбрал меня няней для своего наследника, я была счастлива Я желала отдать всю себя этому ребенку, чтобы подарить ему нежность и заботу, которую не может дать господин. Я настолько хотела окунуться в это волшебное чувство материнства, чувство собственной значимости, что не могла допустить и мысли, что этим могу кому-то причинить боль.

Фру Эльвин кладет руки мне на плечи и слегка сдавливает их.

– Когда ты заговорила о том, как мы будем смотреть в глаза нашим детям, во мне все перевернулось. Я поняла, что не смогу построить своего счастья на чужом горе и буду всегда об этом жалеть. Всю радость заботы и воспитания займут осуждения и упреки. И тогда все, чего я так желала, пойдет прахом. Именно поэтому, я твердо решила во что бы то ни стало помочь тебе.

Я даже не знаю что ей ответить. Меня одновременно охватывает жуткое смятение и безграничная благодарность к фру Эльвин. Единственное, на что меня хватает – это выдавить одно жалкое:

– Спасибо…

– Но нам нужно торопиться, – поднимается с кровати няня, – Мы договорились со стражниками, что выведем тебя из замка до полуночи. Они как раз будут нести дежурство на воротах, поэтому выпустят тебя без досмотра.

На секунду мне кажется, что от бушующих во мне чувств, я снова хлопнусь в обморок. Настолько сильно мне не верится, что мой персональный ночной кошмар подходит к концу.

Еще чуть чуть и я окажусь на свободе.

Да, уже не как жена одного из самых влиятельных драконов Фростланда. Мне придется жить, скрывая свое положение. Но зато, как правильно сказала фру Эльвин, я дам своему сыну то, чего никогда не сможет ему дать отец. И я приложу все усилия какие только возможно, расшибусь в лепешку, но сделаю так, чтобы мой малыш ни в чем не нуждался. И ни разу не пожалел, что остался с любящей мамой, а не с безразличным жестоким отцом.

– Сколько у нас времени в запасе? – взволнованно спрашиваю я.

– Думаю, не больше часа, – отвечает фру Эльвин, вытаскивая из-под кровати небольшой потрепанный саквояж.

Она вытряхивает из него прямо на кровать свои вещи и взамен закидывает в саквояж простынки, одеяльца, детские вещи. Затем, не говоря ни слова, застегивает его, выбирает из кучи вываленных вещей ночное платье и тут же разрывает его на длинные лоскуты.

Я не понимаю что делает фру Эльвин, но ее уверенный взгляд и доверие, которым я к ней прониклась, успокаивают меня. В конце концов, фру Эльвин раскладывает на кровати лоскуты и командует:

– Встань и прижми ребенка к груди. Но так, чтобы его головка лежала чуть ниже твоего плеча.

Дождавшись, пока я сделаю это, фру Эльвин прокидывает лоскуты через одеяла, в которые закутан малыш и крепко завязывает их у меня на поясе и спине. Получается такая перевязь, чтобы можно было носить малыша без рук.

Вот только я все равно боюсь отпускать его и бережно придерживаю обеими руками. После того, как его у меня чуть не отобрали, мне вообще хочется никогда его отпускать.

Окинув меня сосредоточенным взглядом, фру Эльвин довольно кивает и раскладывает на кровати внушительных размеров толстую стеганую куртку.

– Времени заходить за твоими вещами уже нет, поэтому возьмешь мои. Одевай, она из утиного пуха, в ней вы с малышом не замерзнете.

Мда. По ней, конечно сразу было видно, что куртка мне велика… в конце концов, фру Эльвин – женщина дородная… но в ней я чувствую себя так, будто меня нарядили в пышнейшее бальное платье. Но, чего не отнять, так это того, что куртка действительно очень теплая.

– Пойдем. Выйдем через заднюю дверь на кухне. Заодно захватим вам еды в дорогу.

– Спасибо…. спасибо тебе огромное… не знаю как тебя отблагодарить, – мне стоит огромных усилий сдержаться и не заплакать снова.

– О чем ты говоришь? – замирает возле двери фру Эльвин, – Ты уже отблагодарила меня. Напомнила ради чего я на самом деле хочу жить. А теперь, давай ускоримся.

Мы осторожно выбегаем в коридор, спускаемся по длинной винтовой лестнице на самый первый этаж и прокрадываемся на кухню мимо комнаты дворецкого. Там фру Эльвин набивает оставшееся место саквояжа продуктами. Потом, достает из-за шкафа возле плиты пузатую бутылку из прозрачного стекла и протягивает ее мне.

– Что это? – с осторожностью спрашиваю я, недоверчиво разглядывая бутылку, в которой плещется что-то мутное, грязно-коричневого оттенка.

– Не бойся, это настойка, которую меня научила делать моя покойная матушка. Помогает от сонливости, снимает усталость и восстанавливает силы. Тебе она будет гораздо полезней, чем мне. Она еще теплая, поэтому засунь ее под куртку, будет как грелка.

Послушно убираю ее под куртку, после чего мы осторожно отпираем заднюю дверь и выбегаем на улицу. Кожу тут же обжигает морозным ветром, а в лицо летит пригоршня противной снежной пыли. Я испуганно кутаюсь в безразмерную куртку, переживая что снег может залететь под нее и попасть на малыша.