— Ну, насчет монстров не обещаю. А вот укрытие точно будет.

Она закатила глаза, но продолжила идти следом.

Тьма сгустилась окончательно за следующие полчаса. Никаких звезд, никакой луны. Только непроглядная чернота над головой и слабое свечение снега под ногами. Ветер усилился, превратившись в настоящую метель.

— Костя, я серьезно ничего не вижу! — крикнула Тали, хватаясь за мой рукав. — Может, остановимся? Где-то тут явно можно найти подходящее укрытие.

— Еще чуть-чуть.

Она что-то проворчала себе под нос. Разобрать не удалось, но тон был красноречивым.

Гора появилась внезапно. Огромный силуэт, вырастающий из тьмы. Но форма была странной. Ствол с раскидистыми ветвями. Дерево, выросшее до размеров горы. Или гора, принявшая форму дерева, кто знает. Ветви тянулись в небо, теряясь во мраке. У основания зияла пещера, широкий вход, явно не обещающий ничего хорошего.

— Вот и укрытие, — кивнул я.

— Это… дерево?

— Корень Иггдрасиля. Точнее, его отражение в Йотунхейме. Мировое древо соединяет все девять миров, и каждый мир имеет свою часть дерева.

— И мы пойдем внутрь дерева-горы?

— У тебя есть идеи получше?

Тали посмотрела на метель вокруг, потом обратно на пещеру.

— Нет. Идем.

Мы вошли внутрь. Температура мгновенно стала поприятнее. Не тепло, но уже не тот убийственный холод, что снаружи, и на том спасибо. Стены пещеры светились слабым зеленоватым светом, идущим изнутри камня. Что-то магическое, похожее на мох, росло в трещинах.

— Зачем тебе понадобился Хранитель Снов? — спросила Тали, осматриваясь. — Его же нет в списке компонентов.

— Потому что наш путь отличается от пути всех остальных, — я двинулся глубже в пещеру. — Помнишь, я говорил про реплику Глейпнира? Реплика на то и не оригинал, что обладает в лучшем случае десятой частью силы великого реликта. Так что мне надо одолжить кое-что у местного оленя.

— То есть ты собираешься… что? Убить его?

— Нет. Усыпить. И взять часть его силы. Хранитель Снов связан с Иггдрасилем напрямую. Его рог содержит эссенцию мирового древа. Убойная штука, усыпит даже громадного волчару.

Тали покачала головой, но улыбнулась.

— Иногда мне кажется, что ты жульничаешь.

— Не жульничаю. Просто знаю правила игры лучше других.

Пещера углублялась, становясь шире. Свечение усилилось, стены покрылись странными узорами. Вскоре мы вышли в огромный зал.

Потолок терялся где-то высоко, стены расходились на сотню метров в диаметре. В центре возвышался корень. Настоящий корень Иггдрасиля, толщиной с многоэтажный дом. Он уходил вглубь земли, пронзая скалу. Поверхность корня пульсировала светом, словно по нему текла кровь.

И перед корнем стояло существо.

Большой прекрасный олень. Шерсть белая с серебристым отливом, переливающаяся в свете корня. Но главное — рога. Они росли из черепа, разветвляясь в разные стороны. Только не из кости, а из чистого кристалла. Каждый отросток напоминал ледяную сосульку, внутри которой плясали огоньки. Сотни огоньков, каждый из которых был чьим-то сном.

Эйктюрнир. Хранитель Снов.

Олень повернул голову. Глаза светились изнутри тем же светом, что и рога. Он не двигался с места, просто смотрел на нас.

— Вот это да, — выдохнула Тали. — Он… такой красивый.

— И смертельно опасный. Не смотри ему в глаза.

Слишком поздно. Тали встретилась взглядом с оленем. Ее тело мгновенно обмякло. Я едва успел подхватить ее, прежде чем она рухнула на каменный пол.

Глаза закатились, дыхание стало поверхностным. Губы шевелились, но звуков не было.

— Черт, — я осторожно опустил ее на землю, прислонил к стене. — Тали!

Никакой реакции. Она была в ловушке собственного разума, переживая худшие моменты своей жизни. Хранитель Снов погружал жертв в кошмары, вытягивая из них страхи и боль. Питался эмоциями.

Олень сделал шаг вперед. Копыта не издавали звука на камне. Рога засветились ярче, огоньки внутри кристалла заплясали быстрее.

