Я пока понятия не имею куда мы в итоге отправимся. Фру Эльвин предлагает вернуться в столицу. Там я некоторое время могла бы пожить у нее, тем более что в столице шансов найти работу гораздо больше.

Брэндон по-дружески предлагает устроить меня к еще одному знакомому помогать в теплицах. А Уго вообще подает идею уехать с ними в солнечную Альмерию.

После того, как Уго нашел Кристиана – своего учителя и человека, который заменил ему отца, задерживаться во Фростланде у них больше причин не было. Теперь у него появились другие заботы – Кристиан, который когда-то был драконом, утратил способность к перевоплощению, фактически став обычным человеком.

Оказывается, несколько лет назад он схлестнулся со своим старым противником по имени Армандо, который благодаря какому-то темному обряду буквально воскрес, превратившись в бессмертное существо. В тот раз его Кристиану победить не удалось и он вынужден был ждать нового случая, который представился именно сейчас.

В итоге, Кристиан смог одолеть этого противника ценой потери почти всех своих способностей.

Но на этом дело не ограничилось. Сразу после этого он получил таинственное письмо от неизвестного отправителя, в котором говорилось о наследии Армандо. Одним из выживших после страшных событий, произошедших в Альмерии, драконоборцев, который вкусил проклятой драконьей крови и обрел невероятную силу. Каким-то образом, несмотря на старания Кристиана и драконьего владыки Альмерии, ему удалось сбежать и скрыться в соседних владениях, а после обосноваться в Гайзенмарке.

Благодаря силе проклятой крови драконоборец смог уничтожить за эти годы не один десяток драконов и впитал в себя кровь каждого. Так что, когда Кристиан узнал об этом, то сразу же направился во Фростланд, как того и требовало письмо. Прихватив с собой зелье, которое он лично создал, чтобы противостоять чудовищной силе проклятой крови.

Когда Кристиан рассказывал свою историю, оказалось, что приехать во Фростланд Уго заставило точно такое же письмо, которое он поначалу даже не воспринял всерьез. Мало того, что оно было от неизвестного отправителя, так оно еще и не содержало никаких конкретных сведений.

Этот момент с таинственными письмами хоть и кажется мне странным, но я не придаю ему особого значения. В конце концов, главное, что все закончилось хорошо. И теперь Кристиан и Уго могут вернуться домой. А заодно зовут и меня с собой.

Кристиан, который оказывается весьма обходительным, хоть и несколько угрюмым человеком, так же приглашает меня, обещая, что защитит нас с малышом от любых опасностей.

И, честно говоря, это звучит как хорошее предложение. Тем более, что так я окажусь как можно дальше от Бьёрна. А если он решится приехать за мной, то найдутся те, кто не даст нас в обиду.

Правда вот, я сама дать им ничего не смогу…

В любом случае, как минимум, до конца Йоля у меня есть время решить, как мне лучше поступить. Совершенно внезапно вокруг меня оказывается так много хороших, добрых и отзывчивых людей, готовых предложить нам с Ульфридом свою помощь, что я теряюсь. А еще меня захлестывает безграничная благодарность.

Что Эльвин, что Уго с Брэндоном, что даже Кристиан, с которым мы только познакомились – все они искренне и совершенно бескорыстно поддерживали нас, воскрешая во мне давно забытый дух Йоля.

То самое ощущение волшебства и надежды, о которым рассказывал Бьёрн, когда мы остановились с ним в центре…

Бьёрн…

Иногда мои мысли возвращаются к нему, и я до сих пор не понимаю, как мне реагировать на последние дни, проведенные с ним под чужой личиной. Такое ощущение, что как я пряталась под маской, так же и он скрывал себя настоящего. И только после того, как он понял, что нашел родственную душу, его маска покрылась сетью трещин и стала осыпаться, открывая его настоящее лицо.

Вдобавок, иногда на тельце Ульфрида проступает чешуя, и он начинает надрывно плакать и тянуться куда-то ручками, будто пытаясь ухватить что-то или кого-то. Причем, не помогает ни то, что мы укачиваем его на руках, ни то, что подсовываем какие-то игрушки или корчим смешные рожи.