Сонливость накатила волной. Веки налились свинцом, мысли поплыли. Я качнулся, ухватился за стену.

Эйктюрнир атаковал разум напрямую. Существо, способное погрузить в сон любое живое существо. В прямом столкновении у меня не было шансов.

Но я не собирался сражаться в лоб.

Олень шагнул ближе. Давление усилилось. Сон тянул вниз, обещая покой, отдых, забвение. Кошмары ждали на дне сознания, готовые сожрать меня заживо.

Я сжал кирку и полоснул по ладони. Боль помогла сосредоточиться. Камень Леты, которым была усилена кирка, растворил наваждение. Свойство стирания магических следов работало не только на таланты.

Взмахнув киркой, я рассек воздух перед оленем. Эйктюрнир отпрыгнул назад с грацией, которой позавидовал бы любой танцор. Но я и не целился в него.

Кирка ударила в пол. Искры высеклись из камня. Магия Камня Леты растеклась по полу невидимой волной, стирая ментальное давление оленя.

Сонливость отступила. Не исчезла полностью, но стала терпимой. Я мог думать, двигаться, сражаться.

Эйктюрнир заревел. Звук, которого не должен издавать олень. Глубокий, резонирующий, эхом прокатившийся по залу. Рога вспыхнули слепящим светом. Огоньки внутри кристалла вырвались наружу, формируя призрачных существ. Кошмары, взятые из снов других жертв.

Волки из тумана, змеи из тени, что-то с щупальцами и слишком большим количеством глаз. Они атаковали разом.

Я рванул влево, уворачиваясь от волка. Туманное тело прошло сквозь место, где я стоял секунду назад. Змея метнулась к ноге, я отбил ее киркой. Лезвие прошло сквозь призрака, стирая его из существования.

Еще удар, еще один. Кошмары рассеивались при контакте с киркой, но на их место появлялись новые. Эйктюрнир не экономил силы.

Олень стоял у корня, не двигаясь. Рога пульсировали, порождая все новых и новых тварей. Бесконечная армия кошмаров.

Я не мог победить измором. Нужно было добраться до источника.

Призрачная рука схватила меня за лодыжку. Я рухнул на колени, перекатился, ударил киркой по руке. Та растворилась. Вскочил на ноги, рванул вперед.

Волк преградил путь. Я проскользнул под его прыжком, перекатился. Еще три метра до оленя.

Змея обвилась вокруг руки с киркой. Холод пробежал по коже, мышцы онемели. Я дернул рукой, пытаясь сбросить тварь. Та не отпускала, сжималась сильнее.

Второй рукой выхватил нож из-за пояса. Воткнул в голову змеи. Обычная сталь прошла сквозь призрака без эффекта. Но отвлекла на секунду.

Этого хватило. Кирка в свободной руке взметнулась, полоснула по телу змеи. Та исчезла в облаке черного дыма.

Два метра до оленя.

Эйктюрнир наконец сдвинулся. Развернулся, направил рога прямо на меня. Свет стал нестерпимым. Все огоньки вспыхнули одновременно. Ментальная атака обрушилась волной.

Сон. Кошмары. Страхи. Все разом, без остановки. Я видел Артема, разрываемого гончими. Видел Каскад, мир в огне. Видел Левиафана, пожирающего последний бастион человечества.

Видел себя, стоящего среди руин, совершенно одного.

Колени подогнулись. Кирка чуть не выпала из руки. Кошмары впивались в разум, рвали на части.

Но я уже проходил через это. Видел конец света. Потерял всех, кого знал. Я должен был умереть столько раз, сколько и не счесть, но всегда находил выход.

Эти кошмары были воспоминаниями. А воспоминания — моя сила.

— Иди нахрен, Бэмби, — прохрипел я, делая последний шаг.

Кирка взлетела вверх, раздался удар. Но я целил не по телу оленя. Я целил в рога.

Кристалл треснул. Тонкая трещина побежала по основанию правого рога. Огоньки внутри замерли, словно в удивлении.

Эйктюрнир взвыл от злости. Никто не смел атаковать его рога.

Я ударил снова. Трещина расползлась шире, расколола кристалл надвое. Основание рога отломилось, упало к моим ногам. Кусок длиной с предплечье, пульсирующий изнутри светом.

Все призраки исчезли мгновенно. Огоньки в остальных рогах погасли. Эйктюрнир пошатнулся, ноги подкосились.