В один из таких случаев взволнованная фру Эльвин сказала, что он, должно быть, зовет отца. В голове сразу же всплыло старое объяснение ребят по поводу драконьего зова крови. И, если это действительно оно… если Ульфрид хочет увидеть отца, тогда… я просто не знаю, что делать.

Каждый раз, при слыше этого плача, сердце болезненно разрывается на части, а я пребываю в полнейшей растерянности.

Не меньшего замешательства прибавляет и сам Бьёрн.

Нет, он исправно держит свое слово, и я действительно его не вижу. Но время от времени к нам в комнату поднимается растерянный хозяин таверны, в которой я снимаю комнату. Пожимая плечами, он передает подарки, которые ему вручают неизвестные ему люди, как он выразился, “весьма суровой наружности”.

Так, первые подарки оказались зимней одеждой. Причем как женской, так и детской. Совсем крошечные, будто бы игрушечные камзольчики из толстой ткани, костюмчики отороченные мехом и шерстяные дорожные платья с меховыми накидками.

Первым моим порыв было отказаться от этого, но, поговорив с фру Эльвин, мы решили оставить все. Сейчас одежду для Ульфрида действительно непросто найти, а я сама до сих пор хожу в чем попало. Сбежав из замка Бьёрна в куртке фру Эльвин, я так и не обзавелась ничем другим, кроме повседневной одежды, которую мне подарили в особняке Брэндона и заставе у Снежного Пика.

Видимо, как-то по-своему расценив то, что я приняла одежду, следом за ней следуют подарки в виде крохотной люлечки с миниатюрной подушечкой и одеяльцем, а потом – подвески для люльки, игрушки и многое другое.

И все из этого я встречаю со смешанными чувствами. С одной стороны, я понимаю, что сейчас это действительно то, что нужно Ульфриду. Но с другой, могу ли я принять? Да, хоть ни на одном из подарков нет никакой записки о том, что они от Бьёрна. Но от кого еще они могут быть?

А вот фру Эльвин, наоборот, встречает каждый подарок с воодушевлением.

– Бери, бери, бери! – с широкой улыбкой машет руками она, – Считай, что ты таким образом наказываешь Бьёрна за все свои страдания. И даже так, это слишком малая цена. Не говоря о том, что они же тебя ни к чему не обязывают.

Если смотреть в этом ключе, то она права. Эти подарки и правда меня ни к чему не обязывают. Однако в груди все равно остается странное ощущение смятения, будто я до сих пор не могу определиться с чем-то важным.

Впрочем, это ощущение постепенно отступает, когда приближается последний день Йоля. Со всеми нашими друзьями мы договариваемся встретиться у йольского дерева, которое перенесли из пострадавшего центра в северную часть города. Мы хотим отметить праздник вместе, чтобы навсегда сохранить в себе эти яркие незабываемые ощущения. Тем более, что для каждого из нас эта встреча стала, своего рода, судьбоносной.

Досталось даже Брэндону. К которому, оказывается, приходил Бьёрн, который признал его мастерство и предложил место в своем отряде. И, хоть Брэндон вежливо отказался, Бьёрн сделал более щедрое предложение – создать и возглавить факультет ментальной и иллюзорной магии во фростландской магической академии.

Что примечательно, во время переговоров, Бьёрн даже виду не показал, что как-то раздосадован или обижен на то, что именно благодаря иллюзии Брэндона его водили за нос все это время.

– А говорил он что-нибудь про нас с Ульфридом? – неожиданно для самой себя спрашиваю Брэндона.

– Только то, что если бы я попробовал скрыть вас подобным заклятием сейчас, у меня ничего бы не получилось, – ухмыляется Брэндон, – Даже если бы я сделал облик самой уродливой старухи, которую только смогу выдумать.

– Почему? – оказываюсь сбита с толку я.

– Потому что узнав тебя получше, он теперь не спутает тебя ни с кем.

Странно, но эти слова заставляют мои щеки вспыхнуть и я поспешно отворачиваюсь к йольскому дереву, припорошенному мелким снегом. Возле дерева уже собрались Уго с Кристианом и фру Эльвин с Ульфридом на руках. Были тут и другие люди, желающие встретить праздник на улице, но мои друзья выделяются особенно.